– Тебе удобно, принцесса? – спрашивает он низким, но при этом теплым голосом.
«Принцесса».
В детстве я была его принцессой. Любимой дочкой. Наследием. Произведением искусства.
В горле застревает ком. Я не смогла бы ничего сказать при всем желании, поэтому просто киваю.
На долгие минуты в машине воцаряется тишина.
Рассматриваю линии папиного лица. Острая челюсть и высокие скулы делают его обладателем необычной мужской красоты. На первый взгляд мы совсем не похожи внешне, но если присмотреться, то у меня такие же густые ресницы и подобная форма глаз – просто мои немного больше.
Он облокачивается на сиденье и смотрит на меня. Мы словно два раненых зверя, которые не умеют принимать помощь.
Возможно, так кажется только мне. В конце концов, папа точно знал, где меня найти.
– Понимаю, все это может показаться слишком. – Папин благородный акцент заполняет автомобиль.
«Может показаться слишком?»
Он что, шутит? Он только что вернулся с того света. Можно было сказать и по-другому.
– Говорил тебе: не готова она, – произносит Нокс, не отрываясь от телефона.
– Это мне решать, – отвечает Итан.
Нокс пожимает плечами.
– Да просто сказал, папа.
«Папа»?
Быстро перевожу взгляд на Нокса. Он только что назвал моего папу своим?
Он мой ровесник; когда, черт возьми, Нокс появился у папы? Он от другой женщины?
– Ты… – Я прочищаю горло. – Ты мой брат?
Нокс отрывается от телефона и подмигивает.
– Приемный брат, крошка.
Ох. Ладно.
Он немного похож на Илая. Поэтому папа его усыновил?
Вообще-то я сомневаюсь, что папа так поступил только поэтому: он не любит посторонних в узком семейном кругу. Теперь я понимаю, что папина забота о неприкосновенности частной жизни стоит для него на первом месте. Вот почему он держал нас подальше от цивилизации.
Однако все это лишь мои размышления, основанные на том, что я помню о папе. Прошло десять лет, и он мог стать совершенно другим человеком.
– Мне обидно, что ты меня не помнишь. – Нокс дуется, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку.
– Как это я должна тебя помнить? – спрашиваю я.
– Ага. А как же тот случай…
– Нокс! – В голосе папы явно звучит предупреждение.
Нокс пожимает плечами и дальше листает ленту в телефоне.
Ясно. Странно все это.
Крайне странно.
Я смотрю в папины карие глаза. Они такие мудрые и глубокие, что в них можно заблудиться. Наверняка он использует этот проникновенный взгляд, чтобы запугивать собеседников во время деловых встреч.
– Ты воспитывал Нокса все это время? – Я стараюсь, чтобы вопрос не звучал как укор, но не уверена, что у меня получилось.
Папа покинул меня на десять лет. Все это время я считала его мертвым и похороненным в месте, которое мне никогда не найти, тогда как на самом деле он был жив и здоров. Черт, да он воспитывал другого ребенка, пока его единственная дочь жила с родственниками.
– Да в принципе, нет. Мы были предоставлены сами себе, – говорит Нокс.
– Мы?
Он ухмыляется.
– Есть еще кое-кто.
– Кое-кто? – Я хотела прокричать, но сил хватило только на сдавленный шепот.
– Помолчи хоть немного, Нокс. – Папин голос кажется раздраженным и уставшим.
– Как скажешь.
Папа снова поворачивается ко мне. Он снимает пиджак и прежде, чем я успеваю возразить, накидывает его мне на плечи.
Одежда пахнет корицей и гвоздикой. Пахнет папой.
– Ты дрожишь. – Он стучит водителю. – Включи печку, Джозеф.
– Хорошо, сэр.
Меня трясет вовсе не от холода, но я не говорю об этом вслух.
Голова трещит от количества вопросов и теорий, но мне трудно их сформулировать. Я постоянно возвращаюсь к воспоминанию, где папа лежит в крови. Вот что происходит, когда тебя сковывает прошлое. Оно всегда с тобой, накидывает петлю на шею и угрожает задушить.
– Что ты помнишь? – спрашивает папа.
– Не все. – Мой ответ трудно назвать даже шепотом.
– А я тебе говорил, – замечает Нокс.
Папа бросает на него красноречивый взгляд и возвращается к разговору со мной.
– Ты помнишь ночь пожара?
Качаю головой.
Его лицо выражает разочарование и облегчение.
– Ясно.
– Впрочем, мне снились кошмары. Ты… Тебя застрелили, ты был весь в крови, пап. Как… Как ты… К-как…
– Эй. – Он съезжает на край сиденья и обхватывает мою руку своей большой теплой ладонью. – Выдыхай, принцесса.
– Ты умер! – Я кричу что есть мочи. – Я думала, что все эти десять лет ты мертв. Почему объявился сейчас? Почему не раньше? Почему, папочка? Почему?
– Ты думаешь, я бросил бы свою принцессу, будь у меня выбор?
Я смотрю на него сквозь влажные от слез ресницы.
– Ч-что произошло?
– В меня стреляли, и я впал в кому. Вышел из нее только год назад. Если бы все зависело от меня, то я бы разыскал тебя, как только очнулся, но мне не хотелось, чтобы ты видела меня таким.
– Это правда. – Нокс начинает загибать пальцы. – Ему пришлось пройти реабилитацию, психотерапию и кучу чего еще, что просто вынесло мне мозг.
Внимательно осматриваю папу. Сейчас он выглядит вполне нормально, но это не значит, что так было все время.
Папа пребывал в коме девять лет.
Когда-то я читала, что после комы пациентам приходится пройти длительную тяжелую реабилитацию, и им стоит огромных усилий вернуться к привычной жизни.
Можно я спрячусь за какой-нибудь огромной горой?
Я немного по-детски относилась к его исчезновению, пока не узнала всю историю.
– Я за тобой присматривал, – говорит папа. – Просто не показывался тебе.
Я вздыхаю.
– Черный «Мерседес».
Он кивает.
– И Нокс.
Парень машет мне двумя пальцами.
– Всегда к вашим услугам, миледи.
Пазл начинает складываться. С тех пор как Нокс появился в моей жизни, он всегда был рядом, даже когда я его об этом не просила.
– Ты у меня в долгу, поняла? – подмигивает Нокс.
Я киваю.
Он легонько постукивает по синяку в уголке рта.
– А твоя подружка с зелеными волосами будет должна мне вот за это.
– Ким?
– Это сделал тот чувак по имени Ксандер, – склонившись ко мне, шепчет он. – А твой Эйден все видел, кстати, но свалил в закат, будто ничего не заметил.
Я изумленно открываю рот.
Сказать по правде, я не удивлена, что тут замешан Эйден. Подозреваю, он явно к этому причастен. Однако я действительно удивлена, что Ксандер прибегнул к насилию. Он никогда не был замечен в жестоком поведении.
Не считая того раза в кафетерии.
– Он не ее Эйден, – отрезает папа. – Он Эйден Кинг, сын Джонатана Кинга – человека, который разрушил наши жизни.
Я сглатываю, и не просто потому, что папа напомнил о вражде между нашими семьями.
Папа прав.
Он не мой Эйден.
«Вот в чем дело, Стил, у тебя нет будущего с Эйденом, потому что он уже помолвлен с Сильвер».
Бесстрастные слова Джонатана скребут ножом по моему измученному сердцу, разрывая его на части.
Сильвер была права с самого начала: он никогда мне не принадлежал.
Он уготовил мне самую презренную, отвратительную роль – его любовницы.
Сумбурные чувства вцепились когтями мне в грудь, но я игнорирую их.
Я оказываюсь быть втянутой в этот ад. Не сейчас.
Перевожу взгляд на отца.
– А сейчас ты как себя чувствуешь?
– Нормально.
– Остались какие-то последствия комы?
– Врач говорит, что мое состояние стабильно.
– Но нужно регулярно проверяться, – вмешивается Нокс. – Ну, как и тебе.
На глаза наворачиваются слезы от очередного напоминания. Как и в меня, в папу стреляли в тот день.
Мы оба – жертвы.
Или мы все же ими не были?
Все очень расплывчато, и решения пока не предвидится.
В одном я уверена точно: папа здесь. Он не умер. И сдержал обещание не оставлять меня, в отличие от Илая.
Он вернулся за мной.
– Пап?
– Да, принцесса?
– М-можно тебя обнять?
Уголки его глаз увлажняются, и он тянет ко мне руки.
Я крепко его обнимаю и утыкаюсь лицом ему в грудь. Папины руки обвивают меня в теплом, успокаивающем объятии. Слезы, которые я сдержала сегодня при его появлении, ручьем бегут по щекам.
– Ты… Т-ты вернулся.
– Обещаю, что больше никогда тебя не оставлю. Прости, что так поздно пришел, принцесса.
Я отчаянно мотаю головой.
– Ты вернулся.
Кажется, целую вечность я плачу на его груди. Хватаю его за рубашку, словно я снова маленькая девочка.
Папочкина дочка.
– Больше никогда тебя не брошу. Обещаю.
Я глухо икаю, не отрываясь от его груди, судорожно вдыхаю и выдыхаю.
– Мы на месте! – кричит Нокс и восклицает: – Слава богу!
– Готова зайти внутрь? – Папа убирает мне волосы с лица.
Наконец я поднимаю голову от папиной груди и киваю, но даже сейчас все внутри протестует от мысли вернуться туда.
Готова ли я зайти в дом, где оставила свое детство навсегда?
Есть только один способ все выяснить.
Глава четвертаяЭльза
Дом.
Такое странное слово.
Я снова здесь. В Бирмингеме. Дома.
Нокс выскочил из машины с такой скоростью, как будто у него загорелась задница.
Расстояние от парадных ворот до особняка очень большое. Стильный сад простирается так далеко, насколько хватает взора. Он усажен деревьями, которым придали самые разные формы.
Ноги и руки дрожат, когда мы с папой стоим у парадного входа в дом.
Вход украшают две статуи львов, совсем как в моих обрывочных воспоминаниях.
Не думаю, что когда-то осознавала масштабы нашего дома. Но я помню освещение, собственное озеро и наши с папой долгие пробежки по периметру владений.
Наш дом больше, чем особняк Кингов. Возможно, это потому что они живут в Лондоне, а мы далеко от столицы, в Бирмингеме.
Пасмурное небо окутывает мрачной пеленой две высокие башни на восточной стороне.