1 в действительности не является ее началом, поскольку он по определению связан с интерпретантом предшествующего знака. То есть, у символов и знаков нет ни начала, ни конца. Они создают бесконечную цепочку, поскольку рекурсивны. Любой случайно выбранный знак отчасти состоит из другого знака.
Происхождение и состав рассмотренных нами символов указывает на тот факт, что язык, как и другие биологические функции, — явление непростое. Язык возникает из взаимодействия значения (семантики), условий употребления (прагматики), физических характеристик набора звуков (фонетики), грамматики, фонологии (звукового строя), морфологии (способов создания слов, например с помощью суффиксов и приставок или без их помощи) и организации историй и разговоров. Но есть еще кое-что. Язык как целое больше простой суммы его частей. Когда мы слышим родной язык, то слышим не грамматику или отдельные звуки и значения. Мы слышим и моментально понимаем сказанное в его целостности.
Грамматика — не только важный элемент языка, позволяющий ему выполнять свою культурообразующую функцию. Она помогает мыслить яснее. Однако, как бы ни стремились некоторые лингвисты ставить знак равенства между грамматикой и языком, грамматика сама по себе не важнее, чем другие компоненты языка.
Есть несколько причин для того, чтобы отвергнуть идею о центральной роли грамматики для языка. Во-первых, такие языки, как пираха и риау (Индонезия), — это живые языки, в которых отсутствует иерархическая грамматика. Их «грамматика» — немногим более чем бусины на нитке. Это не фрагменты внутри фрагментов[64]. Во-вторых, есть множество свидетельств тому, что символы появились задолго до грамматики. В-третьих, иерархические грамматики там, где они есть, — всего лишь побочный продукт. Как говорил Герберт Саймон, у иерархии есть самостоятельные преимущества в плане обработки информации, хорошо известные специалистам по теории вычислительных систем. Иерархическая организация очень помогает в обработке и извлечении любой информации, а не только такой, с которой обычно имеют дело человеческие языки. Четвертая причина отвергнуть представление о том, что любая структура обладает центральной ролью для языка, — другие животные тоже пользуются синтаксисом. Но если это верно, то способность усваивать синтаксис не является исключительной прерогативой людей. Животные используют определенные формы языковых структур, например попугай Алекс и горилла Коко[65]. Их синтаксис одновременно и не иерархичный, и не рекурсивный, но они тем не менее прибегают к структурно-зависимому мышлению. В-пятых, люди эволюционировали в направлении, противоположном когнитивной ригидности. Животным нужны инстинкты, поскольку их мышление негибко. Но эволюция человека пошла в обратном направлении — к языку и когнитивной гибкости, а не инстинктивному поведению, которое мы наблюдаем у многих животных. То, что люди знают и узнают, основано на местных культурных и даже экологических ограничениях[66]. Они могут вырабатывать очень разные, генетически не запрограммированные структуры. Сходства, обнаруживаемые в различных языках мира, могут рассказать нам о том, как работает человеческая коммуникация, но не об эволюции человека и не встроенных в человека языковых инстинктах.
Тогда что же изобрел Homo erectus? Символы. А от символов — один маленький прыжок до языка. Со временем форма и значение элементов языка эректусов должны были быть упорядочены и, возможно, структурированы, чтобы в какой-то момент произвести более совершенные структуры — примерно такие, как в современных языках. Но как вышло, что люди это сделали, а другие животные — нет? Ответ прост. Все человеческие изобретения создаются и совершенствуются человеческим мозгом. И тут все по-честному — язык выплатил мозгу свой долг, усовершенствовав его, обратив на людей давление культурного и полового отбора, что заставило их лучше общаться.
У нас есть убедительные свидетельства в пользу того, что Homo erectus обладал языком: культурные свидетельства — ценности, структуры знаний и социальная организация; использование и совершенствование орудий (хотя и медленно в сравнении с Homo sapiens); исследование суши и моря, выход за пределы видимого в область вообразимого; символы — в форме украшений и орудий. Только языком можно объяснить культурную революцию Homo erectus.
С появлением первых символов язык эволюционировал относительно быстро. Но по мере развития коммуникативных преимуществ для гоминин росло и эволюционное давление, направленное на способность производить более четкие звуки, вести более долгие и серьезные разговоры. Историю эволюции человеческого языка нельзя рассказать целиком, если непонятно, как проходила физиологическая эволюция гоминин, обеспечившая основу для более сложной и эффективной коммуникации.
Поэтому нам нужно рассмотреть вопросы эволюции нашего мозга и речевого аппарата.
Часть IIБиологическая адаптация человека к языку
5. Люди обзаводятся более совершенным мозгом
СТРАШИЛА: А если я пойду с тобой в Изумрудный город, не даст ли великий мудрец Оз мне немножечко мозгов?
ДОРОТИ: Не знаю. Но, если хочешь, пойдем вместе. Даже если Оз не даст тебе мозгов, тебе ведь не станет хуже, чем теперь?
СТРАШИЛА: Это верно.
Не будь Страшила вымышленным персонажем, он не мог бы быть одновременно безмозглым и болтливым. Конечно же, люди не смогли бы разговаривать без мозга. Но есть сомнения в том, что бедный Страшила понимал, о чем просил волшебника. Если он мог разговаривать без мозга, то так ему было бы даже лучше, потому что, хотя мозг является источником любви, щедрости, музыки и красоты, науки и искусства, он еще и источник терроризма, лицемерия, войн и мачизма. Мозг — причина величайших достижений и корень величайших же провалов нашего вида. Но эволюции нет дела до успехов или неудач, в культурном смысле этих слов, так же как ей нет дела до красоты или зла. Эволюцию заботит физическое выживание наиболее приспособленных.
Мозг гоминин развивался более 7 млн. лет, от Sahelanthropus tchadensis до Homo sapiens, появившегося около 200 000 лет назад. Потом рост и развитие, по-видимому, остановились. С тех пор, как сапиенсы покинули Африку, признаков эволюции мозга среди Homo нет. Если Homo sapiens был умнее Homo erectus и Homo neanderthalensis 200 000 назад, почему люди сейчас умнее тех сапиенсов, которые впервые вышли из Африки? Причин может быть несколько. Возможно, после появления сапиенсов прошло слишком мало времени, чтобы мозг успел измениться; 200 000 лет — очень небольшой промежуток по эволюционным меркам. С другой стороны, согласно ряду теорий, Homo neanderthalensis выделился из Homo heidelbergensis всего за 100 000 лет.
Альтернативная теория «огромного скачка» предполагает, что изменения произошли в течение последних 50 000 лет ввиду появления искусства и рывка в культурной эволюции. Но у нас нет убедительных причин считать такое изменение в археологической летописи результатом биологической эволюции. Культурное развитие, новые впечатления и опыт могли накапливаться постепенно, в определенный момент приводя к изменениям, которые предыдущим поколениям казались чудом (к примеру, Промышленная революция XIX в.). Речь идет о достаточно продолжительном периоде времени. Он мог дать, по меньшей мере, два или три таких «огромных скачка». Так почему мозг существенно не менялся за последние 200 тысячелетий?
Такая остановка в развитии человеческого мозга не является чем-то постыдным. Очевидно, что причина проста — нашему виду достаточно хорошо живется. Homo sapiens прекрасно приспособился с помощью сельского хозяйства и технологий. Наши показатели выживаемости и качества жизни куда выше, чем у других видов. Ни одно известное существо с начала времен, включая наших предков, не смогло так же удачно поймать волну эволюционных изменений, как это сделал сапиенс. Эректусы и неандертальцы не дошли до уровня культурного развития, открывающего доступ к стоматологии, науке, относительно развитой медицине[67]. У них не было соответствующих культурных ресурсов, обеспечивающих большее психологическое и физическое благополучие. У них не было таких интенсивных инноваций, как у сапиенсов. Стало ли это результатом использования языка? Были ли у Homo sapiens лучше развиты языковые навыки, обеспечившие значительные культурные достижения? Ответ такой: все не так просто.
Как мы выяснили, язык не так уж сложен, несмотря на традиционные представления о его загадочности, распространившиеся еще в 1950-х гг. Мы видим обратное: в основе языка — символы и упорядоченность, а такие ингредиенты нашему мозгу вполне по силам. С другой стороны, найти тему для разговора бывает сложно. И это зависит как от культуры, так и от личного интеллекта. По мере эволюции мозга и интеллекта у представителей рода Homo совершенствовался не столько язык, сколько способность им пользоваться. Люди поумнее могут находить лучшее применение известным инструментам. И они могут их улучшать. Но главное преимущество нашего более крупного по сравнению с эректусами мозга состоит в том, что с его помощью мы можем мыслить более абстрактно и использовать унаследованный от эректусов символизм, чтобы создавать собственное искусство и собственные истории. Орудия, технологии и т. п. Сочетание языка, более мощного интеллекта и постепенного накопления знаний — это все, что было нужно для второй когнитивной революции, случившейся около 100 000 лет назад, когда сапиенсы впервые вышли из Африки.