Мозг кипит. Трудно что-то четко разглядеть, не говоря о том, чтобы рассуждать.
– Да, с Агнусом. – Папа улыбается. – Это благодаря ему мы нашли вас. Если бы я раньше прочел его сообщение, то мы могли бы избежать всего этого.
Выходит, Агнус все-таки сказал папе.
Я в замешательстве. Что, если Эйден был прав и Агнус не обидел бы нас?
– Если взглянуть на это с другой стороны… – дядя сжимает мою руку – …то, возможно, и к лучшему, что вы там застряли. Если бы не это, мы бы узнали о твоем состоянии слишком поздно.
– Боже, да ты прав. – Глаза тети становятся шире. – Следующий прием планировался только через несколько месяцев. Могло быть уже слишком поздно.
Не могу не вспомнить, что когда-то сказала Эйдену: «Все плохое происходит неспроста».
Дверь открывается. В палату входят Эйден и Агнус, увлеченные беседой.
Увлеченные беседой, блин.
Они останавливаются, когда металлические глаза Эйдена встречаются с моими. Эти глаза никогда не пустуют, когда он рядом. Его левая рука подвязана, и он держит кофе в правой.
Несмотря на то, что рядом стоит Агнус, мое сердце трепещет.
Эйден здесь.
Все будет хорошо.
Он ставит стаканчик на прикроватный столик, не обращая внимания на брызги, и бежит ко мне.
Я пытаюсь присесть в постели.
Дядя и тетя начинают возмущаться. Эйден их опережает и кладет руку мне на грудь, заставляя лечь обратно.
– Что ты творишь? – Его голос жесткий и не предполагает возражений. – Ты еще слаба и нуждаешься в отдыхе.
Хочу сказать, что я в полном порядке, но сомневаюсь, что большинство присутствующих – или хотя бы один – согласятся со мной.
Даже тетя, а ведь она далеко не фанатка Эйдена, кивает в знак согласия.
– Мы подождем снаружи. – Папа обращается к моим приемным родителям. – Блэр. Джексон.
Дядя целует меня в лоб и встает.
Тетя гладит по щеке и укрывает до шеи.
– Просто знай, что я так просто тебя не оставлю, детка. Мне все равно, что там говорят твои отец и дядя.
Киваю ей с улыбкой, а дядя обнимает ее за плечи и выводит в коридор.
Агнус бросает на папу непонятный взгляд. Странно, как они могут вот так общаться без слов. Думаю, такое возможно, потому что они дружат с десяти лет.
Папа останавливается на пороге.
– Итак. Эльза, Агнус говорил, ты хочешь рассказать мне кое-что важное?
Сердце заходится в груди, когда я смотрю на Агнуса с Эйденом. Последний пожимает плечами, поправляя мне одеяло и демонстрируя равнодушие к происходящему.
Лицо Агнуса совершенно непроницаемо.
Какого черта он рассказал это папе? Он хочет, чтобы я раскрыла, что случилось в прошлом? Он готов к последствиям?
Я встречаюсь взглядом с папой, и решение далось мне проще, чем я думала.
– Да, пап. – Я улыбаюсь. – Я помню прошлое.
Агнус неподвижен, а выражение его лица не меняется. Получается, он действительно готов?
– Правда? – Папа напрягается. Похоже, ему не хочется, чтобы я все помнила.
Как и тетя, он не любит, когда я снова сталкиваюсь с травмой. Однако думаю, они понимают: чтобы преодолеть травму, нужно собрать воспоминания о ней.
– Я помню ту ночь. – Я киваю на его «правую руку». – Агнус всех нас спас.
– Так и было. – Папа едва ли не гордится этим. – Он действительно это сделал.
Агнус приподнимает бровь, глядя на меня. Эйден просто улыбается и качает головой.
Встречаюсь взглядом с бесчувственными глазами Агнуса.
– Потом поговорим, принцесса. – Папа улыбается мне, затем Агнусу и выходит из палаты.
Агнус кивает мне.
– Спасибо.
– Я делаю это не для вас. А ради папы.
– Но я все равно благодарен тебе. Итан заслуживает такую дочь.
И он покидает палату.
– Итан заслуживает такую дочь, – повторяю я, передразнивая его. – Ты вообще веришь такому скрытному типу?
– Вполне. – Эйден гладит меня по волосам, словно не может остановиться, и на его губах появляется улыбка.
– Эй, чего ты улыбаешься?
– Ну, Агнус был уверен, что ты расскажешь Итану правду, потому что ты такая же правильная, как твой отец. Он уже даже понемногу завершал дела в компании. А я уверял его, что ты сохранишь все в тайне.
– Как ты мог быть в этом уверен?
Даже я не была поначалу.
– Ты любишь отца и принадлежишь к тем людям, которые умеют чем-то жертвовать ради близких. Ты знаешь, как Итан страдал, когда лишился семьи, и потеря друга, которого он знает больше тридцати лет, добьет его. Хоть ты и не согласна со словами Агнуса, но понимаешь, почему он это сделал, и что он никогда не причинит твоему отцу вреда. В глубине души ты спокойна, помня, что есть такой человек, как Агнус, который защищает Итана.
Я вздыхаю.
– Откуда, черт возьми, ты так хорошо меня знаешь?
– Палю твою страничку в инстаграме. – Он подмигивает мне.
Я не могу удержаться от смеха. Но скоро этот звук переходит в кашель.
– Эй, расслабься. – Он гладит меня по щеке, а большим пальцем обводит контур моих губ. – Если ты еще раз так меня напугаешь, клянусь…
Поднимаю голову, сокращая расстояние между нами, и крепко целую его. Я была ненадолго мертва, но Эйден вернул меня к жизни.
Чувствую себя живой, только если он ко мне прикасается. Если произносит мое имя и взывает к жизни. Если говорит мне что-то…
«Я чувствую к тебе не только любовь, страсть или зависимость. Все вместе и даже больше».
Отрываюсь от его губ в потрясении.
– Ты случайно не признавался мне в любви, пока меня лихорадило?
В его глазах загорается искра.
– Возможно.
– Эйден! Так нечестно. Это надо говорить, когда я в сознании.
– Хм-м. Типа как сейчас?
Я энергично киваю.
– Совершенно верно.
– Я как-то не в настроении сейчас, но это поправимо, если ты вернешь меня в правильное расположение духа.
– Эйден!
– Что? Это твое наказание.
– Ладно. Так и быть.
Невероятно, но искра в его глазах разгорается еще ярче.
– Что ты задумала, сладкая?
– Полагаю, надо дождаться, когда меня выпишут.
Он ухмыляется.
– Хитренькая какая.
– Училась у лучших.
Он снова целует меня в губы, и я вдыхаю его. Запах больницы ощущается не так сильно благодаря его дыханию и теплу.
Запускаю пальцы в его черные волосы и позволяю Эйдену опустошить меня. Позволяю показать, как много для него значу.
Эйден и я – не тьма и свет. У нас испорченные разум и душа.
Но мы и не родственные души.
Мы потерянные души, которые подходят друг другу в совершенно несовершенной гармонии.
И я сделаю все, чтобы защитить то, что у нас есть.
– Подожди, – прошу я, дыша ему в рот. – О чем вы говорили с Агнусом сегодня?
– Мы кое-что планируем. Будет весело.
Эйден и Агнус кое-что планируют.
Да что вообще два психопата могут считать «весельем»?
Глава сороковаяЭльза
Я провожу несколько дней в больнице.
Огромное количество обследований выматывают, а я даже не могу пожаловаться.
Папа и тетя стоят рядом, словно смерть с косой, не давая мне ничего сказать.
Оказывается, Эйден куда хуже их, если дело касается моего здоровья.
Он присутствовал на каждом обследовании, перевозя меня на кресле-каталке от одного отделения к другому. Когда я сказала, что вообще-то могу и сама дойти, то он не послушал и продолжил путь.
Однако по ночам он прокрадывался в мою палату, раздвигал мне ноги и наслаждался мной вместо ужина. Говорил, что я слишком слаба, чтобы трахать меня, но он все-таки может расслабить меня языком.
Расслабить меня. Если бы.
Мне приходилось накрывать лицо подушкой, чтобы папа и тетя не услышали моих стонов удовольствия за стеной палаты.
Эйден – бог секса. Ему не приходится долго меня возбуждать, и скоро я уже кричу его имя.
Его выбитое плечо пролечили. Когда сняли повязку, он больше никому не позволял прикасаться ко мне. Даже медсестрам.
Одна из них сказала, что у него едет крыша, и, пожалуй, я согласна с этим.
Никогда не думала, что мне понравится эта сторона Эйдена, но так и есть. В груди все трепещет, когда я вижу его заботу и тревогу обо мне. Чувствую себя особенной и любимой.
В конце концов, это Эйден. Он никогда не показывает другим эту сторону личности, даже своей семье.
Когда Леви и Астрид навещали меня вчера, то постоянно спрашивали, какое заклинание вуду я использую.
Все остальные тоже приходили. Нокс и Тил были у дверей палаты, когда я пришла в себя, а потом остались на ночь.
Сегодня они снова пришли с тремя всадниками и Ким.
Эйден притаился в углу, нарезая мне яблоко, его лицо выражает спокойствие. Однако тьма за этим фасадом исходит волнами. Я чувствую это, даже не глядя на него.
Я точно знаю, почему его демоны размышляют, не выйти ли поиграть.
Эйден – собственник, даже слишком. Он не очень-то рад видеть, как Ронан, Ксандер и Нокс сидят вокруг меня на кровати, смеясь и подшучивая над всякой чепухой.
Будь на то воля Эйдена, он вышвырнул бы всех – кроме Ким и Тил. И то еще подумал бы лишний раз насчет девочек.
Однако поскольку он знает, как я рада их обществу, то старается контролировать эту часть своей личности.
И пока справляется.
Я притворяюсь, что не замечаю этого, и слушаю, как Нокс рассказывает мне о последнем матче и его «героической» игре.
– Говорю тебе, Элли. – Нокс показывает на себя пальцем. – Я новый бомбардир «Элиты».
– Прости, чувак. – Ксандер ухмыляется, и на его щеках появляются очаровательные ямочки. – Это место уже занято мной.
– Да ну вас на фиг. – Ронан отпихивает их и берет меня за руку. – Знаешь, как я переживал, Элли? Всю неделю вечеринок не устраивал.
– Что-то вроде сделки с дьяволом, – бормочет Тил со своего места рядом с Коулом.
Они единственные спокойные люди здесь.
Сегодня на футболке Тил написано: «Я соглашусь с тобой, но тогда мы оба будем неправы».
Ронан не обращает на нее внимания и продолжает свою слишком театральную речь.