ть из Вселенной беги. А куда, спрашивается, бежать? Вселенная-то – одна. Второй Вселенной нет.
Короче говоря, инопланетяне решили поступить с людьми точно так же, как люди поступают с тараканами. Человек ведь, едва заметив таракана, сразу же хватает баллончик с газом и – пшшш… на беднягу. Вот точно так же и инопланетяне с людьми поступили – пшшш… на человечество из баллончика.
И на Земле не осталось ни единого человека.
Не стало больше слышно ни грохота поездов, ни гудения самолетов; ни визга, стука и скрежета других плохо сконструированных механизмов. Воздух, некогда загрязненный мешаниной всяческих человеческих шумов, стал тих и свеж. Земля начала зарастать лесами, потому что их некому было вырубать. Затянулись озоновые дыры, потому что земную атмосферу некому было отравлять. Океаны и моря, реки и озера очистились от грязи, потому что некому было их загрязнять. Львы, орлы и куропатки, рогатые олени, пушистые норки, гуси-лебеди, золотые рыбки… словом, все жизни на Земле начали спокойно жить и не тужить, потому что некому было их убивать – ни из-за мяса, ни из-за шкурок, ни из-за спортивного интереса… В общем, без людей на Земле стало как в раю: тишь да гладь, да божья благодать.
А потомственного космонавта Игорька инопланетяне забрали на свою планету, как типичного представителя исчезнувшего вида. Там они его поместили во что-то типа зоопарка. А чтобы Игорек чувствовал себя как дома, ему создали обстановку максимально приближенную к земной. Правда, стен в домике, где жил Игорек, не было – чтобы посетители «зоопарка» могли за ним наблюдать. Поначалу Игорька это немного напрягало. А потом – ничего. Привык. И даже позволял посетителям кормить себя сладостями, гладить по спине и чесать за ушком.
Черные мысли
старика Филимонова
Жил-был старик Филимонов. И вот как-то не спится ему ночью. Бессонница замучила. Понятное дело – стариковское. Ворочается Филимонов справа налево и слева направо – сна ни в одном глазу. И лишь под самое утро начал он, наконец-то, засыпать – а тут вдруг за окнами:
Фьюти-фьюти-фью…
– птичка засвистела.
Сон с Филимонова как ветром сдуло. А птичка знай себе насвистывает:
Фьюти-фьюти-фью…
И только тут дошло до старика Филимонова, что никакая это не птичка – а просто-напросто у одной из машин, стоящих у дома, сигнализация сработала.
И работает, и работает… и работает, и работает…
«Вот гад, – думает старик Филимонов о владельце этой машины, – чтоб ты на своем драндулете гробанулся!»
А наутро пошел старик Филимонов в магазинчик – за кефирчиком, а навстречу ему сосед-рыбак.
– Слыхали новость? – говорит. – Иванов из пятой квартиры на своей машине разбился.
– Как разбился?! – спрашивает старик Филимонов, тотчас вспомнив свою ночную мысль.
– Насмерть, – ответил сосед-рыбак и отправился на рыбалку.
А старик Филимонов думает: «А что если этот Иванов потому и разбился, что я о нем «черной» мыслью подумал? Выходит, я могу убивать одной только силой мысли».
И чтобы это проверить, старик Филимонов, глядя вслед удаляющемуся на рыбалку соседу-рыбаку, подумал: «Чтоб ты утонул на своей рыбалке».
Дело в том, что старик Филимонов соседа-рыбака не очень-то любил. Точнее сказать, совсем не любил. А еще точнее – так и вовсе ненавидел. Сосед-рыбак с рыбалки всегда много рыбы приносил, но ни разу старика Филимонова даже рыбным хвостиком не угостил.
На следующее утро снова отправился старик Филимонов в магазинчик – за кефирчиком. А навстречу ему – жена соседа-рыбака. Вся в слезах.
– Что случилось? – спрашивает у нее старик Филимонов.
– Муж мой на рыбалке утонул, – плачет-заливается соседка.
«Моя работа», – с удовлетворением думает старик Филимонов.
И с тех пор у старика Филимонова не жизнь пошла, а одно сплошное удовольствие. Сидит, к примеру, старик Филимонов у телевизора, а по телевизору президент какой-то страны выступает, и та-а-ку-у-ю чушь несет, что старику Филимонову слушать противно. Старик Филимонов тут же хмури набровит… ой, то есть – наоборот – брови нахмурит и подумает про этого президента «черной» мыслью: «Чтоб тебя террористы бомбой взорвали»! А на другой день – БА-БА-А-Х! – президента взрывают бомбой.
Или, еще, к примеру, сидит старик Филимонов у открытого окошка, а в доме напротив, тоже у открытого окошка, сидит какой-то пацан и слушает песенки через мощные динамики:
Я люблю тебя,
Тра-ля-ля-ля-ля.
Ты любишь меня,
Тра-ля-ля-ля-ля.
Солнце встает,
Тра-ля-ля-ля-ля.
Это наша заря,
Тра-ля-ля-ля-ля…
У старика Филмонова аж в ушах звенит от этого «тра-ля-ля-ля-ля». Но теперь-то старик Филимонов такие проблемы быстро решает. Тотчас же брови нахмурит и подумает об этом пацане «черной» мыслью: «Чтоб ты…» И не успеет он эту «черную» мысль даже до конца додумать, – как пацан отправляется в полет. С шестнадцатого этажа.
«Вот тебе и «тра-ля-ля-ля-ля», – усмехается довольный старик Филимонов.
Таким образом, у старика Филимонова все шло лучше не́куда; пока однажды не решил он подумать не «черной» мыслью, а – «белой». «Раз все мои «черные» мысли сразу исполняются, почему бы и «белым» сразу не исполняться?» – рассудил старик Филимонов и тут же подумал «белой» мыслью. Про себя, естественно, подумал: «Хочу, чтобы мне принесли целое море цветов».
И его желание исполнилось. Правда, не сразу, а на третий день. Потому что в первый день старик Филимонов скоропостижно скончался. На второй день родственники ему гроб покупали, справку о смерти оформляли… А на третий день те же самые родственники принесли старику Филимонову на кладбище целое море цветов, на радостях, что старик Филимонов наконец-то помер, и теперь все его денежки, им – родственникам – достанутся.
Но дело не в этом, мои маленькие читатели и читательницы. А дело в том, что если ты желаешь другим плохого, а себе хорошего, то твое хорошее, рано или поздно, тоже превратится для тебя в плохое. Как говорится – «на чужом несчастье своего счастья не построишь».
Хотя… хотя, с другой стороны – многие, как раз и строят свое счастье исключительно на несчастьях других; строят – и при этом прекрасно живут. Но это уже совсем другая история – не про старика Филимонова.Мяфченька и Гафченька
Жила-была одна девочка. Имя ее для нашей истории значения не имеет, а вот прозвище – имеет. Мама и папа называли дочку – Мяфченька. Она и впрямь была похожа на котеночка: ласковая, игривая, с пушистыми волосами… А как она звонко смеялась, будто колокольчик весело звенел: дзинь-дзинь-дзинь… Все Мяфченьку обожали – и в школе и дома. В школе учителя не могли нарадоваться на ее поведение и отличные знания. Когда, к примеру, учитель задавал какой-нибудь сложный вопрос, Мяфченька всегда первая тянула руку: «Можно, я отвечу?!» А дома мама с папой не могли нарадоваться на мяфченькино трудолюбие. «Можно, я сбегаю в магазинчик за продуктами?.. Можно, я посуду помою?.. Можно, я пол подмету?..» – ежедневно слышали родители от Мяфченьки.
И вот однажды Мяфченька попросила маму с папой:
– Можно, я мусорное ведро вынесу?
– Хорошо, Мяфченька, вынеси, – разрешили ей родители.
И Мяфченька побежала к мусоропроводу. Только открыла она крышку мусоропровода, только собралась мусор выбросить, как вдруг из мусоропровода донесся таинственный голос:
– Мяфченька-а-а… Мяфченька-а-а…
– Ой, – от неожиданности ойкнула Мяфченька. – Кто это меня там зовет?
– Это я тебя зову, – отвечает таинственный голос.
– А ты кто? – спрашивает Мяфченька.
– Я – Гафченька, – говорит таинственный голос.
– А что ты делаешь в мусоропроводе? – интересуется у него Мяфченька.
– А ты полезай сюда, – вкрадчиво так предлагает таинственный голос. – И сразу увидишь, что я тут делаю.
– Но ведь мусоропровод очень грязный, я могу платьице испачкать, – говорит чистюля Мяфченька.
– А я весь мусоропровод специально для тебя щеточкой почистил и с мылом вымыл, – заверил Мяфченьку таинственный Гафченька.
– Но мусоропровод такой глубокий, – с опаской говорит Мяфченька, – вдруг я упаду и разобьюсь?
– А я для тебя лесенку поставил, – отвечает таинственный Гафченька. – Полезай, Мяфченька, не бойся.
Мяфченьке, с одной стороны страшно, а с другой стороны – страшно интересно: что же за таинственный Гафченька в мусоропроводе сидит?
И вот сунула Мяфченька свою ногу в мусоропровод – глядь! – нога проходит… сунула руку – глядь! – и рука проходит. Ну а уж там, где руки-ноги прошли, голова тем более пройдет. Короче, залезла Мяфченька в мусоропровод и…
И крышку за собой закрыла.
А тем временем мама с папой ждут Мяфченьку к обеду. А Мяфченьки все нет и нет, нет и нет. Мама уже волноваться начала. Сходи, просит папу, погляди, куда там наша Мяфченька запропастилась?
Папа и пошел. А вскоре вернулся – с помойным ведром.
– Вот, – говорит, – ведро есть, а Мяфченьки нет.
Тут уж мама совсем переполошилась. Вызвали, конечно, полицию. Полиция искала-искала Мяфченьку – и по подвалам и по чердакам… Нет нигде Мяфченьки.
Так и не нашли. Как в воду канула.
Папа с мамой поплакали-погоревали, а потом папа и говорит маме:
– А давай возьмем себе другую Мяфченьку.
Сказано – сделано.
Пошли папа с мамой в детский дом и взяли себе там девочку – ну точь-в-точь, как пропавшая Мяфченька – ласковая, игривая, с пушистыми волосами… А как она звонко смеялась – будто весенний ручеек журчал: трень-трень-трень… Вторая Мяфченька даже еще и лучше первой оказалась. Первая-то Мяфченька нет-нет, да и получит четверку, а вторая Мяфченька училась исключительно на одни пятерки. И по дому вторая Мяфченька больше первой делала – она и стирала, и гладила, и обои клеила, и потолки белила… И только одно ей категорически запрещалось – мусор выносить.
– Мамочка, папочка, – не раз и не два просила родителей Мяфченька, – ну можно, я мусор вынесу?