Cон № 4. Только отдельные предложения: это мать, которая губит своих детей. И сейчас все в семье спрашивают меня о ней, полной огня, которая после тех убийств шатается всюду, всюду вокруг моего брата. Но я им показываю (как ответ) на шушукающихся ангелов мертвецов.
Cон № 5. Изо рта спящего возле отвесной скалы вырывается огонь.
Cон № 6. При выезде солдат я был на мотоцикле и несся на нем как черт, и мне самому все это очень нравилось. Но вдруг, когда я остановился на запрещающий свет светофора, мне говорят, что я надел запрещенную одежду. И из-за этого я глотаю яд и умираю.
Cон № 7. Я смотрю в древнюю книгу, между прочим, в Средневерхненемецкую, и вижу там: «Небеса прославляют беспредельную честь», хотя она и озаглавлена: первая труба в органе Иоганса.
Cон № 8. Отправляюсь я с моей невестой в поход, а рядом, параллельно нам, путешествует Ной с двумя девушками. И как-то Ной говорит нам о том, что в этом путешествии, которое возвращает нас назад к Богу, нас прибило к одной узкой щели, которая ведет по улице и над которой нависают горы, подступающие со стороны Италии. И моя невеста могла бы проскользнуть в нее, да только мне не хотелось даже пробовать это, настолько зловещей показалась мне эта щель.
Как «моисеитные» сны можно понимать его сны № 7 и № 8.
Этот случай может служить нам парадигмой того факта, что манифестные каиниты также могут видеть мощные Каиновы сны. Ибо этот мужчина вел себя как крайне выраженный Каин даже по отношению к сеансам психоанализа. В качестве примера мы приводим здесь запись в протоколе одного сеанса.
После того, как пациент спонтанно прервал анализ на две недели и стал анализировать себя сам, он привел один сон, в котором он подвергался операции на брюшной полости. И об этом он сказал следующее:
«Я нахожусь здесь с открытой дырой в животе. Так это и есть анализ, который хлопочет в моих внутренностях? Я же вишу над пропастью. Я хотел бы вскочить и задушить вас. У меня есть сумасшедшая мысль убить вас! Для чего мне нужно иметь в себе этого Каина? Чтобы идти с ним против отца? Или против воспитательницы? Или против матери? Ах, эта накопившаяся до отказа злость! Ну, раз у меня не было матери, так пусть теперь у меня будет Каин! Я ж почти уже задыхаюсь! Я ищу выход. Если я и уничтожу вас всех, на этом я все равно не успокоюсь. Это пустота… Я хотел бы всех их (я имею в виду отца, мать, воспитательницу, аналитика) колесовать, раздавить, мучить… я уничтожил бы их, я бросил бы их всех в расплавленный свинец, взмахнув мечом, я бы их расчленил… (Он действует внутри меня все сильнее…) Он не помогает мне, он меня душит, меня тошнит от него… (После некоторой паузы он продолжает:) А все-таки это что-то иное! Я мог бы в течение часа выражать этот каинитический оргазм… Я не продвинулся вперед в анализе ни на шаг. Он не поможет мне… Туман… Огонь… Убийство… Серп… Это Каин… Я знаю, что это такое. Это не кое-что личное… это уже кое-что родовое…
В конца анализа он признался, что не хотел аналитика из зависти, подозревая, что тот мог бы добиться успеха в его излечении.
Мы завершаем здесь этот достаточно разнообразный ряд имевшихся в нашем распоряжении снов Каина с надеждой, что те из наших читателей, в чьих снах действует натура Каина, осознают в бодрствующем состоянии то, что они еще не освободились от своего комплекса Каина.
Каин – заурядный человек
Практический психолог встанет перед одной из самых трудных задач, если он попытается найти Каина среди заурядных людей, пользуясь исключительно беседой. Даже для того чтобы увидеть Каина, манифестировавшего приступом, врачу необходимо иметь особое счастье. Каинитические приступы происходят, по-видимому, лишь иногда и очень редко именно на приеме у врача или психолога. И поэтому обратить на них внимание они могут в большинстве случаев лишь после того, как им скажут вслух о случившемся приступе или, соответственно, о разрядке каинитических аффектов. Естественно, что в тех случаях, когда скрытый Каин проявляет себя в типичных пароксизмально-невротических, психотических, криминальных или антисоциальных действиях или психосоматически, можно – как было рассмотрено и показано на предыдущих примерах – узнать его, это не составит особого труда. Зато в случае так называемого «заурядного Каина» приведенных признаков Каина явно недостаточно, так как зачастую они превосходно маскируются повседневными чертами характера (камуфляж как реактивное образование). Похоже, что характер является достаточно надежным убежищем для Каина.
Как известно, искусство маскировки Каина безгранично. И хотя некоторые из этих техник маскировки под заурядного человека уже известны (см. ниже), психолог, тем не менее, не должен закрывать глаза на экспериментальную диагностику побуждений и Я, так как Каина она обнаруживает – несмотря на всю его маскировку – чрезвычайно успешно.
В таблице 5 нами представлены различия между эдиповым комплексом и комплексом Каина. В ней же указано, что комплекс Каина становится видимым в середине, а эдипов комплекс, наоборот, мы можем обнаружить в крае тестового профиля (см. примечания 110 и 111). То есть в эксперименте, через особые реакции выбора, эдипов комплекс становится видимым в векторе контакта, а комплекс Каина – в векторах аффектов и Я.
Далее мы попытаемся дать описание нескольким вариациям заурядного Каина. На основании судьбы аффектов у Каинов можно выделить следующие вариации:
1. Заурядный чистый Каин, доверху накопивший в себе грубые аффекты, который свою чрезмерную тенденцию к значимости подавляет настолько умело, что в будничной жизни он становится незаметным. Однако благодаря тесту мы его все же замечаем.
2. Заурядный Каин, легко узнаваемый по тому камуфляжу, за которым он прячется. В частности, его можно обнаружить по «отрывистой» манере говорить.
3. Стыдливый заурядный Каин, грубые аффекты которого также накапливаются, однако закамуфлировавшись неадекватной для него стыдливостью, он появляется всегда как абсолютно безвредный человек. Особенно такой вид маскировки предпочитают эксгибиционисты.
4. Мнимо авелезированный заурядный Каин накапливает внутри себя свои грубые аффекты, сдерживая при этом как их, так и свою завышенную тенденцию к значимости. Снаружи кажется все так, как будто бы и на самом деле он является чистым, добросердечным Авелем. Хотя по вопросу справедливости и несправедливости внутренне он совершенно амбивалентен, тем не менее свою внутреннюю злость он пытается замаскировать манерами поведения Авеля. Более того, в этом маскировочном одеянии он может появляться в обществе даже в качестве священника, член церковного совета, руководителя детского дома или органов соцобеспечения, в качестве врача, воспитателя или медицинской сестры, но под маскирующим его одеянием он остается все тем же Каином.
К этим четырем формам заурядного Каина мы прибавим еще и пятую форма проявления, которую представим ниже, при обсуждении каинитической тенденции к насилию. В тестовых профилях распознаются эти экзистенции Каина относительно легко. Однако мы не имеем права уклоняться здесь и от ответа на следующий вопрос: что же понимает психология под понятиями «грубые аффекты» и беспредельная тенденция к значимости?
В связи с обсуждением депрессивных самоубийств уже упоминалось, что психология судьбы понимает аффект как интенциональные, конкретные и, следовательно, направленные чувственные сигналы соответствующих состояний в жизни побуждений и Я. Аффекты отличаются от настроения тем, что они всегда направлены на какое-то лицо или вещь, интенциональны и зависят от определенного раздражителя. Настроение же, напротив, – это не направленное, а беспредметное, независимое и потому изначальное, фундаментальное ощущение своего существования.
К сожалению, в настоящее время глубинная психология еще не располагает современным учением об аффектах, которое было бы равноценным учению о побуждениях. Поэтому мы и вынуждены принимать старое феноменологическое разделение аффектов Фомы Аквинского (1225 или 1227–1274), который, опираясь на Аристотеля, разделял аффекты на две категории:
I. Аффекты вспыльчивости (vis irascibilis[21]): 1) гнев; 2) ненависть; 3) зависть; 4) ревность; 5) боязнь.
II. Аффекты вожделения (vis concupiscibilis[22]): 1) тоска; 2) желание; 3) любовь; 4) смелость; 5) сочувствие; 6) радость [112 a, b].
Аффекты I категории мы относим к грубым, каинитическим, а II категории – к тонким, мягким аффектам Авеля.
Определение понятия единого аффекта мы нашли в «Этике» Бенедикта Баруха де Спинозы (1632–1677). Хотя он так резко и не разделял друг от друга побуждение и аффект и, кроме того, допускал смешение представлений о настроении и аффекте [113], его определение грубого аффекта является настолько чеканно четким и ясным, что мы все еще считаем его наиболее подходящим. Однако в этом старом определении нам приходится постоянно заменять слово «траур» на слово «зло», а слово «идея» на слово «представление», чтобы сделать смысл этих понятий понятным для сегодняшней психологии. Определение Спинозы мы приведем дословно:
«Под аффектом я понимаю, – пишет Спиноза, – аффектацию (возбуждение, раздражение) тела, которая увеличивает или уменьшает силу воздействий тела и в то же время содействует или противится идее (= представлению) этой аффектации» [114].
Гнев – «это жажда причинить зло тому, кого ненавидишь, у разозлившегося от этой ненависти» [115]. Таким образом, ненависть, согласно Спинозе, предшествует гневу.
Ненависть: «Тот, кто кого-то ненавидит, будет стремиться причинять ему зло, если только он не боится, что этим большее зло он причинит себе сам. <…> Тот, который что-то ненавидит, стремится вещь, которую он ненавидит, удалить от себя или разрушать» [116]. Также и «недооценка» другого является ненавистью, так как она означает, что у того, кого мы ненавидим, не осталось ничего такого, чтобы нас устраивало [116].