Сказать, что мне жаль Адама, впрочем, было бы ложью.
Сам напросился. Всем следует хорошенько подумать, прежде чем связываться с Эйденом Кингом. Он известен тем, что разрушает жизни своих оппонентов, пока те не попросят о пощаде.
– А разве Адам не из влиятельной семьи? – спрашиваю я. – Конечно же, они смогут вернуть его в школу.
Ким энергично трясет головой.
– Слышала, что на него в том числе надавили родители Ксандера и Коула. У них есть кое-какой компромат на отца Адама, который они использовали против него. Он уже подписал документы о переводе сына.
Интересненько.
Джонатан в этом не участвовал. Любопытно, это потому что Эйден не подпустил его к делу или потому что старший Кинг отказался помочь?
– Почему ты не рассказала папе? – спрашивает Тил, не поднимая головы.
– Как-то не было возможности. И потом у папы и так куча проблем.
Тил встречается со мной взглядом.
– Для папы нет ничего дороже нас, особенно если дело касается тебя.
Все равно я предпочитаю его не беспокоить. Они с Агнусом работают ночи напролет. Впрочем, есть в папе и кое-что хорошее. Он всегда приходит позавтракать и поужинать с нами, как бы ни был занят.
Наша троица входит в кабинет. Ким рассказывает о том, какие всадники классные – кроме Ксандера. По ее словам, он не считается.
В кабинете Ронан перебрасывается мячом с Ксандером и Ноксом. Коул сидит за партой, читая книгу под названием «Труп» – похоже, что-то научно-популярное. Он выглядит совершенно оторванным от происходящего.
Но я знаю, что это не так.
Это просто фасад. Коул самый небезразличный из всех, кого я знаю. Просто хорошо это скрывает.
Сильвер сидит на пару мест впереди него в наушниках, а взгляд направлен куда-то далеко. Даже ее приспешниц нет рядом. Вспоминаю, что Саммер и Вероника больше не сопровождают ее на каждом шагу.
Эйдена нигде не видно.
Пытаюсь побороть подступившее разочарование и чувство неудачи.
Нам надо поговорить с ним. О многом. Ему нужно предупредить меня обо всех катастрофах, которые он планирует. Хочу сначала слышать о них от Эйдена, а не из школьных сплетен.
Прикусив нижнюю губу, обдумываю, не спросить ли других, где его носит.
В кармане вибрирует телефон. Я улыбаюсь, видя его имя на экране. В конце концов, может, у него есть способности к телепатии.
Эйден: Встретимся у бассейна.
Я срываюсь не раздумывая. До начала урока еще есть время, так что бросаю рюкзак на сиденье и выдвигаюсь к бассейну КЭШ.
На месте в нос ударяет запах хлорки, а ноги подкашиваются у порога.
Я так хотела увидеть Эйдена, что забыла: меня до смерти пугает вода.
Поскольку время раннее, никого нет. Глубоко вдохнув, делаю последние пару шагов на ватных ногах.
– Эйден? – Мой голос отражается эхом в пустом пространстве.
– Я здесь, сладкая.
Огибаю угол и застываю. Эйден стоит глубоко в бассейне. Я бы воспользовалась моментом, чтобы оценить его отличное телосложение и спадающие на лоб черные пряди, но он не один.
С ним Адам, его глаза распухли и налиты кровью – совершенно ужасное зрелище. Даже его рубашка выглядит так неряшливо, словно он всю ночь провел в притоне.
– Что происходит? – Я в недоумении уставилась на них.
– Херран хочет попросить прощения. – Эйден треплет Адама по плечу, но совсем не по-дружески. В любом случае, мне кажется, он в шаге от какого-то мрачного дьявольского поступка. – Правда, Адам?
Тот молчит, с каждой секундой его лицо становится все краснее.
– Она ждет. – Эйден хватает капитана команды по регби – бывшего – за плечо.
Он шире и спортивнее Эйдена, но по какой-то причине Эйден кажется сильнее. Такой божественный и непобедимый.
Сейчас он напоминает мне генерала, не проигравшего ни одной войны. Абсолютный герой.
Впрочем, думать об Эйдене как о герое странно. Он не герой, а злодей.
Но прямо сейчас, когда он мертвой хваткой держит Адама после того, как выкинул его из школы за то, что тот обижал меня, я не могу не думать о нем как о герое.
Только в этот раз.
– Прости, – сквозь зубы говорит Адам.
– Нет-нет, – возражает Эйден. – Ну-ка повтори, да с выражением.
– Не надо извинений, – говорю я. – Он ничтожество.
– Верно. – На губах Эйдена играет улыбка. – Но пусть все равно попросит прощения. Можешь сделать это стоя или упасть на колени, Херран. На твое усмотрение.
Адам смотрит на меня воспаленными глазами, но в первую очередь они полны злобы.
Этот ублюдок не раскаивается в том, что сделал.
– Извини.
– Извинения не принимаются. – Я смотрю на него. – Гори в аду, Адам.
В глазах Эйдена загорается садистская искра. Словно он призвал всех своих демонов, и теперь они правят балом.
Или это я их призвала. Все-таки он ради меня старается.
Эйден превратился в ураган ради меня.
– Ты ее слышал. Не то чтобы я хотел тебя отпустить. – Он оглядывает Адама, словно хищник перед нападением. Мягко, молча… пугающе. – Ты не просто посмел взглянуть на то, что принадлежит мне, ты ее тронул. Понимаешь, к чему я клоню, Херран?
Адам сглатывает. Чувствую, как он затаил дыхание – как и я. Темнота в металлических глазах Эйдена всегда не к добру.
Стоя на цыпочках, я жду, что он скажет дальше.
– Короче, свободен.
Еще секунду назад Адам стоял рядом, но тут Эйден толкает его. Игрок в регби теряет равновесие и оглушительно, с брызгами падает в воду.
Эйден еще не закончил.
Даже близко нет.
Он приседает на бортик бассейна. Как только Адам выныривает подышать, Эйден хватает его за волосы и толкает обратно.
Без колебаний.
Без жалости.
Адам беспорядочно размахивает руками и ногами, повсюду разлетаются брызги. Он хочет отдышаться, но все время оказывается в воде.
Эйден хватает его за волосы и крутит вокруг своей оси. Тот судорожно втягивает воздух, словно уже находится при смерти.
– Ты там задыхаешься, что ли, Херран?
Эйден кидает его обратно в воду. Его лицо не выражает эмоций и даже выглядит спокойным.
– Прекрасно. Теперь ты понял, каково это – тонуть.
Я стою рядом и вся трясусь, пока Эйден держит Адама под водой.
От его хладнокровия по спине бегут мурашки. Я знаю, просто знаю, что Эйден убил бы Адама, не поведя и бровью.
Он сделал бы это на школьной площадке.
Поставил бы под угрозу свое будущее.
Я подбегаю к нему, несмотря на свою боязнь воды.
– Хватит, Эйден. Отпусти его.
– Еще не время. – Он обеими руками удерживает Адама под водой. – Он обидел тебя. Обидел то, что принадлежит мне.
– Ты так его убьешь, – шепчу я.
– Не такая уж и высокая цена за то, что он тебя тронул.
– Я тоже ненавижу его, но не готова потерять тебя таким образом. – Мой голос громкий и твердый. – Он того не стоит.
Эйден наклоняет голову. Взгляд его стальных глаз тут же смягчается, встречаясь с моим.
Падаю рядом с ним на колени, не замечая, что на меня попадают брызги воды, и хватаю за руку. Его крепкие мышцы напрягаются от моего прикосновения.
– Он для меня неважен, Эйден. А ты важен.
Кажется, это сработало.
Медленно, даже слишком, Эйден разрешает мне убрать его руки с головы Адама. Тот выныривает на поверхность, судорожно глотая воздух.
Никто из нас не обращает на него внимания, даже когда Адам выходит из воды, весь мокрый и дрожащий от холода, как собака.
Мы слишком увлечены собой, чтобы обращать внимание на мир вокруг. Мы едва касаемся друг друга, но я чувствую его присутствие рядом, будто так было всегда.
Прямо сейчас я знаю, что если случайно упаду в бассейн, то он вытащит меня. Защитит меня и снова станет моим героем.
Наверное, мне следует перестать думать о нем как о герое.
– Ты чертов псих. – Адам отплевывается, выйдя из воды. Он насквозь промок и растрепан, но я не буду испытывать к нему жалости, даже если попытаюсь ему посочувствовать.
Уголок левого глаза Эйдена подергивается, когда он смотрит на посеревшее лицо Адама.
– Отвали, пока я не закончил начатое.
Поскольку Адам всегда был трусом, он прихрамывая выходит из зала с бассейном, поджав хвост.
Теперь Эйден снова смотрит на меня, словно в мире больше никого нет.
Что он видит, когда так пристально меня разглядывает? Мою ма? Или он пытается стереть сходство с ней с моего лица?
Нокс и Тил признавались, что хотели причинить мне боль из-за того, как я на нее похожа, так что возможно, Эйден чувствует то же самое.
Может быть, в глубине души он тоже хочет причинить мне боль.
Что, если каждый, кого я люблю, ненавидит меня из-за моей наследственности? И в десять раз больнее, если это Эйден.
Но разве он не готов совершить ради меня убийство, если потребуется?
И да, он был в шаге от того, чтобы убить Адама. Если бы я не вмешалась, его мертвое тело уже лежало бы в воде.
Отсутствие границ у Эйдена должно меня пугать, но по какой-то причине меня накрывает волна спокойствия.
Я остановила его. Он позволил мне остановить его, когда с легкостью мог бы продолжать. Это наполняет меня до краев внутренним покоем.
– Повтори, – говорит Эйден.
– Что повторить?
– Ту часть, где ты сказала, что я для тебя важен.
Я сдерживаю улыбку. Почему я не удивлена, что он зациклен только на этой части?
Придвигаюсь поближе, и пространство вокруг меня заполняется всем, что принадлежит Эйдену. Его запахом и теплом. Туманным взглядом и беспорядочными эмоциями.
Эти эмоции – мои.
Пытаюсь ухватить их, обнять и каким-то образом поместить внутрь себя, чтобы они составили компанию моим непредсказуемым чувствам.
Чем ближе я к нему, тем больше исчезает внешний мир. Целая вселенная умещается в маленьком пространстве между нами – там, где я почти касаюсь его коленом.
– Ты важен для меня.
Он кладет сильную руку мне на затылок и крепко целует.
В этот раз я не противлюсь.
Не думаю о последствиях.