– Нет, нет, и нет, – твердо отвечали родители.
«И почему это мне мама с папой мусор не разрешают выносить?», – тоже не раз и не два думала Мяфченька. И вот однажды, когда папы с мамой не было дома, Мяфченька взяла мусорное ведро и пошла к мусоропроводу.
Только открыла она крышку мусоропровода, только собралась мусор выбросить, как вдруг из мусоропровода донесся таинственный голос:
– Мяфченька-а-а… Мяфченька-а-а…
– Ой, – от неожиданности ойкнула Мяфченька. – Кто это меня там зовет?
– Это я тебя зову, – отвечает таинственный голос.
– А ты кто? – спрашивает Мяфченька.
– Я – Гафченька, – говорит таинственный голос.
– А что ты делаешь в мусоропроводе? – интересуется у него Мяфченька.
– А ты полезай сюда, – вкрадчиво так предлагает таинственный голос. – И сразу увидишь, что я тут делаю.
– Но ведь мусоропровод очень грязный, я могу платьице испачкать, – говорит чистюля Мяфченька.
– А я весь мусоропровод специально для тебя щеточкой почистил и с мылом вымыл, – заверил Мяфченьку таинственный Гафченька.
– Но мусоропровод такой глубокий, – говорит с опаской Мяфченька, – вдруг я упаду и разобьюсь?
– А я для тебя лесенку поставил, – отвечает таинственный Гафченька. – Полезай, Мяфченька, не бойся.
Второй Мяфченьке, как в свое время и первой, с одной стороны страшно, а с другой стороны – страшно интересно: что же это за таинственный Гафченька в мусоропроводе сидит?
И вот сунула вторая Мяфченька свою ногу в мусоропровод – глядь! – нога проходит… сунула руку – глядь! – и рука проходит. Ну а уж там, где руки-ноги прошли, голова тем более пройдет. Короче, залезла Мяфченька в мусоропровод и…
И крышку за собой закрыла.
А тем временем мама с папой домой вернулись, смотрят – а Мяфченьки дома нет; а потом еще смотрят – помойного ведра тоже нет. Тут они сразу догадались, в чем дело и со всех ног помчались к мусоропроводу. А там только ведро с мусором стоит. И Мяфченькин розовый бантик лежит.
Вызвали, конечно, полицию. Полиция искала-искала – и с собаками и без собак… Нет Мяфченьки. Как сквозь землю провалилась.
Опять стали родители плакать-горевать. Но теперь уже мама говорит папе:
– Слезами горю не поможешь. Пошли за третьей Мяфченькой.
И они снова пошли в детский дом и взяли себе там девочку – с пушистым волосами, зелеными глазами, солнечной улыбкой… Но, увы, и эта Мяфченька тоже в мусоропровод угодила, как и две предыдущие.
Пришлось брать из детского дома четвертую Мяфченьку… потом пятую… затем шестую… Чего только папа с мамой ни делали, чтобы Мяфченьки к мусоропроводу не ходили – и умоляли их, и ругали их, и мусорное ведро цепью приковывали, и крышку мусоропроводную сваркой приваривали… Ничего не помогало – Мяфченьки цепь вырывали, крышку отдирали и упорно лезли в мусоропровод. И пропадали там с концами.
В общем, эту страшилку можно рассказывать до бесконечности. Поэтому остановимся и сделаем резюме (резюме, если кто не в курсе – это краткий вывод из всего изложенного).
А резюме такое, мои маленькие читатели и читательницы: «Как Мяфченек не удерживай – они все равно будут лезть в мусоропровод на зов неведомых и таинственных Гафченек».
Цыпленок по имени
Пушкин
Жил-был цыпленок. Жареный. Тот самый, про которого песенка есть:
Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный,
Цыпленок тоже хочет жить…
Вот он и жил. В Петербурге. А звали его Пушкин. Вернее, он сам себя так называл. Потому что, если ты цыпленок, да к тому же еще и жареный, каждый встречный-поперечный норовит тебя съесть. А если ты Пушкин – тогда совсем другое дело. Тогда ты – поэт. Тогда тебе почет и уважение.
И вот идет цыпленок жареный по Невскому. А навстречу ему – девочка Маша. Увидела она жареного цыпленка и сразу же захотела его съесть.
– Ой, какой жаренький цыпленочек, – облизывается.
– По имени Пушкин, – добавляет цыпленок жареный.
– Тот самый?! – поразилась Маша. – Знаменитый?!
– Именно! – подтверждает жареный цыпленок.
– А вы не могли бы про меня стишок сочинить? – просит девочка Маша.
– Запросто, – отвечает цыпленок. И сочиняет:
Девочка Маша на речку пошла,
В среду нырнула, в субботу всплыла.
Маша горько-горько заплакала от такого пушкинского стихотворения и чуть было и вправду не утонула. В своих слезах.
А цыпленок жареный дальше по Невскому идет. А навстречу ему – мальчик Саша.
Увидел Саша цыпленка жареного и у него сразу аппетит разыгрался.
– Цыпленок, – говорит Саша, а у самого слюнки текут. – Жареный.
– По имени Пушкин, – добавляет цыпленок.
– Пушкин?.. – не верится Саше. – Да не может быть!
– Может. Тебя как зовут?
– Саша.
– Вот тебе, Саша, про тебя стихотворение:
Ехал Саша на машине,
Весь размазанный по шине.
Мальчик Саша так расстроился от такого пушкинского стихотворения, что чуть было действительно под машину не попал. Пожарную.
А цыпленок дальше по Невскому идет. А навстречу ему – Пушкин. Настоящий.
И ему тоже хочется жареного цыпленочка попробовать.
– Ничего не получится, – говорит ему жареный цыпленок. – Я Пушкин.
– Нет, это я Пушкин, – отвечает Пушкин.
– Нет, я Пушкин!
– Нет, я Пушкин!
– Нет – я!
– Нет – я!
Спорили они, спорили, а потом один Пушкин – АМ! – и съел другого Пушкина.
А вот какой Пушкин какого Пушкина съел, это уж вы сами догадайтесь, мои маленькие читатели и читательницы.Как Сальери хотел
отравить Моцарта
Мало кто знает, что у великого композитора Моцарта было семеро детей. Угадайте, как их звали. Ну, конечно же – До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля, Си. А какие еще могу быть имена у детей Моцарта?..
До, Ре и Ми, – были мальчиками, а Фа, Соль, Ля и Си – девочками.
И жена у Моцарта тоже была. А ее как звали, угадайте-ка! Ну, конечно же, ее звали Гармония. А какое же еще может быть имя у жены великого композитора?.. Кстати сказать, самого́ Моцарта почему-то звали совсем не по-композиторски – Вольфганг Амадей. Но дело не в этом, а в том, что Моцарт постоянно путал своих детей.
Заходит к нему, к примеру, утром Ля и говорит:
– Доброе утро, папочка.
– Доброе утро, Си, – отвечает ей Моцарт.
Или, опять же к примеру, заходит к нему вечером До и говорит:
– Спокойной ночи, папа.
– Спокойно ночи, Ми, – отвечает ему Моцарт.
Дело доходило до того, что рассеянный Моцарт путал своего сына Ре – вы не поверите! – со своей дочкой Фа.
Наконец жене Моцарта – Гармонии – надоела вся эта моцартовская путаница. Теперь каждый раз, когда Моцарт шел в свой кабинет писать музыку, Гармония выстраивала всех детей в коридоре в ряд, и они по очереди называли свои имена, чтобы Моцарт лучше запомнил – кто есть кто.
– Я До, – говорил До.
– Я Ре, – говорил Ре.
– Я Ми, – говорил Ми.
– Я Фа, – говорила Фа.
– Я Соль, – говорила Соль.
– Я Ля, – говорила Ля.
– А я Си, – говорила Си.
– Да, да, – рассеянно кивал Моцарт, находясь во власти рождающейся мелодии, – я запомнил.
А на следующий день все опять повторялось:
– Ми, принеси мне, пожалуйста, ноты.
– Я не Ми, папа, я Ре.
– Соль, подай мне, пожалуйста, солонку.
– Я не Соль, папочка, я – Ля.
Но однажды рассеянность Моцарта спасла ему жизнь. Дело в том, что по соседству с семейством Моцартов жил композитор, по фамилии Сальери. Композитор-то он был композитор, но далеко не такой гениальный, как Моцарт. И это его прямо-таки выводило из себя. «Почему все считают Моцарта гением, – завистливо бормотал он себе под нос, – а меня нет?»
Мало того, что он сам себе это постоянно твердил, так еще и его жена, Бемоль, ему об этом все время напоминала.
– Вот Моцарт – гениальный композитор, – говорила она, – а ты нет.
– А ты нет, а ты нет, а ты нет, – тут же подхватывала дочка Сальери – Диез, прыгая вокруг него на одной ножке.
«Тысяча барабанов через контрабас в тромбон! – мысленно ругался Сальери. – Что ж делать-то?!»
Думал, Сальери, думал… И наконец придумал, что надо сделать.
Надо Моцарта отравить.
Ведь тогда, за неимением гениального композитора Моцарта, все станут считать гениальным композитором его – Сальери.
Не откладывая дело в долгий ящик, Сальери купил яд, вылил этот яд в бутылку с яблочным соком и отправился в гости к Моцарту.
– Не хотите ли, сосед, попробовать сока? – предлагает Сальери. – Я его сам сделал из яблок своего сада.
– С удовольствием, – отвечает Моцарт.
И Сальери наливает ему в стакан отравленный сок.
– Пейте, господин Моцарт.
Только хотел ничего не подозревающий Моцарт выпить сок, как вдруг дверь гостиной отворилась и на пороге появилась Си.
– Папа, папа, – пожаловалась она, – а Ля обзывается.
– Так это же ты – Ля, – говорит Моцарт, опуская стакан.
– Нет, папочка, я Си.
В это время в гостиную влетает Ля.
– Я ее обозвала, потому что она меня толкнула.
– Подождите-ка, подождите, – начинает опять запутываться Моцарт и ставит стакан с соком на стол. – А ты разве Ля, а не До?
– До – это я, – входит в гостиную До.
– Ты – До? – удивляется Моцарт. – А я думал, что ты Соль.
– Ну здрасьте, папочка, – говорит Соль, тоже входя в гостиную, – как это До может быть мной, если он мальчик, а я девочка.
– И я девочка, – вбегает в гостиную Фа, – а ты меня, папочка, вчера назвал Ми.
– А меня, папа, ты позавчера назвал Фа, – говорит Ре, тоже вбегая в гостиную.
Тут еще и Ми прибежала. И пошло-поехало. В общем, как всегда.
А для пущей неразберихи появилась дочка Сальери – Диез – и говорит:
– Папа, тебя мама зовет.
– Меня?! – совсем запутался Моцарт.
– Сейчас иду, – со злостью кусая губы, отвечает Сальери, видя, что его план отравления Моцарта трещит по швам.