Агнус купил нам всем по одинаковому будильнику с синими цифрами вместо красных. Говорит, что это лучше помогает расслабиться.
Он все время старается сделать нашу жизнь лучше даже в мелочах. Нокс сказал, что Агнус присматривал за ними, компанией и моим отцом в коме последние десять лет.
Верность, которую он хранит папе, достойна восхищения, если не сказать больше.
Нокс говорит, что единственный недостаток Агнуса в том, что он слишком тихий.
Я не согласна. Это такое редкое качество. Агнус не станет говорить, пока не заговорят с ним. Его ответы всегда краткие и по делу.
Телефон вибрирует. Я подскакиваю.
С открытым ртом заношу палец над именем на экране.
Эйден: Спишь?
Твою мать.
Он что, умеет читать мысли? Мигом возвращаюсь в Инстаграм и проверяю, не поставила ли случайно лайк.
Ничего. Слава богу.
Эйден: Знаю, что нет.
Отмечаю сообщения прочитанными, но не отвечаю.
Эйден: М-м-м. Мне нравится, когда ты упрямишься, сладкая. Мой член твердый как камень от мысли о том, как я вытрахаю из тебя всю эту непокорность.
Включается моя мышечная память.
Переношусь во времена, когда Эйден обхватывал рукой мое горло и вколачивался в меня, как безумец, который жаждет снова обрести рассудок. Словно ему все время мало того, как глубоко и жестко он меня трахает.
Все внутри оживляется от воспоминаний об этом.
Это было давно – почти месяц назад. Мое сексуальное влечение тоже испытывает ломку. Сколько раз я доводила себя до оргазма, не счесть. Все это жалкие попытки по сравнению с напором Эйдена.
Конечно, я ему об этом не рассказываю. Но мне приходится откинуть покрывало, потому что становится слишком жарко.
На экране появляется еще одно сообщение.
Эйден: Фантазирую, как поимею тебя, когда увижу в следующий раз. У стены, на полу, в общественном туалете. Выбор на любой вкус.
Он так уверен, что я позволю ему заняться со мной сексом в следующий раз.
Высокомерный выскочка.
Эльза: Ты сказал, что не тронешь меня, пока я не прощу тебя. Так вот, я еще не простила.
Эйден: У тебя уже есть все причины простить меня. Так что сейчас ты просто прикидываешься недотрогой.
Эльза: Нет.
Это действительно так. Просто хочу, чтобы он почувствовал тяжесть своего предательства и понял, как сильно обманул мое доверие. Я прошу не так уж и много.
Эйден: Да. Так что меняю тактику.
«Меняю тактику»? Что это, черт возьми, означает?
Обдумываю его слова, как тут же приходит еще одно сообщение.
Эйден: На тебе пижама с кроликом?
Эльза: Нет.
Эйден: Хм. То есть на тебе вообще ничего не надето?
Я улыбаюсь против воли. Эйден и его извращенный ум могли бы стать оружием массового поражения.
Эльза: Надето, но кое-что другое.
Эйден: Но под этим кое-чем ты совершенно голая.
Вообще-то, да. На мне только легкая ночнушка и больше ничего.
Но ему это знать не обязательно.
Эйден: Знаешь, чего я хочу?
Я вижу сообщение, но не отвечаю.
И все-таки мои соски напрягаются под тканью ночной рубашки, когда я смотрю на появляющиеся и исчезающие три точки.
Он со мной играет.
Заводит меня.
Ответ приходит не скоро. Когда мне показалось, что он перестал отвечать, появляется еще одно сообщение.
Эйден: Хочу жестко трахать тебя во всех позах и напомнить, кому ты принадлежишь. Буду трахать тебя языком, пальцем, кончу тебе глубоко в рот. И в придачу заявлю права на твою невинную попку. Ты будешь моя с ног до головы. До. Последнего. Твоего. Дюйма. И да, ты будешь кричать так, чтобы слышал весь мир. Потом я тебя искупаю и сделаю массаж, чтобы я мог снова поклоняться твоему телу. Когда ты, наконец, уснешь в моих руках, мы тесно переплетем ноги. И пока ты отдыхаешь, буду любоваться твоим милым личиком до самого утра.
Я краснею от головы до кончиков пальцев на ногах, кожа под одеждой горит. Желание окутывает меня туманом.
Дыхание замирает, пока я читаю и перечитываю его слова.
Да будь я проклята.
Глубоко внутри часть меня тоже этого хочет. Эта часть погубит меня к чертям.
Эйден: Я ждал этого так долго. А ты знаешь, что я не отличаюсь терпением.
Эйден: Сдержи обещание.
Я жду еще пятнадцать минут, перечитываю его грязные словечки, бедра трутся друг об друга. Но больше он ничего не пишет.
Прижимая телефон к груди, я засыпаю с узлом внутри и неудовлетворенным желанием.
Утром папа отвозит нас в школу. У него встреча с директором КЭШ по поводу щедрого пожертвования.
В нашем кругу общения такие пожертвования означают: «Мой ребенок сделан из золота, не трогайте его».
Джонатан тоже постоянно их делает. Вот почему Леви и Эйден в школе неприкасаемы.
Я пытаюсь убедить папу не делать этого, но Агнус сказал, что я не смогу изменить его решение теперь, когда он потратил на это свои ресурсы.
Папа решил быть занозой в делах Джонатана, и его ничто не остановит.
Это битва насмерть, хочется мне это признавать или нет.
Перебить пожертвование Джонатана школе – папин способ доказать свою власть. Одно ясно точно: совет школы будет в восторге от суммы, поступившей на счета.
Тил, Нокс и я расходимся с папой на парковке. Он направляется к зданию администрации, а мы идем к восьмой башне.
– Это так тупо, – вздыхает Тил.
– Согласна, – отвечаю я.
– Это же весело! – ухмыляется Нокс. – Только подумай. Тебе не нравится битва за власть? Это ведь как «Игра престолов» без драконов.
Я качаю головой. Тил закатывает глаза.
– Вы такие скучные. – Его лицо озаряется, когда в коридоре появляются Ронан и Ксандер.
Смерть в чем-то горячо убеждает Войну. Наверное, снова спорят.
Девчонки в коридоре стайкой подбегают к ним, словно к сошедшим на землю богам.
У Ронана и Ксандера находится время подмигнуть одной девчонке и помахать другой даже во время спора.
Они доступные – даже слишком. Будь они Эйденом и Коулом, то никого бы и близко не подпустили к себе. Особенно Эйден.
Коул, возможно, вежливый, но он и с места не сдвинется, чтобы наладить контакт или пригласить людей на вечеринку, как делают эти двое, что идут к нам.
– Нет, они не скучные, – ухмыляется Нокс и машет им. – Ро!
– Нет, спасибо. Не хочу головной боли утром в понедельник. – Тил достает телефон и начинает листать ленту.
Я начинаю думать, что мобильное устройство – ее излюбленное средство, когда хочется отстраниться от внешнего мира.
– Ван Дорен! – Ронан и Ксандер по-дружески и немного неловко обнимают Нокса.
Они тусуются с первой тренировочной игры. Нокс стал постоянным гостем на вечеринках Ронана – к неудовольствию нашего отца.
Не уверена, что Эйдену это нравится, но этой парочке, похоже, все равно.
– Как вам вечеринка? – ухмыляется Ронан с торжествующим выражением лица. – Я говорил тебе, что три девушки покажутся шестью.
Ксандер кивает в мою сторону.
– Mesdemoiselles[11]. – Ронан кого-то ищет среди нас. – Где моя Кимми?
За это он получает по голове от Ксандера. Ронан в ответ отпихивает друга локтем.
– Так на чем я остановился… Где моя Кимми?
– Ей нужно было подвезти брата до школы, – говорю я.
– Ясно. – Он берет меня за руку. – Я по тебе скучал все выходные, Элли. Почему ты не пришла на вечеринку? Надо было видеть мое мастерство на соревнованиях по выпивке. Кстати, не хочу хвастаться, но вообще-то я выиграл.
– Ты знаешь, что я не очень-то люблю вечеринки.
Он шевелит бровями.
– Это при условии, что там нет Кинга и вы с ним не делаете детей.
Мои щеки вспыхивают. Ронан не оставляет меня с этим в покое, с тех пор как чуть нас не застукал.
– Все твои разговоры обязательно вращаются вокруг секса и алкоголя? – Тил спрашивает это с искренним любопытством.
– И сигар. – Он ухмыляется, обнажив жемчужно-белые зубы. – Это самое важное, ma belle.
Она закатывает глаза и уходит в противоположную сторону.
Тил часто это делает – уходит без всяких объяснений, – но делает это еще чаще, когда Ронан рядом.
– Это рекорд, Астор. – Ксандер хлопает его по плечу смеясь. – Никогда не думал, что настанет день, когда девушка уйдет из-за тебя.
– Да? Я тоже так считал. – Ронан чешет подбородок. – Должно быть, она инопланетянка. Без обид, Ван Дорен.
– Быть инопланетянином прикольно, дружище. – Нокс ухмыляется, но за улыбкой прячется что-то зловещее. – Но только подойди к ней, и я тебя зарежу – уже как человек.
– Подойти? – Ксандер смеется. – Она нанижет его яйца на палочку еще до того, как ты успеешь вмешаться.
– Это правда. – Нокс произносит это так, словно только что об этом подумал. – Даже мои яйца в зоне риска.
– Элли. – Ронан наклоняется ко мне и шепчет: – Они правда с другой планеты? И творят эту всю инопланетную близнецовую дичь дома? Мне не пора тебя спасать? На улице как раз ждет белый конь.
Я взрываюсь от хохота. Он такой чудак, но в этом ему нет равных.
– Наконец-то. – Ронан обнимает меня за плечо. – Я скучал по этому смеху.
Наша четверка входит в класс, отпуская шуточки и обсуждая Премьер-лигу. Нокс – единственный из нас, кто болеет за «Челси». Не стоит и говорить, что Ксандер и Ронан разносят его к чертям за это.
К их словесной перепалке присоединяется весь класс, наблюдая за парнями, как за чудесами света.
Ким врывается в последнюю минуту, жалуясь на пробки и то, с каким трудом ей удалось вовремя отвести Кириана в школу.
Безо всякой причины она бросает взгляд на Ксандера перед тем, как сесть на место. Однако он почти на нее не смотрит.
Странно.
Начинается урок, но ни Эйден, ни Коул не объявляются. Это на них не похоже. Они не пропускают уроки. Никогда.
Особенно Коул.
Достаю телефон и проверяю сообщения, которые первым делом с утра послал мне Эйден.
Эйден: Утро доброе, сладкая. Я тебе снился?