– Вперед. – Он отдает приказ, и минивэн летит по дороге, а за ним мчатся остальные черные машины.
Его голос.
Это он.
Тот, кто сказал моей ма, что она не заслуживает этой жизни и сегодня жизнь ее закончится.
Тот, кто прямо сейчас сжигает ма заживо.
Тот, кто забирает папочку подобно тому, как небо забрало Илая.
Тот, кто не проявляет чувств, когда творит все это.
Дядя Агнус.
Глава тридцать третьяЭльза
Настоящее
Я вскакиваю, сердце яростно бьется в груди.
Агнус.
Дядя Агнус.
Это он стоит за пожаром и убил мою мать. Ну, вообще-то она себя застрелила, но на тот момент еще не умерла. Он сжег поместье, зная, что она была там.
Он все это время был рядом с папой и присматривал за мной.
Ради чего?
Все это совершенно ненормально.
Эйден встает и накидывает пиджак мне на плечи.
– Что с тобой? Вспомнила что-то важное?
Сверлю взглядом его темные глаза, и мое дыхание немного восстанавливается.
– Это был Агнус. Он спас меня и папу, но убил мою мать.
Между его бровями появляется недовольная морщинка.
– Твоя мать уже была мертва.
– Нет! Я слышала ее стоны! И он тоже, когда выносил меня из подвала, но знаешь, что он сделал? Просто вышел на хер оттуда. Он желал ей смерти, Эйден. Сжег дом, когда она была внутри.
Меня трясет, тело проходит сразу все стадии шока и гнева.
– Он убил ее… Убил мою мать.
– Успокойся, Эльза. – Эйден гладит мою руку, его голос сильный, но при этом успокаивающий.
– Не могу! Он ма убил, Эйден!
– Она застрелилась, – произносит он вымученно, сохраняя терпение, которым никогда не обладал. – Она хотела умереть.
– То, что ты желал ей смерти, еще не значит, что ей этого хотелось.
Уголок его левого глаза подергивается, и я сожалею об этих словах, как только их произношу. Да что со мной, черт возьми?
Ма была монстром в глазах Эйдена. Она монстр и в моих глазах, но я придерживаюсь мысли, что изредка она все-таки была моей матерью. Милой, заботливой и с ослепительной улыбкой.
– П-прости, Эйден. Я не хотела…
– Я никогда не хотел, чтобы она умерла. А только желал, чтобы она оставила меня на хер в покое. – Он расправляет плечи. – Тебе без нее лучше. Она выстрелила в тебя и твоего отца. Что еще тебе нужно, чтобы отпустить ее?
Мои губы дрожат, и я борюсь с желанием ударить его и накричать.
Но не делаю этого, потому что он прав.
Ма была не в себе, но возможно, что и я не в себе, если не могу до конца ее ненавидеть.
Как только мы вернемся, нужно поговорить с доктором Ханом.
Что, если в итоге я стану как она? Что, если моя травма одержит верх над моей жизнью, как ее монстры целиком завладели ма?
Дверь со щелчком открывается.
Мы с Эйденом стоим рядом, когда в подвал входит человек. Увидев его, я сжимаю руки в кулак.
Агнус.
Стоя у двери, он кладет обе руки в карманы.
Кажется, он изменился, и сейчас стал более чудовищным и жестоким.
Агнус – правая рука отца, опекун Нокса и Тил, наш спаситель, но при этом еще и убийца.
Когда я понимаю это, черты его лица кажутся мне острее и жестче, а сам он выглядит моложе.
Его светлые волосы уложены назад, а бледно-голубые глаза выражают спокойствие. Уверенность. Как в тот день, когда он приказал своим людям сжечь особняк, пока мама звала на помощь.
Хочу подойти к нему, но Эйден предупредительно придерживает меня за руку.
Агнус достает сигарету, но зажимает ее между большим и указательным пальцами, не зажигая.
Так вот откуда в подвале пахнет дымом.
– Как вы узнали, что мы здесь? – спрашиваю я.
– Мне приходит уведомление, как только кто-то открывает дверь.
– А папа знает?
– Ему не стоит об этом знать. – Агнус делает паузу. – Пока.
Мысль о том, что папа доверяет ему, кислотой прожигает мне горло.
– Я догадывался, что ты вспомнишь, – продолжает Агнус. – Говорил Итану, что ты восстановишь воспоминания, если спустишься сюда, но он упрям, если дело касается эмоций.
– Вы убили мою мать. – Я тяжело дышу, лицо горит от гнева.
– Помолчи, Эльза. – Эйден строго шепчет так, чтобы его услышала только я. – Не провоцируй его, пока у нас нет плана отхода.
Он впивается пальцами мне в руку, удерживая на месте. Эйден осматривается, возможно, в поисках выхода.
– И что же ты сделаешь? – спрашивает Агнус с возмутительной уверенностью. – Расскажешь Итану?
Я проглатываю свой гнев, хоть и хочется выколоть ему глаза. Меня убивает, что этот человек всегда находился рядом с папой после того, как стер маму с лица земли.
Однако Эйден прав. Нельзя действовать сгоряча.
– А что, если расскажу? – медленно спрашиваю я.
Агнус вращает сигарету между пальцами.
– Ты видела, что Эбигейл мертва.
– Она не была мертвой. Она плакала и умоляла о помощи.
– И я ей помог.
– Тем, что сожгли ее?
– Тем, что предложил ей выход, да. Она снесла себе половину лица. И в любом случае умерла бы. – Агнус рассматривает пол, словно она все еще лежит там и стонет от боли. – И потом Эбигейл была ходячим мертвецом с тех пор, как утонул Илай. Я уважаю ее за то, что в конечном счете она избавила от мучений и себя, и остальных.
– И вы не жалеете об этом?
– Я жалею только, что не настоял на том, чтобы Итан отправил ее в психиатрическую больницу. К сожалению, тут я просчитался. Если бы он так поступил, то твоя мать не причинила бы вреда Ноксу, Тил и Эйдену. Если бы он так поступил, она не выстрелила бы в вас и вы не были бы в разлуке десять лет. Так что нет, Эльза. Я не жалею, что забрал у Эбигейл жизнь, которую прежде всего не хотела она сама.
Разве он не психопат?
Если Агнус держится так отстраненно, убив человека, у него точно что-то не в порядке с головой.
Однако услышав его аргументы, я наконец могу понять, зачем он это сделал. И могу понять, почему Эйден считает, что это был правильный поступок.
Ма хотела убить и меня, и папу.
Ма перестала быть мне матерью в день, когда умер Илай. Она утонула вместе с ним в том озере и с тех пор делала все возможное, чтобы утащить нас за собой в ад.
Мое желание, чтобы она была жива, оскорбляет не только папу и меня, но и трех детей, которым она нанесла травму: Нокса, Тил и Эйдена.
Оно оскверняет и обещание, которое я дала Эйдену десять лет назад.
Я надеялась получить все, но это было невозможно.
Так или иначе мама уничтожила бы нашу семью точно так же, как была уничтожена ее семья.
– Если вы считаете себя таким праведным, – спрашиваю я Агнуса, – то почему не рассказали папе о содеянном?
– Как и ты, он испытывал иррациональные чувства к Эбигейл. Он желал бы ей жизни даже после того, как она выстрелила в вас. – Агнус делает паузу, не переставая вращать в руках сигарету. – Я был рядом с Итаном с тех пор, как тебе исполнилось десять. Я знаю, что если он перестает кому-то доверять, то полностью вычеркивает этих людей из своей жизни. Я не могу этого допустить.
– А если ему расскажу я? – Я стараюсь произнести это с вызовом.
– Ты этого не сделаешь, Эльза. Итан столько потерял. Сначала Илай, потом Эбигейл, затем десять лет своей жизни. Он наконец-то думает, что может начать жизнь с чистого листа вместе с тобой, Ноксом и Тил. Если ты расскажешь то, чего ему знать не следует, твой отец вычеркнет меня из свой жизни, но вряд ли сможет с этим справиться. Если ты хочешь быть этому причиной, то ради бога – вперед.
– Угрожаете мне?
– Просто перечисляю факты.
Я прищуриваюсь.
– Звучит как угроза.
Он безрадостно улыбается.
– Поверь мне, я обычно не так это делаю. Тебе повезло попасть в группу людей, которым я никогда не буду ничем угрожать.
Камень. Он просто гребаный камень.
– Он прав. – Эйден поворачивается ко мне. – «Стил Корпорейшен» осталась на плаву благодаря Агнусу. Если он уйдет, то это плохо скажется на твоем отце и его конкуренции с Джонатаном.
– Вообще-то тебе положено быть на моей стороне. – Я бросаю на Эйдена взгляд.
– Так и есть, сладкая. Вот почему я велю тебе отринуть эмоции и дать волю разуму. – Он гладит меня по щеке. – В глубине души ты понимаешь, что это лучшее решение.
– Я дам тебе время подумать об этом. – Агнус закуривает. – Скоро Итан узнает, что ты пропала. Я отключил опцию открыть дверь изнутри. Сиди здесь и хорошенько все проанализируй, Эльза.
Дверь со щелчком закрывается за ним.
Эйден подбегает к выходу и прижимает мой палец к экрану. Он продолжает мигать красным.
– Твою мать, – ругается Эйден.
– Он только что закрыл нас? – изумленно бормочу я.
– Телефоны остались снаружи. – Эйден снова ругается.
– Не могу поверить, что он это сделал. Папа никогда не простит его.
– Он хочет, чтобы ты как следует обдумала, что сказать отцу. – Эйден смотрит на меня. – Возможно, Агнус не хочет тебе вреда. Если ты сделаешь, как он просит, то выпустит нас.
– Как? Он нас запер. – Я держусь, чтобы не закричать от ужаса.
Псих.
Поверить не могу, что не замечала этих знаков раньше. Я объясняла его спокойное поведение тем, что он предпочитал помогать папе, оставаясь в тени, а он в это время замышлял хаос.
Даже тогда дядя Агнус не расстроился из-за смерти дяди Реджа, его брата-близнеца и единственного родственника.
Его беспокоило только то, что дядя Редж предал папу, выбрав сторону Джонатана и помогая ма.
Пугающее осознание проносится в голове.
– Что, если он… – выпаливаю я, и мысль тут же проносится в голове ураганом. – Что, если он что-то сделает с папой?
– Вряд ли он его спас, чтобы убить, – говорит Эйден. – И опять же, подумай. Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я к тому, что он никогда не сделает ему больно.
– Откуда ты знаешь?
Эйден ухмыляется, и в его туманных глазах вспыхивает искра садизма.
– Я всегда вижу издалека людей моей породы.