Я и не знала, как сильно нуждаюсь в Эйдене, пока он не уехал.
Из-за разницы во времени мы успевали перекинуться всего парой сообщений за ночь. Этого было недостаточно.
От мысли, что нас навсегда разлучат в конце этого года, к горлу подступает тошнота.
У меня перехватывает дыхание.
Чтобы отвлечься, я оставалась с ночевкой у дяди и тети, занимаясь йогой. Гуляла с всадниками, Ноксом и Ким, но никто и ничто не займет место Эйдена.
Он постоянно присутствовал в моей жизни с начала года, а когда уехал, это стало для меня настоящей пыткой.
Засунув телефон обратно в карман, прижимаю рюкзак к груди и следую за папой в его кабинет. Мы садимся бок о бок на черном кожаном диване посреди комнаты.
– Как прошел день? – спрашивает он.
– Нормально.
Папа всегда спрашивает меня, как дела и не нужно ли мне что-то. Обычно меня это радует, но прямо сейчас я совершенно не чувствую себя счастливой.
Живот с каждой секундой все сильнее скручивает тревогой, пока он молчит.
– Что происходит, пап?
– Ты знаешь, что твое мнение для меня важнее всего, так ведь?
Я киваю, но пока не понимаю, к чему он клонит.
– Как ты знаешь, у Роудзов есть избирательный комитет. Членам этого комитета предстоит решить, кого сделать партнером: меня или Джонатана.
– Да, знаю.
Пока я избегала участия в войне папы и Джонатана, Агнус держал нас в курсе событий. Каждая компания старалась склонить членов комитета проголосовать в ее пользу.
Себастьян Куинс, отец Сильвер, входит в этот комитет, и Джонатан вне себя от того, что Эйден разорвал помолвку в такое время.
И все-таки я уверена, что Себастьян проголосует в пользу Джонатана, учитывая, что они давние партнеры.
Я слышала, как Агнус говорил, что папа вербует на свою сторону некоторых аристократов из комитета. Если удастся убедить хотя бы одного из них, то их примеру последуют и остальные. Знать всегда верна друг другу.
– Я нашел возможного сильного союзника в избирательном комитете, – говорит папа.
– Правда? – Мое лицо проясняется. – И кто же это?
– Граф Эдрик Астор.
– А. Отец Ронана. Здорово, пап.
Однако на его лице ни капли радости.
– Но есть кое-какая хитрость.
– Хитрость?
– Граф Астор согласен на партнерство, только если мы породнимся. Моя дочь с его сыном.
Информация настигает меня ураганом с громом и молнией.
– То есть… Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Ронана?
Все это даже в голове не укладывается, потому что разум противится услышанному. Ронан – мой друг, мне по душе его придурковатость, но не более.
Вот и все.
Он не мужчина моей мечты. Не тот, по кому я тоскую, чувствуя себя пустой и жалкой.
– Ронан на такое не пойдет, – шепчу я. – Он игрок и ценит свободу превыше всего.
Папа холоден и спокоен. Ума не приложу, как ему это удается.
– Граф Астор сказал: Ронан согласится на все, о чем он его попросит.
Господи.
Меня сейчас вырвет.
– И… – я встречаюсь с папой взглядом. – Что ты ему сказал?
– Сказал, что поговорю с тобой. – Папа берет мою руку в свою – сильную, теплую, надежную. – Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Поняла, принцесса?
Ох. Ну слава богу.
Хочу помочь папе, но никогда не соглашусь на брак по расчету. Хочу выйти замуж по любви. За того, кто перевернет мой мир одним своим присутствием.
За такого, как Эйден.
Подождите… нет. С чего я это вообще взяла? Я не хочу замуж за Эйдена… так ведь? Рано даже думать о свадьбе с Эйденом.
«Уймись наконец, сердце. Даже не думай радоваться этой мысли».
– Подумай над предложением, – говорит папа. – Я сделаю все, как ты скажешь.
Хочу отказать ему прямо сейчас, но меня останавливает его взгляд. Не умоляющий, но близкий к… отчаянию.
Папе нужен этот союз.
Мне больно думать о том, что я одним махом уничтожу все его надежды. Мне нужно больше смелости, чем есть у меня сейчас.
Согласившись подумать, я удаляюсь к себе в комнату.
Кидаю рюкзак на стул и падаю на кровать. Включаю айпод, и в комнате раздается Another Place от Bastille.
Как бы получше отказать папе, не выставив себя полной сучкой? В любом случае он потеряет графа Астора и станет врагом высшего сословия.
Отец потратил много сил на свое возвращение. Черт, да он восстал из мертвых. Я не могу спустить в трубу все его старания.
Ох.
Как же это непросто.
Выпью чашку горячего шоколада, чтобы успокоиться. А, и приму таблетки. Скоро позвонит тетя и прочитает лекцию, если обнаружит, что я забыла про них.
Последние пару дней сердце стало биться еще чаще. Придется уступить и сходить на прием к доктору Альберту.
Только бы доктор не назначил операцию. Мысль об этом до чертиков пугает меня.
На пути в кухню вибрирует телефон.
Сердце громко стучит от мысли, что это может быть Эйден. Что он скажет, если узнает? На самом деле я знаю что.
Он попросит меня отказаться, а если не смогу, то он сделает это вместо меня.
Эйдену плевать на благосостояние папы или то, как его уничтожит отсутствие поддержки со стороны графа Астора.
Эйден всегда идет по головам ради того, что хочет, и не стесняется вертеть мир на среднем пальце.
Внутри все сжимается, когда я вижу, кто звонит. И это не Эйден.
Легок на помине.
Я провожу пальцем по экрану.
– Привет, Ронан.
– Привет, невестушка. – Его игривый тон отчасти снимает камень с души.
– Сейчас не время для твоих шуточек.
– А кто сказал, что я шучу? Папа сказал, что в скором времени я женюсь на тебе. Я сорвал джекпот! Только представь наши будущие тройнички, Элли. Даже Кимми присоединится к нам, если ты станешь моей женой. Le paradis est juste ici[13].
Прищуриваюсь, словно он видит меня.
– А чему ты так радуешься?
– Я правда счастлив! Представляю себе лицо Кинга, когда он узнает, что ты моя невеста. – Он что-то напевает себе под нос. – Как ты думаешь, я успею заснять его физиономию, пока он не отрубит мне голову?
Я невольно улыбаюсь.
– Наверное, нет.
– Попрошу тогда Найта или Нэша. За это завещаю им наследство. Целое состояние. А ты будешь одной из этих неприлично богатых вдовушек, которые носят черное и держат трех черных кошек.
Я смеюсь, останавливаясь в углу комнаты.
– Ну ты и клоун, конечно.
– Вот видишь! Быть моей женой не так уж и плохо. От души повеселимся.
– Я серьезно, Ронан. – Я вздыхаю. – Почему ты не скажешь своему отцу, что не хочешь жениться?
– Не могу. Его слово – закон.
– Так ты согласишься?
– Уже. Я единственный ребенок и наследник графа, Элли. В моем свидетельстве о рождении написано, что я женюсь по расчету. Мне повезло, что на тебе, а не какой-то снобке, которая высосет из меня всю душу. Знаешь, как это страшно?
Делаю паузу, размышляя над его точкой зрения. Никогда не думала, что у Ронана будут подобные поводы для беспокойства. Он игрив и беззаботен, и никто не замечает, какой груз ответственности лежит на его плечах.
– Но я…
– Знаю, – перебивает он меня. – Кинг, этот счастливый сукин сын, опередил меня. Засранец. Однако мне нельзя отказаться от помолвки. Это ты должна вонзить меч прямо в мое невинное сердце.
– Вот дурак, – смеюсь я.
– А у тебя отвратительный вкус на мужчин. – Ронан театрально смеется. – А теперь, если позволишь, я собираюсь зализывать раны с сигареткой и девчонкой… или даже с парочкой.
Я с улыбкой вешаю трубку.
Но улыбка исчезает, когда понимаю, что не Ронан принимает решение – это мне нужно будет положить всему конец. Можно ли сделать это, не задев папиных чувств?
– Ты планируешь согласиться?
Я вскакиваю от тихого голоса Тил. Я даже не заметила, что она стоит рядом.
– Тебе обо всем известно? – спрашиваю я.
– Агнус упоминал об этом. – Она изучает черный маникюр, избегая моего взгляда. – Тринадцатый уже согласился на тебе жениться.
После того матча Тил часто называет всадников по номеру на футболке.
– А я-то думала, что ты встречаешься с Одиннадцатым.
– Я… Ну, типа того, да, – отвечаю я. – Я не выйду за Ронана. Просто надо подумать, как лучше сообщить об этом папе.
Тил смотрит на меня, но молчит.
– Папе нужен этот союз с семьей Астора. У графа Астора наивысший титул среди членов избирательного комитета, и если он возьмет на себя обязательства перед папой, то и все остальные последуют его примеру.
– Я знаю об этом.
Вот почему это так больно, и мой мозг работает в ускоренном режиме.
– Если знаешь, то почему не действуешь? – спрашивает она с искренним любопытством, словно тут нет ничего сложного.
– Я не могу выйти замуж по расчету, потому что мое сердце занято кое-кем другим.
– Вот почему лучше, когда твое сердце свободно. Те, кто демонстрирует свою слабость, проигрывают.
– Смотря кому ты ее демонстрируешь, Тил.
Она резко кивает и обходит меня, чтобы пойти в свою комнату.
Мне хочется последовать за ней и спросить, почему Тил сегодня в таком ужасном настроении – хуже, чем обычно, – но решаю оставить ее в покое.
И потом… я сейчас слишком погружена в свои мысли.
Мой телефон вибрирует.
Эйден: Выйди к черному ходу.
Я ни секунды не раздумываю. Выбегаю в коридор прямо к задней двери, которой обычно пользуется прислуга.
Когда я выхожу на улицу, чья-то сильная рука зажимает мне рот. Я задыхаюсь, но звук получается глухим, и никто его не слышит.
Я знаю этого человека.
На короткую секунду встречаюсь взглядом с Эйденом, и меня пронизывает восторг.
Едва взглянув, он хватает меня и закидывает на плечо, словно пещерный человек.
С визгом держусь за его спину.
– Ч-что ты творишь, Эйден?
– Похищаю тебя, милая. Давно пора.
Глава двадцать шестаяЭльза
Меня похищают.