Возможно, это из-за того, что я на полпути к оргазму, но когда он засовывает палец в задний проход, я кричу громче, сжимаясь вокруг его члена как никогда.
Боже.
Что со мной происходит?
Эйден не останавливается. Пальцем растягивает мое девственное отверстие, а член погружается глубже и жестче. Я почти чувствую тонкую грань между его пальцем и членом, когда он заполняет меня с обеих сторон.
Я держусь за его плечи, когда он ускоряет ритм. Он наклоняет меня вперед, чтобы член терся о клитор с каждым ударом.
Внизу живота нарастает новое желание. Давление пальца в заднице тем слабее, чем больше он дразнит клитор.
От этого трения я наполняюсь искрами, яркими и ослепительными.
– Черт возьми, ты воплощение греха. – Он вставляет и вытаскивает из меня палец, а потом просовывает еще один.
Я охаю, внутри все растянулось и готово к нему.
Боже.
О Господи!
Почему эта боль так приятна?
– Ты чертовски тугая. Хм-м. Того и глядишь, могу член себе сломать.
Мое дыхание становится прерывистым при мысли об этом, а мои соки смазывают его, капая с бедер.
– Д-давай, – шепчу я.
Он останавливается.
– Ты о чем?
– Трахни меня. Возьми без остатка.
Из его груди вырывается рык, который заполняет пространство между нами, – такой мужественный и сексуальный.
– Ты будешь моей? Полностью?
– Твоей. Полностью.
Я не получаю предупреждения. Эйден выскальзывает из моей киски и попы. Не успеваю я почувствовать пустоту, как он переворачивает меня.
– Встань раком.
Принимаю нужную ему позу, сердце вот-вот вырвется из груди.
Тук.
Тук.
Тук.
Эйден кладет руку мне на спину и наклоняет ниже, чтобы моя задница поднялась вверх, и он оказался сзади. Еще недавно я бы постеснялась настолько открыться ему. Но не сейчас.
Теперь кожа горит от желания, умоляя о большем.
Двумя пальцами он проскальзывает в киску. Я громко стону, когда его член прокладывает влажные следы к моему заднему входу снова и снова.
И тогда до меня доходит, что он использует это как смазку.
– Будет больно, – размышляет вслух он. В его голосе слышатся садистские, темные грани.
Я еще могу отказаться, но на самом деле, мне не хочется.
В глубине души я желаю боли.
Если Эйден открыто признает, как сильно и извращенно он меня хочет и не может мной насытиться, я смогу сделать то же самое.
– Давай, – бормочу я.
– Даже если будет больно?
– Особенно если будет больно.
Он рычит и медленно входит в мое тугое кольцо. Я не двигаюсь, не смею дышать.
– Расслабься, – рычит он. – Поддайся мне. Не сопротивляйся.
Я стараюсь изо всех сил расслабить плечи. Член Эйдена даже толком не вошел внутрь, а уже так жжет.
Он энергично двигает пальцами внутри моей киски, и от удовольствия мышцы расслабляются.
Свободной рукой Эйден хватает мое бедро и входит в меня одним движением.
Я кричу, боль разрывает меня. На глаза наворачиваются слезы.
Господи.
Это больно. Чертовски больно. Даже хуже, чем когда он лишил меня девственности.
Собираюсь забрать слова назад и приказать ему остановиться, но он начинает двигаться. И спереди, и сзади. От пальцев его член отделяет тонкая перегородка, а большим пальцем он гладит мой клитор.
– О… А-а-а-а….
– Нравится, да? – Томный голос Эйдена заводит меня еще больше.
Толкаюсь задницей в его бедро, нуждаясь в большем.
Он тянется ко мне и щипает сосок. Я кричу во весь голос от мучительного ощущения.
– Ответь мне, – приказывает он.
– Мне… – Я задыхаюсь. – Да.
– Правда?
– Д-да…
– Тебе больше нравится, когда мой член в киске или попке?
– Я… не знаю.
– Хм-м. Мне нравится и твоя попка, и киска. – Он наращивает темп. – Никогда не думал, что такое возможно.
– Эйден…
– Ты чертовски тугая там, сладкая. Едва могу пошевелиться. Чувствуешь, как душишь мой член?
Пошлые разговоры Эйдена заразительны, поэтому все, что я могу вымолвить, это «да».
Он накачивает меня долго и мучительно, выжимая из меня удовольствие.
– Нравится?
– Д-да.
– Тогда кончи для меня. – Его повелительный тон задевает меня за живое.
Вихрь удовольствия сносит меня ураганом. Нервы настолько возбуждены, что я кончаю дважды. Или это был один долгий оргазм, который плавно перешел в следующий?
Я даже не в силах контролировать себя. Меня охватывает одержимость, словно это нечто сверхъестественное.
Выгибаю спину, повторяя имя Эйдена, словно молитву. С таким же успехом он мог бы сейчас прикасаться к моей душе, а не к телу.
– Скажи, что любишь меня. – Он дышит мне в ухо, когда его толчки становятся животными.
– Я люблю тебя, – тяжело дышу я.
Он кончает вслед за мной с хищным рыком.
– Моя. Целиком моя.
Он прав.
Больше нет смысла это отрицать.
Если мы никогда отсюда не выберемся, я умру счастливой, зная, что нахожусь рядом с самым любимым человеком.
С мальчиком, которого любила с семи лет.
Глава тридцать шестаяЭйден
– Ты что, на виагре? – Эльза тяжело дышит, когда кладет голову на мою руку.
Она только что снова надела все предметы одежды – все до единого – чтобы я больше не терзал ее.
Так мило, что она думает, будто какая-то там одежда спасет ее от меня.
Ничто не в силах это сделать.
– Виагра, говоришь? – Я ухмыляюсь, глядя на нее сверху вниз.
– Я о том, что твоему сексуальному желанию нет предела даже в определенных обстоятельствах. У меня все болит уже. – Она заливается румянцем, и я не удерживаюсь и щипаю ее за щечку.
Нереально не вожделеть ее.
Возможно, когда мы состаримся и я успею позаниматься с Эльзой сексом во всевозможных позах, то смогу наконец ей насытиться.
Но даже в этом случае вероятность очень мала.
– Что тебе больше всего во мне нравится? – спрашивает она, а ее щеки становятся пунцовыми.
– Больше всего?
– Ну, что тебе кажется во мне самым сексуальным?
Я хихикаю.
– Снова пытаешься соблазнить меня, сладкая?
– Просто ответь. – Она игриво тянет меня за кромку пуловера.
Пытаюсь подумать, что меня больше всего в ней привлекает. Аромат кокоса от ее волос, когда она только что приняла душ. То, как она прикрывает глаза, когда запрокидывает голову от оргазма. Очертания ее губ, когда она называет меня по имени. Мягкость ее прикосновений, когда она льнет ко мне.
Я слишком многое нахожу в ней сексуальным и невероятно искушающим. Начиная с того, как подергивается кончик ее носа и она немного прикусывает губу, и заканчивая искорками в ее глазах.
Так что если нужен конкретный ответ, то вот он.
– Все, – говорю я.
– Все? – спрашивает она, в ее голосе слышится замешательство.
– Твоя страсть, твоя тьма, твой огонь и даже твое проклятое упрямство. Все это я нахожу в тебе привлекательным и ничего не хотел бы изменить. Так что да – действительно все.
Она приоткрывает рот, и взгляд мягко светится от привязанности, а потом Эльза отворачивается, словно стесняясь своей реакции.
– Ты растрогана, правда? – Я подталкиваю ее в руку.
– Замолчи. – Ее щеки становятся багровыми.
Я улыбаюсь.
– Отплати мне, сладкая.
– Отплатить?
– Ага. Расскажи, что тебе больше всего нравится во мне.
– Нет.
Теперь моя очередь удивленно взглянуть на нее.
– Нет?
Она с вызовом поднимает голову, ее глаза блестят.
– Это секрет.
– У тебя не выйдет ничего от меня скрыть.
– Как же, выйдет. – Она опускает голову на мою руку. – Не могу себе позволить, чтобы ты потерял ко мне интерес.
– Поверь мне, этому никогда не бывать.
– Все равно нет. Тебе всегда нужна игра, не так ли? Я буду вести ее с тобой, и даже больше.
Я незаметно улыбаюсь. Вот почему Эльза единственная в своем роде. Потому что всегда будет моей.
Никто не понимает меня, как она.
Ее дыхание восстанавливается, и она зевает.
– Я слона готова съесть уже.
И она прикрывает глаза. Ее стройное тело уютно сворачивается клубочком рядом, а грудь размеренно поднимается и опускается.
Возможно, я довел ее до изнеможения. В этом и заключалась моя цель с самого начала.
Единственный способ выдернуть Эльзу из мыслей о мрачной реальности – чем-то отвлечь. Вот почему я завладел ее девственной попкой, потом еще раз кончил в киску и затем попробовал на вкус, чтобы она еще больше расслабилась.
Она взмолила о пощаде, заявив, что ей придется снова пойти на йогу, если я продолжу постоянно трахать ее в разных позах.
Убираю светлые пряди с ее лба и целую в макушку.
Мой желудок громко урчит. Она вздрагивает и тихо ворчит.
Я говорил, что Агнус вернется, но прошло почти два дня.
Изначально я рассуждал, что он не сделает того, что лишит его расположения Итана. Оставить нас здесь на два дня – слишком экстремально, даже если бы он хотел проучить Эльзу и заставить ее молчать о маминой смерти.
Впрочем, я до сих пор не уверен, что Агнус осмелится прогневать Итана.
Он где-то просчитался?
Пока я отвлекал Эльзу сексом, мы теряли силы. Можем продержаться на воде, пока это не станет проблемой. Нам повезло, что тут не так холодно, как на улице, но чувствую, как мороз пронизывает мои кости, пока я лежу на полу.
– Жалеешь? – бормочет она, сжимая мою руку своими пальчиками.
Мне нравится, как она держится за меня изо всех сил. Льнет ко мне всем телом, словно это самое естественное место для нее.
– О чем? – спрашиваю я.
– О том, что познакомился со мной. Преследовал. Обо всем. – Она заикается, произнося это. – Если бы ты держался от меня подальше, то тебя бы сейчас здесь не было.
– Я ни о чем не жалею, сладкая, и меньше всего – о том, что познакомился с тобой.
– Ты сказал, что есть две вещи из прошлого, о которых ты жалеешь, и я – третья.