эректусы делали это лучше них. Если бы у тамаринов был более развитый мозг, то они, возможно, сейчас уже изобретали бы язык.
Если все перечисленное верно, то двойное членение в сочетании с жестами и интонацией является основополагающим организационным принципом языка. Когда эти элементы уже появились, следует ожидать, что в языках начнет применяться иерархическая организация, которую специалисты по теории вычислительных систем и психологи считают крайне полезной для передачи и хранения сложной информации.
Фонология, как и другие формы человеческого поведения, ограничивается возможностями памяти и выражения: чем больше в языке компонентов, тем меньше может быть неоднозначность передаваемых сообщений, но тем больше нужно изучить и запомнить. Поэтому на языке, в котором 300 речевых звуков, можно было бы продуцировать менее неоднозначные выражения, чем на языке с пятью звуками. Но за это пришлось бы расплачиваться тем, что язык стало бы сложнее изучить. Фонология организует звуки так, чтобы их было проще воспринимать, прибавляя несколько местных культурных модификаций, являющихся предпочтительными для конкретного сообщества (как в английском: «strength» вместо «tsrength»). Тут мы опять приходим к совместной эволюции речевого и слухового аппаратов. Именно отношениями между ушами и ртом человека объясняется то, какие звуки мы встречаем во всех человеческих языках. Именно это отличало бы звучание человеческой речи от речи, например, гипотетического марсианина.
Конечно, речевой аппарат людей интересен, прежде всего, тем, что ни одна из его частей — за исключением разве что общей формы — не является специализированным речевым органом. Как мы уже выяснили ранее, голосовой аппарат состоит из трех основных компонентов: движущихся частей (артикуляторов), неподвижных частей (точек артикуляции) и частей, генерирующих поток воздуха. Необходимо отметить еще раз тот факт, что эволюция голосового аппарата под задачи речи с высокой вероятностью происходила уже после появления языка. Хотя язык может существовать без развитых речевых способностей (многие современные языки могут использовать свист, мычание или жесты), речи без языка быть не может. У неандертальцев не было таких речевых способностей, какие есть у сапиенсов. Но у них наверняка мог быть вполне работоспособный язык и без голосового аппарата, как у сапиенсов. Для речи неандертальца неспособность произнести /i/, /а/ и /u/ (по крайней мере, согласно Филипу Либерману) представляла бы некоторое ограничение, но эти «кардинальные» или «квантальные» гласные не являются ни необходимым, ни достаточным условием существования языка (не необходимым, поскольку нам известны языки жестов; не достаточным, поскольку их могут произносить попугаи).
Как мы уже упоминали, речь улучшается, когда слух эволюционирует совместно с речевым аппаратом. Это значит, что уши и рот просто эволюционировали в паре. Следовательно, у людей лучше и лучше получалось слышать те звуки, которые мог произнести их рот, и выговаривать те звуки, которые им было проще расслышать.
Отдельные звуки речи (фонемы) производятся артикуляторами: преимущественно языком и губами, касающимися или приближающимися к точкам артикуляции: альвеолярной дуге, зубам, нёбу, губам и т. д. Некоторые из этих звуков громче других, поскольку они в меньшей мере препятствуют потоку воздуха, выходящему изо рта (или, во многих случаях, из носа). Это гласные. При произнесении гласных никогда не происходит прямого контакта между артикулятором и точкой артикуляции. Другие звуки полностью или частично препятствуют прохождению потока воздуха через рот. Это согласные. С помощью согласных и гласных поток звуков, производимых говорящим, можно организовать таким образом, чтобы добиться максимальной информационной насыщенности (согласные обычно передают больше информации, чем гласные, поскольку их число больше) и четкости восприятия (согласные легче воспринимать в разных положениях в потоке речи, например когда они непосредственно предшествуют гласным или следуют за ними в начале или в конце слова). Гласные и согласные, поскольку речь у нас не цифровая, а представляет из себя скорее непрерывный поток артикуляционных движений, «ассимилируются» друг с другом, становятся в некоторых контекстах более похожими, хотя контексты эти в зависимости от языка могут различаться. Когда носитель английского языка произносит слово «clock», звук «k» на конце этого слова произносится немного дальше, чем, например, в слове «click». Так происходит потому, что гласный «о» расположен дальше, чем гласный «i», который артикулируется ближе к зубам. В этих случаях гласный «подтягивает» согласный к собственному месту артикуляции. Дополнительные модификации звуков улучшают восприятие речи. Еще один пример — это придыхание, дуновение воздуха, происходящее при произнесении звука. Или озвончение — то, что происходит, когда голосовые связки вибрируют при извлечении звука. Силлабическая (слоговая) структура — еще одна модификация, происходящая, когда слоги произносятся по-разному в разных позициях. Это заметно, например, при произнесении «l», когда звук находится в конце слога, как в слове «bull», в отличие от «l», произносимого в начале слога, как в слове «leaf». Придыхание можно увидеть. Для этого поместите лист бумаги в двух-трех сантиметрах от своего рта и произнесите слово «paper». Вы заметите, что бумага двигается. Теперь сделаем то же самое со словом «spa». На звуке «р» в слове «spa» бумага двигаться не будет, если английский — родной язык говорящего.
Такие модификации носители языка часто игнорируют при продуцировании речи, потому что они являются просто «дополнениями», а не частью извлекаемого звука. Поэтому носители английского, как правило, не замечают разницы между [p] в «spa» и [ph] в «paper», где индекс «h» после согласного указывает на придыхание. Но лингвисты проводят различие между этими звуками. Многие говорящие часто не знают об этих модификациях, и, чтобы научиться их различать, приходится прилагать усилия. Изучением фонетических характеристик звуков, без учета того, как их воспринимают и организуют говорящие, занимается фонетика. Изучение эмического знания говорящих, а также того, какие улучшения игнорируются носителями языка, какие звуки являются для них целевыми, — предмет фонологии.
Если говорить о фонологии, есть давняя научная традиция, разбивающая основные звуки, гласные и согласные, на группы по фонетическим признакам: [+/- звонкий] — «звонкий/глухой», [+/- корень языка поднят], как в упомянутом ранее примере со звуком /i/в слове «beet» и звуком /i/в слове «bit». Но исследование эволюции языка не пострадает от того, что исследователь решит проигнорировать подобные мелкие детали.
Продолжая двигаться вверх по фонологической иерархии, мы снова приходим к слогу «the», который вводит двойное членение в организацию звуков речи. Чтобы уточнить сказанное нами об этом слоге ранее, рассмотрим слоги на рис. 27.
Рис. 27. Слоги и сонорность.
Учитывая сказанное нами ранее о явлении сонорности, следует ожидать, что слог [sat] будет допустимым ceteris paribus[141], тогда как слог [lbad] — не будет, поскольку в последнем случае сложнее воспринимаются входящие в него звуки.
Следовательно, слог — это иерархическая, нерекурсивная структура речевых звуков. Он служит для улучшения восприятия фонем и часто выполняет функцию основного ритмического элемента языка. Опять-таки, с учетом исключительной полезности для восприятия речи, появление слогов могло начаться довольно рано, когда в языке формировалась связь между звуками и значениями. Они стали простым и удобным дополнением к речи, значительно улучшающим восприятие речевых звуков. Естественные ограничения слуховой и речевой систем человека должны были оказывать давление на говорящих, приводя к тому, что они быстро научились слышать и продуцировать слоги.
Однако после появления слогов, сегментов и других элементов фонологической иерархии они должны были пройти культурный отбор. Другими словами, они подвергались изменениям с учетом местных предпочтений, не учитывающих принцип простоты произношения или продуцирования. Такая переработка полезна для групповой идентификации, а также для восприятия звуков, стоящих в определенных позициях в словах. Поэтому иногда изменения мотивированы простотой восприятия или произношения, а в других случаях — культурными причинами, то есть для продуцирования звуков, идентифицирующих группу как источник этих звуков, поскольку представители определенной культуры могут предпочитать одни звуки другим, одни изменения другим и т. д. Набор звуков в конкретном языке также может ограничиваться культурой. Все это означает, что в ходе развития языка возникает ряд культурных предпочтений, в соответствии с которыми из всего спектра звуков, которые может производить и воспринимать человек, отбираются те звуки, которые характерны для конкретной культуры на определенном историческом этапе эволюции языка. После того как произошел такой отбор, предпочтительные звуки и структуры будут со временем изменяться под влиянием артикуляционного, слухового и культурного давления или контакта с другими языками.
Среди прочих элементов фонологической иерархии выделяют фонологические группы, то есть объединения слогов в фонологические слова или элементы, более крупные, чем слова. Такие группы или слова тоже являются формами сцепления, дающими опору рабочей памяти и способствующими более быстрой интерпретации передаваемой информации. Эта сегментация имеет дополнительную опору в виде жестов и интонации, которые еще больше подкрепляют восприятие и рабочую память. Таким образом, объединение более мелких языковых элементов (например, слогов) в более крупные (например, слоги, слова или группы) способствует коммуникации. Сами группы и слова объединяются в более крупные группировки, которые некоторые лингвисты называют «контурами» или «дыхательными группами», — это сочетания звуков, выделяемые на основе интонации или дыхания. Мы упоминали, что тон, громкость и продолжительность некоторых слов или групп можно использовать, чтобы разделять, например, новую и старую информацию — скажем, обсуждаемую