ршенно не располагали.
К вечеру у Даши набралось денежной меди больше чем на "корону". Бани начали пустеть, и к девушке подошла Эле. Даша высыпала ей монетки. Хозяйка взвесила медь, фыркнула:
- Ха, это тебе не Вас-Васу яйца чесать. Что ты мне сыпешь? Не знаешь, где у нас дома деньги лежат? Иди, ополоснись, в дальнем бассейне вода почище осталась.
Они возвращались домой и Эле вздыхала:
- Что ты за девка такая? Языком бы разок шевельнула - мы бы уже крышу успели перекрыть. Ой, дура-дура! Ты только хлюпать опять не вздумай. Работать будешь через день. Если чернила нужны или перья - покупай с умом. Инструмент, как оружие, - должен быть хорошим.
- Доску бы для письма, - неуверенно сказала Даша. - На лавке писать неудобно.
- Думай, думай, - подбодрила Эле. - Хватит за чужой спиной сидеть. Выздоравливай...
***
Доску для письма Даша нашла и обстругала сама. Подсмотрела у конкуренток, как правильно точить перья. Бизнес пошел, клиенток хватало, молодая писарша, записывала, что говорили, с жизненными советами не лезла, почерк имела разборчивый. Ходить в бани на целый день Даша перестала, все равно горожанки предпочитали заниматься интимной перепиской днем, пока мужья в лавках и на службе. Вообще, сидеть в бане было нескучно, все равно как разом десяток радиоканалов слушаешь. Дамы не слишком стеснялись, иногда Даше казалось, что она в курсе любовных переживаний доброй половины женского населения Каннута. К вечеру даже голова начинала гудеть.
Даша пообвыклась, здоровалась с постоянными посетительницами, с банщицами и "стукачками" из городской стражи. Знакомым писала письма и жалобы с хорошей скидкой, что заметно прибавляло популярности.
- Тебе, Даша-Аша, не в бане сидеть нужно, - задумчиво сказала Эле как-то вечером. - Ты не просто грамотная, а по-настоящему. Вот я только свою подпись царапать умею. Больше ничему так и не научилась. Эх, лет пять назад я бы тебе теплое местечко нашла. Теперь-то мои рекомендации какой вес имеют - голубиное дерьмо их перетянет. Дура я, еще похуже тебя.
- Совсем ты не дура, - возразила Даша, убирая со стола. - А читать я тебя могу научить.
- Да зачем мне? Была бы не дура - обе руки имела. Все бы тогда по-другому пошло, - Эле резко замолчала.
Даша хорошо знала, что хозяйку в таком настроении лучше не трогать.
***
Дней через двенадцать пришел в гости Костяк. Принес полмешка пшеничной муки и мешочек подмоченной и окаменевшей, но жутко дорогой белой морской соли. Судя по смешной цене, соль он стащил. Даша на этом внимание заострять не стала. Рассказала о своих писарских успехах. Лохматый расспрашивал, но без всяких вредных намеков на то, каким местом подружка раньше думала. Даша о собственной глупости и сама вспоминала с досадой.
Правую руку, сидя за столом, Костяк явно оберегал.
- Что у тебя с рукой? - поинтересовалась девушка.
- Да свалка у нас там вышла, - лохматый осторожно подвигал плечом. - Напали с берега, обстреляли. Народ разный, многие в панику ударились. Меня вот, веслом задели по-глупому.
- А говорил - не воином идешь. Стоило из-за муки рисковать?
- Без риска не проживешь, - убежденно сказал лохматый. - Что на реке рискуешь, что здесь. Кроме муки, на барках затопленных много чего полезного нашлось. И, знаешь, Даша-Аша, наверное, скоро в городе беспокойно станет. Я имею в виду не "деловым", а всем. К войне дело, похоже, идет.
- С кем война? - изумилась Даша. - В банях об этом ни слова не говорят.
Костяк засмеялся:
- Так об этом даже в мужских банях пока помалкивают. А вот по реке серьезные слухи идут. Ты об этом Эле намекни. Она баба опытная, ей полезно будет знать...
Вечером Даша поговорила с хозяйкой. Эле высказалась в том духе, что времен, когда о войне не болтают, вообще не бывает. Тем не менее, к сообщению лохматого отнеслась серьезно, что несколько удивило Дашу. Договорились подумать, и на всякий случай запастись самым необходимым, пока цены не подскочили.
***
Уже прошли первые дожди, но солнце еще сияло. Даша с лохматым отправилась на реку. Искупались в ставшей чуть прохладней реке. Девушка разложила еду. На этот раз было чем полакомиться - и пирог со свининой, и маленькие жареные пирожки, и даже баклажка с пивом.
- Зазнаешься теперь. Точно за меня замуж не выйдешь, - заметил Костяк, разрезая арбуз.
- Помолчи уж лучше, речной воин, веслом двинутый, - посоветовала Даша.
- Не, из меня воин плохой. Пусть король своих лордов под знамена ставит. Они благородные, им мечами махать одно развлечение.
- А как же родные стены, честь города, милость королевская и награды боевые? - поинтересовалась девушка.
- Нет, не уговаривай - это не по моей части, - лохматый улыбнулся. - Стен у меня своих не имеется. Город чужой. Бабка здесь - да и та не родная. Я ей тридцать "корон" отвалил, чтобы меня внуком признала. Так что, я вроде по закону каннутский, но кровь лить за славный город спешить не буду.
- А до бабки ты чей был?
- До бабки и выправленной бумаги числился я бродягой, и меня ребята Гвоздя прикрывали. А до этого меня еще мальцом вышвырнули с проходящей барки. Подыхал я от болезни какой-то грудной. Не подох, но откуда и куда та барка шла - и я не помню, и никто уже не помнит. Так что я вроде тебя - непонятно кто, - лохматый жизнерадостно подмигнул.
- А грамоте тебя бабка научила в счет тех "корон"? - поинтересовалась Даша.
- Нет, бабка только до тридцати считать умеет, - засмеялся Костяк. - Мне с этим повезло. Гражданство Каннута вещь недешевая. Грамоте я сам учился. Два года мучился. Не жалею - очень полезная вещь. Мне один умный парень посоветовал - ох и ловкий тип был, даром что одноглазый.
- Прирезали, небось, твоего умника одноглазого, - пробурчала Даша.
- Почему прирезали? Он здесь проездом был, с женой и товарищем. Дружок у него, между прочим - морской дарк. Я с ним не раз, как с тобой, болтал. Человек-лягушка, у нас таких не встретишь. Ну, подзаработали они здесь, и на север подались. Наверное, уже разбогател одноглазый как король. Хитрости необыкновенной парень.
- И, надо думать, тоже только о своей шкуре думал жулик твой великий.
Костяк посмотрел внимательно:
- Мы, Даша, отребье безродное. Я понимаю, когда лорд за свое имя, честь и род древний-столетний жизнь кладет. А я только за себя драться буду. И за тебя.
- Спасибо, - пробормотала девушка. - Не нуждаюсь. Ты, лучше, если всё знаешь, скажи - есть в городе хорошие лекари? Не шарлатаны, не обманщики. Настоящие?
- Хм? А тебе зачем? Ты вроде здоровая.
- Что ты вопросом на вопрос отвечаешь? - рассердилась девушка. - Я не у тебя медицинской консультации спрашиваю. Тоже, коновал нашелся.
- Так мне нужно знать, что за болячка у человека. В Каннуте всяких лекарей не меньше сотни. Это кроме бабок-заговорщиц, дарков, тайно запретной магией владеющих, и прочей шантрапы сомнительной, - резонно возразил лохматый.
- Шантрапы не нужно, - сказала Даша. - Нужно руку Эле вылечить.
- Э-э, нет, - сочувственно протянул Костяк. - Не выгорит дело. Нет таких лекарей. Знаешь, сколько денег сама Эле потратила, когда руку лечила? Она ведь не в вашем с Вас-Васом загончике жила. Всех известных лекарей обошла, денег не пожалела. Дом продала. Никто не помог. Так что перестань об этом думать. Поговаривают, что твою хозяйку какой-то особо злобный дарк за руку цапнул. И зубы у него заколдованные были. Вот и не заживает.
- Фу, глупости, какие! Лечили перелом руки плохо, вот и зажил неправильно. Нормальный врач нужен. Это и ежику понятно.
- Тебе значит всё понятно? - лохматый смотрел подозрительно. - И как лечить тоже понятно?
- Нет, сама я лечить не умею, - призналась Даша. - Но такие перебитые руки-ноги в книгах видела и знаю, что их вылечить можно.
- Да, руку Эле действительно перебили. Тут ты угадала. В свое время история не из последних была. Я узнавал, - Костяк задумчиво почесал нос.
- Что за история? - требовательно поинтересовалась девушка.
- Ты, Даша, не обижайся, но я рассказывать не буду. Врать ты не умеешь, а хозяйка разозлится. И на тебя наорет, и мне ребра пересчитает.
- Ну и не рассказывай. Лучше о лекаре подумай. Может он у вас колдуном называется или еще как?
- Подумаю, - согласился лохматый. - Ты пока арбуз ешь.
Даша выплевывала косточки, смотрела на реку, - барок и парусов стало совсем мало. Костяк лежал, прикрыв глаза, дыхание равномерно двигало выпирающие ребра. Сколько ему лет? Если и старше тебя, то не намного. Поправиться бы ему, мускулы нарастить для солидности. А то, как из концлагеря сбежал.
- Ты мне кости считаешь? - не открывая глаз, спросил лохматый. - Я знаю, что на рыбий скелет похож.
- Скормить бы тебе пару кабанов вроде Вас-Васа, живо бы человеком стал.
- Ха, неужто тебе такие жирные мужики нравятся?
- Ты мне вполне нравишься. Только не как муж, - заявила Даша. - Что там с лекарем?
- Ничего особенного я не вспомнил. Был один старикан хитрый, да умер. Еще есть особенный колдун-лекарь. Странный такой. Но живет далеко от Каннута в безлюдных скалах. Этот парень одноглазый, ну, что я рассказывал, к этому лекарю специально ходил. Хотел себе глаз вставить-приживить. Глаз не вставил, но тот колдун ему вроде бы понравился. И жена одноглазого о колдуне хорошо отзывалась.
- Да, хорошенькая рекомендация, - Даша скривилась.
- Зря морщишься, - заметил Костяк. - Я тех людей очень даже уважал. Многому меня научили. Ну, я, конечно, не то чтобы очень умный. Кофицентов не знаю. А вот одноглазый знал. Ну, ты можешь насчет городских лекарей в банях поспрашивать.
- Ты, лохматый, не обижайся, - неловко сказала девушка. - Я надежнее тебя человека в Каннуте не знаю. Я просто к колдунам с подозрением отношусь.
- Кто ж к колдунам без подозрения относится? - ухмыльнулся Костяк. - Этот колдун очень даже подозрительный. Живет уединенно. Дарков совсем не боится. Правда в последнее время ездит туда-сюда. И в Каннуте бывает. Оно и к лучшему - за консультацию он больших денег не берет. Можно рискнуть, поговорить с ним. Только его в городе подстеречь нужно. К нему в скалы мы сами ни в жизнь не доберемся.