Его руки вновь стали теплыми и нежными. Он обнял сморщенную уродливую фигурку, погладил по редеющим волосам. Поднял подбородок Мары и заглянул в глаза.
Мир остановился. Время сгустилось. И на боку Кайроса появилась новая трещина, сочившаяся сукровицей.
– Послушай, – начала торопливо Мара.
Но Дэн остановил:
– Не надо. Когда теряется видимость, остается суть. Я просто этого не знал. А ты боялась сказать.
Он поцеловал ее.
– Мы все равно не были вместе. Так зачем жалеть о том, чего нет и не будет? Надо просто выбрать день и умереть. И пусть день будет солнечным.
Пошел навстречу Софье, весело насвистывая.
Старуха схватила его за запястье и что-то зашептала. Ветер отнес ее слова в море, Сара и Вадим ничего не услышали.
Сухопаров все так же стоял, бессмысленно уставившись в пустоту.
Дэн вырвал руку, приблизился к камню.
Кайрос шевельнулся, принимая очертания распятой человеческой фигуры.
Дэн усмехнулся и лег в подготовленное ложе.
Камень вздохнул, принимая подношение.
Дэна не стало.
– Зачем? – спросил Вадим.
– Он верил, что так спасет мать, – ответила Мара. – Софья пообещала вернуть ее. Первая жертва.
– Она это сделает?
– Нет.
– Теперь Сара! – каркнула Софья.
– Да гори оно! – пробормотала рыжая. – Это что, действительно всерьез?
– Всерьез, – ответила Мара.
Их руки переплелись. Шестой палец коснулся холодной ведьминой ладони.
– А я знала, что ты вот такая, – сказала Сара. – И такой ты мне больше нравишься.
– Почему?
– Комплексов стало меньше, – кривая улыбка. – Не понимаю, зачем это все? Что-то вроде подвига, да? Герой жертвует собой ради человечества?
– Что-то вроде.
– Будет очень больно?
Верьмневерьмневерьмневерьмне…
– Не почувствуешь.
– Тогда ладно, рискну. Ради памяти мамы.
– Сара! – крикнул Вадим.
Не оборачиваясь, она махнула рукой. Пустое…
Широкие юбки взметнулись оранжевым огнем, и Сара, танцуя, направилась к Кайросу.
Софья обняла было за плечи – Сара отстранилась.
Кайрос чуть изменил формы, и Сара легла в камень, как в пуховую постель.
Мгновение, и ее не стало. Только старый потертый гранит сверкнул красным бликом.
– Вадим!
– Меня обнимешь, красавица? – Ни намека на насмешку. – Как-то глупо все. Вроде и жил, а пожить толком и не получилось. Сын…
– С ним все будет хорошо, – Мара потерлась лбом о его плечо, остужая. – Я позабочусь о мальчике.
Поймименяпоймименяпоймименяпоймименя…
Вадим шел тяжело, оставляя на горячем песке мокрые следы.
Софья и тут пристроилась. Схватила за рукав, засеменила рядом, что-то обещая.
Вадим оттолкнул старуху и тяжело опустился в каменное кресло.
Там, где он сидел, теперь струилась вода.
– Петя! – Мара ласково подула Сухопарову в лоб.
Взгляд Сухопарова обрел осмысленное, но отчаянное выражение:
– Я убил ее. Она спала, а я убил. Вот так, – огромные ручищи сделали круговое движение, показывая. С ладоней просыпалась черная земля. Сухопаров вдохнул ее запах и жалко улыбнулся: – Мы пожениться хотели. Лара сказала, что родит мне детей. Много детей. И жить мы будем хорошо.
– Лара?
На лбу появилась складка. Сухопаров думал.
– Кира. Ее звали Кира.
Простисебяпростисебяпростисебяпростисебя…
Сухопаров растерянно оглянулся и, услышав зов, пошел навстречу Кайросу.
Софья перехватила его уже у самого камня.
Сухопаров оттолкнул ее и вошел в огромную расщелину, из которой сыпалась земля.
– Ну, вот и все, Марушка. Квиты, – сказала Софья.
Напитавшись чужой силой, она сбросила оболочку Алисы, как змея сбрасывает кожу.
– Ради чего? – спросила Мара.
– Так и не поняла? Мы же с тобой сто раз об этом говорили! – Сбросила одежду и, нагая, подошла к камню. – Во мне сила четверых. Силу ведьмы – тебе. Жертвую.
Кайрос принял и ее. Огромный и неповоротливый, он растекся по берегу, и коснувшись воды, застыл, тяжело дыша.
Мара судорожно рылась в ящиках памяти, открывая то один, то другой. Теперь, когда время застыло перед схваткой рождения, она пыталась вспомнить то, что когда-то посчитала неважным и ненужным.
Зачем ей я? Зачем?
Не то, не то, не то…
Она выбрасывала воспоминания, как женщина выбрасывает из шкафа тряпку за тряпкой, едва не плача – нечего надеть. И уже совсем отчаялась, когда из старого ломаного ящика достала то самое, стертое, полуистлевшее…
Вот оно!
Это было перед самой поездкой в Германию. Мара искала паспорт в ящике стола и наткнулась на журнальную статью. Одна из цитат обведена красным:
«Прошлое находит отражение в хронологическом, биологическом возрасте. Настоящее – в социальном возрасте. Будущее – в историческом возрасте».
Мара посмотрела на фотографию автора и почему-то сразу поняла, что это ее отец.
Софья на сделанное открытие прореагировала как всегда – равнодушно:
– Нашла, кого в отцы записать! Впрочем, не дурак. Главное уловил: история и будущее суть одно и то же. Истинная власть открывается, когда помнишь прошлое, живешь в настоящем и знаешь будущее. Глуп тот, кто думает, что в прошлом можно исправить будущее или в будущем – прошлое. Ключ в настоящем. В настоящем все сходится и все вершится. В нем соединяются три возраста человека – биологический, социальный и исторический. И возникает Кайрос. На мгновение, но возникает. Важно его ухватить.
– Зачем он тебе? – спросила тогда Мара.
– Чтобы в людей играть. Люди – самые интересные игрушки. Бог это давно понял. Вот и я хочу попробовать, каково это.
– Ну а я тебе зачем? Четыре элемента, одна ведьма. Все подобрано. Отпустила бы меня?
– Без тебя ничего не получится. В тебе сила ведьмы.
Тогда Мара приняла эти слова за скупое проявление любви. И только сейчас, на берегу северного моря, поняла истинное значение слов.
На камне проявились очертания женского тела.
Кайрос творил.
Четыре элемента подобны Сфинкс. Крылья Сфинкс – воздух, женская грудь – вода, бычье тело – земля, львиные лапы – огонь. Встретив человека на своем пути, Сфинкс задает три вопроса, каждый последующий проще предыдущего. Это ловушка. Истинная простота спрятана в сложности, а сложность в простоте.
Как же она раньше-то не поняла!
Время – высший дар, в нем заложено все – от рождения до смерти, в нем любовь и желания. Как получить все это? Принести жертву. Каждый принес свою. Принесла и Софья – ведьминскую силу. Но, впитав в себя все мощь четырех элементов, без ведьминской силы она не сможет управлять. И чтобы вернуть ее, нужна другая ведьма, из родной плоти и крови. Это как переливание крови.
Тело Софьи казалось молодым и упругим, но – казалось… Из недр Кайроса вырвался земляной столп, осыпая пробуждающуюся плоть ссохшимися комьями. Они больно барабанили по лицу, обнаженному животу и бедрам, рассыпались и утрамбовывались. Пока на поверхности Кайроса не образовался земляной саван.
Море поднатужилось, пошло волной и накрыло берег ледяным полотном.
Софья лежала на холодном камне и не могла пошевельнуться.
Кайрос запузырился, закипел, забурлил.
И со всех сторон ведьму охватило пламя. Оно билось в агонии темными всполохами, похожими на венозную кровь. И исчезло, когда Софья сделала первый вздох.
Легко соскочила с каменного ложа, ощупала себя и рассмеялась. Все так, как и задумано.
Молода. Сильна. Вечна.
Кайрос наблюдал.
– Марушка…
Мара не отозвалась. Так же сидела на пригорке посреди низкорослого шиповника и смотрела, как к горизонту плывут камни.
– Упрямая… Все равно свое возьму.
– Попробуй.
Софья нарисовала знак огня, метнула во внучку.
Мара сорвала другую травинку.
– Это все, на что ты способна?
Знак воздуха.
Знак воды.
Знак земли.
Кайрос усмехнулся.
– Совсем разучилась? – спросила Мара.
Софья взвыла от боли, получив ответный удар.
Мара при этом даже не шевельнулась.
– Но как? – неверяще спросила Софья. – Я же все сделала правильно.
Мара подбросила старую тетрадь.
Ветер подхватил листы бумаги, огонь поджег…
– Прикосновение, бабушка. Всего лишь прикосновение. Ты забыла о прикосновении к элементу.
– Я прикасалась к каждому.
– К этому времени они были уже пусты. Каждый добровольно отдал мне свою силу. Понимаешь? По доброй воле.
– Но почему?
– Она для них ничего не значила. Значение имело нечто иное. Для Дэна – мать, которую ты забрала. Для Сары – ее свобода и обретение себя. Для Вадима – больной сын. Для Сухопарова – возможность жить нормальной жизнью с женщиной, которая его любит таким, каков он есть. Ты собиралась играть в людей, но так и не поняла: в них не играют, люди сами по себе живут. В прошлом, в настоящем, в будущем. Мне об этом сказал мой отец. И, ты права, он совсем не глуп.
Камни длинной неповоротливой вереницей плыли за край моря. Кайрос ждал.
– И что теперь?
– А теперь я собираюсь все исправить, – ответила Мара. – Ведьма имеет право на одно желание. Ты сама так говорила.
– И что же ты хочешь?
– Дать каждому жизнь…
– Которую он хочет?
– Которую он заслуживает.
Мара подошла к камню и как когда-то коснулась его шершавой теплой спины.
– Ты знаешь, что делать, – сказала тихо. – Ведь ты так долго этого ждал.
И через тысячу лет пройдет всего лишь мгновение.
Исходная точка рисунка судьбы.
Точка выбора.
Холодный апрель с его северными ветрами и промозглым же северным дождем сменил жаркий пыльный май. Город стремительно пустел, поминутно сдавая наступающему пеклу улицы, мосты, площади. Капитуляция неизбежна.