Как там полагается реагировать в подобных ситуациях?
Не то чтобы у меня есть методичка на этот счет. Но принимая в расчет мои отношения с Эйденом, возможно, стоило ее купить.
В глубине души я понимала, что однажды он это сделает. Я знала, что он покажет миру средний палец и увезет меня на своем черном коне.
Эйден по-старомодному связал мне руки спереди, и они лежат на коленях. Он также прикрыл их пледом, чтобы никто не увидел, что он творит.
Спасибо, что не заклеил рот скотчем. Но опять же, это привлечет внимание, а Эйден слишком умен.
Автомобиль летит стрелой. Эйден полностью сосредоточен на дороге. Челюсть и уголок его левого глаза неподвижны.
Если бы я его не знала, то он показался бы мне безмятежным. Даже умиротворенным.
Но кого я обманываю? Слово «умиротворенный» неприменимо к Эйдену. Ведь я уверена, что он слышал о помолвке.
Весь прошедший час или около того я обдумывала, что сказать, но меня отвлекал его запах и само его присутствие.
Я растворяюсь от того, как его темные джинсы обтягивают мускулистые бедра и как серый пуловер подчеркивает металлический цвет глаз. Его волосы сексуально растрепаны, словно он только что вышел из спальни, хотя лицо выглядит уставшим.
Я слышала, что полет от Китая до Англии занимает больше двенадцати часов. Должно быть, он вымотан. И все же я наслаждаюсь мыслью, что первым делом он приехал ко мне.
Ради меня он пересек моря.
Несмотря на непростые обстоятельства, мое дыхание становится глубже, чище и чертовски свободнее.
Жгучее желание обнять и поцеловать его бьется во мне, словно я одержима. Хочу запустить пальцы ему в волосы, почувствовать трение его щетины на моей коже и позволить ему завладеть мной.
Полностью.
Во время этого расставания и последующего предложения брака с Ронаном меня настигло прозрение. Я всегда принадлежала Эйдену, а он – мне.
Это началось десять лет назад и продолжается до сих пор.
Я была слишком упряма – и напугана, – чтобы признать это.
То, что Эйден ничего не говорит о помолвке, выводит меня из равновесия.
Молчание Эйдена хуже, чем слова. Его молчание – затишье перед бурей и слабый ветер перед ураганом. Оно заставляет ноги дрожать перед землетрясением.
Дорога становится все пустыннее, чем дальше мы едем. Я думала, он отвезет меня во «Встречу», но мы уже выехали за пределы Лондона.
– Куда мы едем? – спрашиваю я.
– Похитители не рассказывают своим жертвам, куда их везут.
Борюсь с желанием закатить глаза.
– Ты знаешь, что я не имею никакого отношения к помолвке.
Молчание.
– Папа всего лишь спросил мое мнение.
– И что ты сказала?
– Я еще ничего ему не ответила.
– То есть размышляешь над предложением.
Блин. Не хотелось, чтобы он пришел к такому выводу.
– Нет, конечно.
– Знаешь, чем я отличаюсь от тебя, Эльза? – Его голос грубый, повелительный и твердый. – Я отдаюсь делу на все сто, а вот ты держишь ухо востро. Даже когда мы вместе, твой мозг всегда обдумывает план побега.
Его слова задевают меня больнее, чем следует.
Вот и все.
Все это время я сопротивлялась мысли о том, что мы с Эйденом будем вместе, – даже подсознательно.
– А у меня нет веских причин доверять тебе, – шепчу я. – Не то чтобы я просто так отказывала тебе.
– Мы снова ведем ту игру? Вообще-то, у меня есть более веская причина тебя ненавидеть. – От спокойствия его голоса по спине бегут мурашки. – Ты напомнила мне женщину, которая разрушила мое детство, но я не позволил моей ненависти одержать верх. А вот ты позволяешь это своему недоверию каждый гребаный раз.
– Эйден…
– Я выбрал тебя, Эльза. – Он перебивает меня, держа руль так крепко, что костяшки его пальцев побелели. – Я выбрал тебя вопреки памяти о моей матери, моему отцу и всему, что я знаю, черт побери. Но ты никогда не делала выбор в мою пользу.
– Я не собиралась давать согласие на помолвку. – Мой голос дрожит, несмотря на тщательные попытки не показывать чувств.
– Но ты и не отказалась. На твоем месте я сделал бы это не раздумывая.
– Как это было с Сильвер?
– Помолвка была липовой и состоялась задолго до твоего появления. Это ни хера не значит, и ты прекрасно это знаешь. – Он встречается со мной взглядом темных, жестких, почти черных глаз. – Но ты тянула время. Обдумывала то, что обсуждению не подлежит.
– Я думала, как отказать, не навредив моему отцу. Он наконец-то вернулся, и я не могу нанести ущерб ему или его компании.
Эйден издает бесцветный смешок, который клинком скребет по моей коже.
– Твой отец, компания, твоя новая семья. Они все у тебя на первом месте. А на каком месте я в списке твоих приоритетов, Холодное Сердце? Так, по остаточному принципу?
– Неправда.
Да как я, черт возьми, скажу ему, что весь мой мир крутится вокруг него, когда он прямо сейчас так расстраивает меня?
Да пошел он – и то, как он пробирается мне под кожу.
– Пока я был на другом конце света, размышляя, как бы поскорее к тебе вернуться, ты думала о своей помолвке. – Эйден так выдавил последнее слово, будто оно оставило гнилой привкус у него во рту.
– О тебе я думала, идиот! О том, какой пустой кажется мне жизнь без тебя. Перечитывала нашу переписку на уроке, потому что не переставала скучать по тебе. Да я бегала под дождем, как ненормальная, потому что думала о тебе! Будь ты здесь, я бы так не страдала.
Грудь вздымается от прерывистого дыхания и моей эмоциональной речи. Отворачиваюсь – видеть его не хочу.
Машина сворачивает на грязную дорогу. Несколько секунд автомобиль трясет на кочках, потом он с визгом шин останавливается под деревом. Если бы я не была пристегнута, то точно повредила бы себе что-нибудь.
По-прежнему отказываясь признавать его существование, смотрю вдаль. Щеки начинают гореть, и жар быстро распространяется по всему телу.
Эйден аккуратно берет мой подбородок. Его прикосновение грубое и в то же время деликатное.
Я отстраняюсь.
– Вообще-то, я злюсь на тебя.
– Я же говорил. Мы можем злиться друг на друга, пока я прикасаюсь к тебе.
Он снова берет меня за подбородок и разворачивает лицом к себе. Я готова высказать ему все, что думаю. Но его голодное выражение лица останавливает меня. Этот голод неприкрытый и ощутимый – настолько, что я плачу ему той же монетой.
Желание проходит по мне ударом молнии, и давняя тоска сжимает в безжалостных тисках.
– Скучала по мне, признавайся? – Его металлические глаза блестят, становясь почти черными.
– Возможно.
– «Возможно» – уже неплохой ответ. – Он делает паузу. – Пока.
Его палец касается моего подбородка, и я чувствую, как мои соски встают, а между бедрами становится скользко от возбуждения.
У меня перехватывает дыхание, но смущает не только это. Сердце заходится как бешеное. Не уверена, что стало причиной – моя болезнь или прикосновение Эйдена.
Он приподнимает мой подбородок и накрывает губы медленным, мягким поцелуем.
Сейчас не время проявлять мягкость.
Я не хочу, чтобы он вел себя деликатно и так неспешно меня целовал. Хочу, чтобы он завладел мной. Хочу, чтобы вынес мне мозг, типа он не может дышать без меня, как и я не могу дышать без него.
Ловко приподняв связанные руки, кладу их ему на шею. Пальцами сжимаю пряди его волос, вожу языком у него во рту, требуя большего.
Эйден со стоном наваливается на меня. Его крепкие мышцы придавливают мою грудь, почти не давая дышать.
Его слишком много.
Это слишком первобытно.
Слишком… реально.
Он что-то крутит сбоку, и наши сиденья откидываются.
Я прикрываю глаза, когда целую его, пальцами играю в волосах на затылке. Наше дыхание смешивается, резкое и безудержное, как симфония. Я выгибаюсь и медленно обхватываю его бедра своими.
Наградой мне служит стон. Глубокий и животный.
– Черт, сладкая. Мне надо быть внутри тебя. – Он рычит и дергает за ремень, чуть не порвав его. – Я причиню тебе боль.
Он пронизывает меня темнеющим взглядом, словно бросая вызов.
– Д-да? – спрашиваю я тонким дрожащим голоском, полным возбуждения и предвкушения.
– Это точно, – ухмыляется он, не теряя настойчивости. – И тебе это понравится.
Он задирает мне юбку, спускает трусы. Не знаю, как ему удалось проникнуть в меня, но он уже внутри. Грубым толчком растягивает меня, заставляя открыться. Я чувствую не только его объем, но и удары, глубокие и сильные.
Хватаю его за шею, чтобы не упасть, выгибаюсь на сиденье.
Его толчки становятся беспощадными, и он не соврал – это больно. Так сладостно больно. Только Эйден способен ранить настолько приятно.
Как на прошлой неделе, когда я продолжала ощущать его внутри себя днями напролет. Каждый раз, когда я двигалась, садилась или бегала, он постоянно напоминал о том, что был внутри меня.
– Я подсел на тебя. Одержим тобой. Без ума от тебя. – С каждым новым словом он бьет по моей самой чувствительной точке.
Мое хныканье и стоны с дрожью отражаются на его горле с каждым ударом и прикосновением его губ к моей разгоряченной коже.
Он покрывает поцелуй за поцелуем линию моей челюсти, уголок рта и губы. Он облизывает их, дегустирует.
В ушах звенит, а руки и ноги дрожат от силы моего наслаждения. Оргазм прорывается сквозь меня, словно тепловой удар – жесткий, не поддающийся контролю. Это больше не про телесное удовольствие. Это про того, кто приносит мне упомянутое удовлетворение.
И тут в голову приходит кошмарная мысль.
Я одурачена.
Мне больше не жить без Эйдена Кинга.
Слезы наворачиваются на глаза, когда его тело напрягается, и он кончает внутрь. Он обрушивается на меня, полностью накрывая своим телом.
И это не слезы грусти. Нет. Возможно, слезы счастья. Или слезы принятия.
Эйден приподнимается на локтях, тяжело дыша надо мной, его грудь вздымается и вибрирует на моей коже. Он слизывает мои слезы. Одну за другой.