— Кроме него не нашлось наследников? — удивилась я.
— Еще как нашлись… И дядя, и сводный брат, и тетка с племянницей… Да всех и не перечислишь. Но вот беда — никто из них не годился на ту роль, которую уготовил темный властелин для своего стража, хозяина надела приграничных земель. Немалого надела, который занимает едва ли не одну пятую от всех Темных земель.
— Подожди, я запуталась. — Я помотала головой. — Разве эти земли не принадлежат этому… Темному плас… властелину, ну, здешнему императору?
— Нет, — огорошила меня белка. — В Темных землях есть темный властелин. Он — закон и верховный правитель, а еще хранитель Врат бездны. А есть стражи. Это не должность, а скорее титул. — Рыжая на миг задумалась и, почесав затылок, пояснила: — В твоем мире ближе всего к этому титулу — князь. Стражам принадлежат независимые земли: они вроде бы и подчиняются монарху, но не совсем…
— И сколько таких вот стражей? — полюбопытствовала я.
— Родов-то? — уточнила рыжая и тут же ответила: — Сейчас уже четыре. Хотя раньше больше было. Но у Найрисов и Мероссов владения чуть больше носового платка: только и осталось, что воспоминание о былом стражеском величии. А про род Блеквуд-Бьерк — тут и вовсе особый разговор. Эти белые чернокнижники уже вторую сотню лет мозолят очи обеим владыческим династиям, и светлой и темной.
Почему-то в последних фразах у белки прозвучала даже ностальгия… Словно о верных то ли друзьях, то ли врагах (хотя порою это одно и то же) рассказывала.
Я еще собиралась спросить, отчего Деймон не хотел становиться наследником, что случилось с предыдущим главой рода и… Но тут рыжая, громко чихнув, возвестила:
— Пришли, — и ткнула лапой в одну из дверей.
Похоже, она просто виртуозно ушла от ответа на еще не прозвучавший вопрос. Но я не стала настаивать на продолжении столь познавательной для меня беседы. Увы, припереть белку к стене, чтобы она выложила все, что меня интересовало, не имелось никакой возможности — она попросту могла исчезнуть в любой момент. Да и портить отношения со своей шизофренией… Но это не значит, что при следующем удобном случае я не задам ей очередной вопрос.
Я послушно взялась за ручку и толкнула дверь. Как выяснилось, та вела в кабинет. Просторный, но выполненный в строгих темных тонах. В таком кабинете рабочий настрой появится сам собой.
А затем я взглянула в окно. Оно, высокое и широкое, с низким подоконником, который был на уровне колен, не скрывало красоты пейзажа. Замок стоял на вершине отвесного уступа. Дальше находилось ущелье с долиной. Извилистая река-змея еще не замерзла и казалась почти черной лентой на припорошенной первым снегом земле. Чуть дальше шли горы: не острые пики, а гигантские покатые валуны. Они напоминали мне согнутые спины громадных медведей, навсегда застывших. Вот только шкура таких гигантов — не серый мех, а сосны и ели.
Еще дальше — высокие острые пики, увенчанные сахарно-белыми шапками вечных ледников. Вдали они сливались с низкими пузатыми снежными облаками.
Холодная, величественная и беспощадная красота, которой хорошо любоваться вот так, из окна, стоя рядом с камином в теплом кабинете.
Ветер бился в стекло, нет-нет да и донося заунывный волчий вой. Я поежилась. И тут особо сильный порыв распахнул створки. Те ударились и зазвенели, но не осыпались крошкой стекла. Тяжелые парчовые занавески вздулись парусом. Я враз замерзла и поспешила к окну, чтобы закрыть шпингалет.
Взявшись за створки, я залезла на невысокий подоконник: мой рост не позволял мне просто так дотянуться до шпингалета. И только я хотела закрыть окно, как раздавшийся за спиной крик заставил меня замереть.
— Не смей!
Тихо, как в замедленной съемке, я повернула голову. В дверном проеме стоял Деймон. Чернокнижник тяжело дышал. Непокрытая голова, распахнутая черная кожаная куртка, еще не успевшие растаять снежинки на плечах и волосах — темный был сейчас олицетворением стылого осеннего ветра. Яростного и злого. В одной его ладони танцевал сгусток тьмы, вторую он протянул словно для призыва.
— Не сметь чего? — на всякий случай очень вкрадчиво, словно разговаривая с душевнобольным, уточнила я.
— Прыгать не смей. — Темный впился в меня взглядом.
— Да вроде как и не собиралась… — Я покрепче ухватилась за раму. — Только окно хотела закрыть.
Темный меж тем сделал несколько плавных, текучих шагов ко мне.
— Только закрыть? — спросил чернокнижник, и по его тону я поняла: мне отчаянно заговаривают зубы.
— Да. Точнее некуда, — фыркнула я. И не успела даже ничего сообразить, как меня сграбастали и стянули с подоконника. Бесцеремонно, грубо. Наверняка после этого останутся синяки.
Но только после того, как я оказалась стоящей на полу, темный позволил себе выдохнуть. А потом совершил пасс рукой, и окно захлопнулось само.
— Только закрыть, говоришь? — прошипел явно взбешенный маг. — Эти створки сами собой не распахиваются. На них, после того как моя бабка в седьмой раз пригрозила деду самоубийством, было наложено запирающее заклятие.
— Но они…
— К тому же ты стояла на самом краю, в ритуальном платье для погребений. По-моему, картина однозначная.
— Платье для погребений? — ахнула я и машинально перевела взгляд на белку, которая сидела в кресле как ни в чем не бывало.
— Что тут такого? — Она пожала плечами. — Подумаешь, саван. Зато он теплый, и ты сама его выбрала. Кто я такая, чтобы тебе возражать?
— Зачем?
Желание задушить эту рыжую стремительно перерастало в жизненно важную необходимость.
— Ну я решила: раз уж ты с ума не сходишь, может, его, — белка кивнула в сторону чернокнижника, — свести удастся. Он же на тебя столько всего угрохал. Десять лет жизни отдал зараз и прорву сил! Надо думать. Ведь еще седмицу назад он был вполне себе магом двадцати девяти лет, а сегодня — почти сорокалетний! Вдруг, увидев тебя в саване, готовой выпрыгнуть из окна, он бы тронулся рассудком? Ну хотя бы слегка…
Задушить белку я не успела. Прежде в нее полетел огненный шар. Увы, рыжая исчезла раньше, чем Деймон подпалил ей шкуру. Зато кресло занялось основательно, задымив весь кабинет.
Чернокнижник, ругаясь сквозь зубы, усмирил пламя.
ГЛАВА 4
Мы с темным остались вдвоем. Мне пришлось чуть задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза: ростом Кэролайн была ровно по плечо брюнету. Хотела что-то сказать, но промолчала.
Деймон тоже не говорил ни слова. Лишь внимательно смотрел на меня, словно увидел в первый раз.
Деймон. Страж. Темный. Чернокнижник. С жесткой линией губ, тяжелым взглядом — одним словом, воин. И не важно, где он ведет сражение — на поле брани или в кабинетах. Такой привык побеждать и не отступит. Упрямый. Гордый. Опасный. И сейчас он стоял в каком-то шаге от меня.
Я чувствовала его дыхание, кожей ощущала его взгляд, и от этого у меня внутри словно закручивалась тугая пружина.
— Прости, я не знала… — Слова вырвались сами собой.
— Кэролайн… — начал он сухо, но помедлил и, с усилием усмирив гнев, продолжил: — Кэр, никогда, слышишь, никогда не поддавайся на уговоры этой бестии. Она действительно сводит с ума.
Деймон во время своего монолога, кажется, сам не заметил, как взял меня за плечи и притянул к себе, будто доходчивее пытаясь донести до одной мелкой блондинки сказанное. Хорошо хоть не встряхнул, как нашкодившего котенка. А когда и он и я осознали, что стоим так близко, почти прижимаясь друг к другу, оба замерли, не шевелясь, глядя в глаза друг другу. В горле враз стало сухо. Я сглотнула, поймав себя на том, что сейчас все мое тело превратилось в одни сплошные ощущения.
Сильные руки, что все еще держали мои плечи. В них чувствовалось напряжение до дрожи. Я ловила дыхание темного, вдохи и выдохи, от которых было щекотно и тепло. Странно. Ново. Хотелось отодвинуться и одновременно оказаться еще ближе.
А еще я ощутила ароматы ели и мороза, что исходили от Деймона. Они смешались с чуть пряным запахом его дыхания и кислинкой пота от ворота рубахи, щедро разбавились дымом от полусгоревшего кресла… И все же…
Темный хрипло выдохнул. Заметила, как дернулся его кадык. Деймон чуть наклонился ко мне.
На миг смежила веки. А затем, открыв глаза, выдохнула:
— Извини, я и правда не хотела напугать тебя. Окно действительно распахнулось само.
— Я уже понял. — Чернокнижник опустил руки и нахмурился, будто сам на себя раздосадованный за что-то. — Это рыжая сняла запирающее заклятие. Могу поспорить, что и твоя одежда — ее идея.
Я опустила взгляд, усиленно рассматривая подол.
— Не совсем. Утром я осталась в одном халате и… Но я действительно не знала, что это саван. Я бы никогда… — И, перебив сама себя, предложила: — Может, есть другая одежда? Я с радостью переоденусь.
— Зачем? — Темный изогнул бровь.
— Как зачем? Это же саван. Причем твоей матери… Он наверняка напоминает тебе о ее смерти.
— А с чего ты решила, что моя мать умерла? Она вполне себе здравствует и на той седмице сменила очередного любовника, — сухо отчеканил чернокнижник. — Что же до савана, это у нее было в свое время такое хобби. Кто-то собирает гробы со своих неудавшихся похорон. А вот она — коллекцию саванов. Оные ей шили каждый раз, когда думали, что все, наконец-то лэрисса Райос отправится к праотцам. Но мать назло всем доброжелателям в последний момент оказывалась живой и почти невредимой. Все в лучших традициях истинных черных ведьм.
Я провела рукой по бедру, разглаживая складки.
— Признаться, первый раз встречаю такой саван. Он больше на свадебное платье похож, светлое, пышное…
Чернокнижник снисходительно хмыкнул:
— И много ты видела в своей жизни свадебных платьев и собственно свадеб?
— Только за последний год у алтаря стояла раз пятьдесят, — брякнула я, припомнив, сколько у меня было съемок венчаний.
Темный нервно дернул веком и выдохнул:
— Сколько-сколько?
— Ну да, этот год у меня был не самый удачный. Заказов не так много… — посетовала я.