что с ним случилось.
Смотрю на Эйдена из-под влажных ресниц.
– Могу я кое-что у тебя спросить?
Он утвердительно мычит.
– Я была тогда жестока? Я имею в виду, разве некоторые дети в таком возрасте не проявляют антисоциальное поведение?
– Хм-м. Сама по себе ты жестокой не была, но не прощала несправедливости. Очевидно, ты была одиноким ребенком, как и я, именно поэтому мы и сошлись. Разница между нами в том, что тебе было трудно контролировать и направлять в правильное русло свою энергию. Словно тебя загнали в реальность, которую ты не могла принять.
– И ты все это понял тогда?
– Нет. Изучал вопрос прошлые годы. – Он стучит по голове. – Вот тут все-таки не совсем пусто.
– Конечно. – Я слабо улыбаюсь. – Говорю тебе, там точно теснятся мысли.
– Приглашаю на экскурсию в любое время. – Он подмигивает. – Просто знай, что не бесплатно.
Я улыбаюсь от иронии в его голосе.
– И какую валюту ты принимаешь?
– Ничего сложного. Секс.
Я в шутку толкаю его плечом.
– У тебя всегда мысли только об одном?
– С тобой – да. – Он прикладывает мою руку к своим штанам и оборачивает мои пальцы вокруг выпуклости, которая не предполагает двойных толкований. Из его горла вырывается стон от моего прикосновения.
– Здесь? – выдыхаю я, понизив голос, как будто кто-то может нас услышать. – Это место больше похоже на камеру пыток.
– У нас здесь есть и хорошие воспоминания. – Он ухмыляется, и его член затвердевает под моей рукой. – А можем сделать их еще лучше, если ты откроешь для меня рот.
Я могу отказаться.
Даже он бы понял меня. Вообще-то мы пришли сюда, чтобы я восстановила память, а не отсосала ему.
Однако мой рот не подчиняется голосу разума.
Во мне просыпается непреодолимое желание доставить Эйдену удовольствие после всей той боли, которую он испытал.
Опускаюсь перед ним на колени и крепче сжимаю член руками сквозь джинсы. Слышу его довольное урчание – большего мне и не нужно, чтобы продолжить. Снимаю его ремень, проворными движениями расстегиваю джинсы. Когда я высвобождаю его достоинство из боксеров, Эйден накрывает мои руки.
– Что? – тяжело дышу я, сбитая с толку. – Я думала, ты хочешь, чтобы я обхватила губами твой член?
– Мне и правда хочется этого. Но сначала ложись.
– Зачем?
– Ложись и все. – Его повелительный тон жесткий и хриплый.
Воздух вокруг нас искрит от неудовлетворенного желания, когда я делаю, как он сказал, не уверенная, к чему Эйден клонит.
– Снимай белье. Медленно, чтобы я рассмотрел все как следует.
От его приказа я горю и начинаю дрожать. Почему его команды так сильно меня заводят?
Просунув пальцы под края моих шортиков, я спускаю их по ногам как можно медленнее, упиваясь его грешным взглядом. Он словно хищник, готовый запрыгнуть на меня и устроить пир на моей плоти.
Как только я вешаю снятые трусики себе на палец, Эйден протягивает руку.
– А теперь отдай их мне.
Я слушаюсь, и он кладет их себе в карман, словно они всегда там и лежали.
Почему это так сексуально?
Не отрывая от меня взгляда, он спускает свои джинсы и боксеры.
От вида его твердого члена с пульсирующими венами мои ноги начинают дрожать.
Он проводит рукой от основания члена к головке. Меня так завораживает это зрелище, что я открываю рот от изумления.
– Ты же обхватишь его этими губами, сладкая?
Я растерянно киваю, наблюдая, как на головке блестит полоска предсемени. Хочу слизать, всосать ее и проглотить целиком.
Он ложится напротив меня, теперь его член оказывается прямо перед моим лицом.
– Возьми его в рот.
Я не раздумываю.
Глубоко вдохнув, беру его максимально глубоко. Лижу и посасываю, обхватив пальцами яйца.
Не успеваю привыкнуть к его размеру, как чувствую дуновение прохладного воздуха на моей самой чувствительной части тела. Голова Эйдена исчезает под моей юбкой, а его губы находят мои влажные складки.
От такого интимного прикосновения у меня на минуту перехватывает дыхание.
– Не останавливайся. – Он хрипит у меня между ног, и его легкая щетина жестко трется о мои бедра.
– Я обещал, что ты кончишь мне на губы, пока будешь отсасывать.
По телу проходит дрожь, и я становлюсь еще более влажной и чувствительной. Я облизываю и глажу его, задействуя губы и руки по полной.
Эйден наслаждается мной, дразня нежную плоть, а затем входит и выходит из меня. Он буквально трахает меня языком.
Я так переполнена им, что все становится нереальным. Я не прекращаю отсасывать, отдаваясь ему полностью, невзирая на стимуляцию с его стороны.
Мой язык покрывается его предэякулятом, соленым и дразнящим. Я ускоряюсь и останавливаюсь, только когда он покусывает мой клитор.
Я вся дрожу, когда оргазм накрывает меня изнутри.
Открываю рот, позволяя Эйдену еще несколько раз толкнуться в меня бедрами. Он так глубоко кончает в глотку, что я едва ли что-то чувствую на вкус. Остается только послевкусие, когда он вытаскивает член изо рта.
Я стала абсолютно бесхребетной, не могу пошевелиться или о чем-то подумать. Ресницы дрожат от интенсивного оргазма, которого он от меня добился.
– Ложись рядом, сладкая.
Подползаю и опускаюсь в объятия Эйдена. Повсюду разбросана наша одежда, мы полуголые и в полном беспорядке, но все это кажется правильным.
Настолько правильным.
Он одергивает мне юбку и пристраивается рядом, так естественно. Обнимает меня сильными руками, и я знаю, что все будет хорошо.
Прямо как тогда.
В голове мелькает вспышка подобно фейерверку.
Прямо как тогда.
В мозг так быстро хлынули воспоминания, что я не знаю, как их остановить, даже если бы умела.
Прямо как тогда…
Глава тридцатаяЭльза
Прошлое
Я прячусь на балконе, не издавая ни звука.
Папочка разговаривает с дядей Агнусом о работе и всякой чепухе. Когда он закончит, хочу рассказать ему о Сероглазике.
Когда папочка поможет, я приду к мальчику в гости, и мы станем лучшими друзьями.
Дядя Агнус стоит рядом с папочкой, сидящим на диване. Этот дядя не любит сидеть без дела. И говорить он тоже не очень любит.
Папин пиджак и галстук валяются на столе; его лицо кажется усталым.
Все говорят, что дяди Реджа «больше нет». Я спросила дядю Агнуса, что это значит, ведь он приходится братом дяде Реджу, и Агнус ответил, что тот отправился к Илаю.
Надеюсь, дядя Редж позаботится о моем брате в месте, которое зовут небесами.
Дядя Агнус сжимает плечо отца.
– Все наладится, Итан.
– Обязательно, Агнус. – Папа, пошатываясь, встает на ноги. – Непременно.
Дядя Агнус отпускает его.
– Куда ты идешь?
– К Эльзе. – Он улыбается. – Давно не проводил время со своей принцессой.
– Сначала мне нужно кое-что тебе сказать.
Папа останавливается, но не оборачивается.
– О чем же?
– Эбигейл. Кажется, она прячет сына Джонатана.
– Что? – Папа разворачивается так резко, что я вздрагиваю.
Дядя Агнус не реагирует на это, его лицо спокойно, как всегда. Он словно скала – крепкая скала, на которую всегда может опереться папа.
– Реджинальд прятал его по ее приказу.
Папина челюсть напрягается.
– Почему я только сейчас об этом узнаю?
– Потому что я сам только что узнал. Кто-то из прислуги услышал звуки рядом с подвалом.
– Звуки, – медленно повторяет папа. – И что же это за звуки?
– Плач. Крики.
– Блядь. – Папа бьет кулаком по столу. – Твою мать!
– Она снова избивает детей, Итан. Тебе нужно что-то с этим делать. – Папа останавливается. – Если откажешься, Эльза будет следующей.
– Да блядь, ты думаешь, я сам не знаю? – Папины плечи поднимаются и опускаются, он тяжело дышит. – Отправлю ее в психушку.
– И на этот раз не забирай ее оттуда, ради всего святого.
– Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что все это время ты был прав, Агнус? Ты этого добиваешься?
– Я всегда прав, Итан. Ты не оказался бы в такой ситуации, если бы послушал меня и не женился на ней.
– Если бы я не женился на ней, то у меня не было бы Эльзы. Я бы повторил это снова и снова, будь у меня выбор. Только на этот раз я запру ее в больнице ради нее самой и ради всех нас.
Выражение лица дяди Агнуса не меняется.
– Я буду внизу, если тебе что-то понадобится.
– Иди домой. Проверь, как там Нокс и Тил, и отдохни немного. – Папа вздыхает, проводя рукой по лицу. – Реджинальд был вероломным предателем, но все-таки он был и твоим братом.
– Тот, кто предал тебя, мне не брат. Проверю прислугу и охрану перед уходом. – Дядя Агнус кивает и направляется к выходу.
Папа тоже собирается уходить.
Нельзя, чтобы он ушел и заметил, что меня нет в кровати.
Кроме того, он должен помочь Сероглазику. Я обещала мальчику. Он точно меня ждет.
– Па…
Слово застревает в горле, когда вламывается мама.
Она одета в прекрасное красное платье с лентами на талии. За ней тянется вкусный шлейф ее вишневого парфюма. По щекам текут слезы, но она не выглядит грустной. Она выглядит… растерянной.
Вцепляюсь пальцами в занавески и прячусь за дверью во внутренний двор.
– Эбби. – Папа отступает в комнату, пропуская ее внутрь.
– Итан… Я… Кажется, я сделала больно Илаю.
– Сделала больно Илаю? И каким образом? – медленно спрашивает отец.
– Он… он весь в крови… – Мама показывает ему свои руки, перепачканные кровью. – Он весь в крови, Итан. Он больше со мной не разговаривает… А я всего лишь хотела, чтобы он был сильным. Что же в этом плохого – хотеть, чтобы твои дети были сильными? Поэтому я и взяла Эльзу на озеро, понимаешь?
– Ты взяла Эльзу на озеро? – Папа скрипит зубами.
Только не это. Он разозлится, и монстры выйдут на свободу.
Взгляд ма становится ясным, почти завораживающим, когда она подходит к папиному столу и садится за него. Закинув ногу на ногу, она произносит уверенным тоном: