— Вот теперь и Люба одна осталась, и у Вити не сложилось. Загуляла его медсестричка, даже ребеночка не успела родить. Зато он теперь подполковник, свой кабинет, хорошая зарплата, — пояснила Вера Ивановна.
— И форма ему очень идет. Я вообще люблю мужчин в форме, — грустно добавила Любовь.
— Так если он один и вы одна, чего не сойтись-то опять?! — спросила Яна.
— Ага! Ишь какая шустрая! Если бы все было так просто… Во-первых, Витя очень гордый и не может простить моего предательства. Во-вторых, он не один, у него постоянно какие-то женщины. Да и меня второй муж содержит, пока я одна. А заведу себе мужика, он нас двоих кормить будет, что ли? А Витя в жизни в этот дом не придет, чужой копейки не возьмет и мне не даст взять.
— А я знаю, что Витька до сих пор тебя любит! — сказала Вера Ивановна.
— Так получается, что у вас выбор: или жить во дворце одной, или в шалаше с любимым человеком? — уточнила Яна.
— Можно и так сказать. Я привыкла к комфорту, но и одной тяжело.
Яна с удивлением смотрела на эту женщину. В свое время Цветкова совершенно спокойно ушла от мужа-бизнесмена, потому что разлюбила его. По этой же причине не осталась с Карлом Штольбергом, чешским князем. Да, она могла бы жить как у Христа за пазухой — собственный дворец, приемы, дорогие наряды… Но Яна никогда не придавала значения материальному благополучию, ее ничем нельзя было купить.
— Я бы ни секунды не сомневалась, если бы передо мной стоял такой выбор. Конечно, любимый человек!
— Вот и дура! — не согласилась с ней Люба. — На земле надо твердо ногами стоять. А мужик что? Сегодня есть, завтра нет. А как я буду жить, если все это потеряю? — И она обвела рукой свои апартаменты. — Яна, а вы кого-нибудь любили?
— Я и сейчас люблю, — опустила глаза Цветкова.
— Вы вместе? — допытывалась Любовь.
— Нет.
— И что так?
— Что ты докопалась до человека? Может, он ее не любит или не получилось что… — заступилась за Цветкову вдова.
Яна глубоко вздохнула и рассказала подругам свою историю с Мартином. Когда она закончила, Вера Ивановна не смогла сдержать слез.
— Какой ужас! Какая судьба! Как же так можно? Он ее так любил, только у вас наладилось и… Это жестоко!
— Я из жалости к себе плачу каждый день, только толку-то что? — пожала плечами Яна. — Это мне наказание за ту боль, которую я причинила другим людям.
— Любовь не может быть наказанием! — не согласилась с ней Вера Ивановна. — Вы же сами только что говорили, что ради любви можно вытерпеть все. Так почему же вы не рядом с ним? Мартин несчастный человек. Подумаешь, женат, ну и что? Он же не спит с инвалидом, да и еще психически ненормальной? Ему этот крест по жизни нести. А любимой женщины, которая обогрела бы и всегда была рядом, нет.
— Мартин не признался мне в любви и не сказал, чтобы я осталась, — всхлипнула Яна.
— Как же он мог попросить вас взвалить такую ношу? Это вы — форменная эгоистка, думали только о себе. Вы должны были остаться рядом! — сказала Вера Ивановна.
Яна посмотрела на нее расширившимися глазами. Почему-то с такой позиции она о своем расставании с Мартином не думала.
— Эх ты! — продолжала добивать ее Вера Ивановна.
— С этим мы еще разберемся. Сейчас главное — проверить, есть в указанном месте клад или нет? — внезапно сказала Люба, и все замолчали.
Вдова разлила по рюмкам коньяк.
— Ты серьезно?
— Да я все время об этом думаю! А что, если это правда? Чего же добру пропадать? Мы должны проверить.
— И утереть нос твоему Вите? Ты из-за него хочешь ввязаться в эту историю? — захихикала Вера Ивановна.
— Ничего подобного, — парировала Люба. — Просто я люблю деньги и хочу еще!
— Сказали же — психушка там, — вмешалась в разговор Цветкова. — Как мы туда попадем? Да и вообще, как искать будем? Может, клад замурован где. Прикажете стены сносить? Скорее всего, преступник в состоянии стресса ошибся с адресом. Например, название поселения дал верное, а вот номер дома соврал. Когда тебя внезапно спрашивают номер телефона, а ты не хочешь его давать, то по инерции начинаешь говорить верно, а последние цифры специально путаешь. Поэтому предлагаю поехать в это Рыбовецкое и осмотреться на местности.
— А как мы осматривать будем? — спросила вдова. — Заходить в каждый дом и спрашивать, не у вас ли зарыт клад?
— Мы обязательно должны поехать с Яной, — задумалась Люба. — Она одна знает этого бандита в лицо. Если его там увидим, проследим за ним, — давала ценные указания Любовь.
— С ума сойти! — всплеснула руками Яна. — А ничего, что и он меня в лицо знает?
— Ты трусишь, что ли? — удивилась Люба, незаметно переходя с Цветковой на «ты». — Смотри, какая фифа!
— Я не из трусливых! Сама — фифа! Это я лежала на кладбище, придавленная вашим Егоркой, и думала, что всё, конец. А вы меня снова живцом посылаете.
— Точно струсила! А я-то решила поиграть в искателей сокровищ!
— Это тебе коньяк в голову ударил! А я готова ехать хоть сейчас, — ответила Яна. — Только…
— Что — только? Рюмка водки на столе… — запела Вера Ивановна.
— На железнодорожной станции я бросила одного человека, когда за этим упырем в электричку села. Жениха, между прочим, — кокетливо призналась Яна, словно школьница.
Настал черед Веры Ивановны и Любы замереть с открытыми ртами.
— Мартин? — икнула Вера Ивановна. — Как это жених? Он уже развелся? Что же ты нам мозги пудришь?
— Его зовут Виталий Николаевич Лебедев, — продолжала «радовать» подруг Яна.
— Жениха зовут Виталий?! О ком же тогда была эта слезливая история о любви с Мартином?
— Обо мне, — вздохнула Яна. — Надо же как-то жить дальше. С Мартином быть вместе невозможно, а Виталий много лет был рядом, и вот в минуту отчаяния мы помолвились. Но у меня с ним ничего не было! Мы даже не целовались.
— Да ты с ума сошла, что ли? А как ты жить-то с ним будешь? Мы не целовались! — передразнила Цветкову вдова. — Сумасшедшая!
— Неправда. Я очень даже адекватная, — не согласилась Яна, — просто была в отчаянии. А Виталий… Вдруг он с горя в запой ушел или еще что? — предположила Яна.
— А он что, может уйти в запой? — еще больше удивилась Вера Ивановна.
— Раньше такого не случалось. Но кто знает? Он меня много лет любит, я согласилась наконец выйти за него замуж. У него, может, крышу снесло от радости, а я раз — и сбежала! — пояснила Яна.
— А я смотрю, ты у нас женщина-вамп, — усмехнулась Люба. — Хотя выглядишь супер.
— Спасибо. Я просто не толстею почему-то. А кожа хорошая, потому что не курю!
— Слушай, а ты точно с моим Егором не состояла в любовных отношениях? — прищурила глаза Вера Ивановна.
— Опять ты за свое! Давай закусывай! Да можно и на покой отправляться. Устала я что-то с этой нервотрепкой, — поставила точку в разговоре Любовь.
Глава 8
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Яна у хозяйки дома.
— Поверь, лучше, чем выгляжу, — ответила Люба.
Волосы у нее стояли дыбом, лицо было помятое и заспанное, а под глазами красовались синяки.
Они ехали на джипе в направлении поселка Рыбовецкое. Люба сидела за рулем, Яна — рядом. Вдова с мокрой тряпкой на лбу лежала на заднем сиденье.
— Это ж надо было так напиться и уснуть прямо за столом! — сказала Люба. — Если бы я вас не разбудила, вы так спали бы дальше! А мы, между прочим, упустили время. Ведь этот типчик наверняка сразу же поехал в поселок, думая, что у него есть фора. А мы-то по-бабьи — сначала разговоры, «любовь-морковь» и все дела. Хорошо еще, у меня голова разболелась, а то и не разошлись бы… Слава богу, собрались — кто полностью, кто частично, — и Люба покосилась на Веру Ивановну.
— Ну, плохо мне! Что я могу сделать… — простонала та. — Я последний раз так напилась на поминках мужа. Неделю потом лежала в лежку. А тут — вставай! Поехали за кладом! Нам всем грозит опасность…
— Главная опасность грозит Яне! Мы, конечно, ее замаскировали, но не знаю, насколько удачно, — покосилась на Цветкову Любовь.
И ее опасения были понятны.
Роскошные длинные волосы Цветковой спрятали под париком. Причем решили пойти от обратного. Если некий Вася Киселев запомнил ее длинноволосой блондинкой, то сейчас Яна была жгучей брюнеткой со стрижкой «каре». Люба выдала ей из своего гардероба просторную одежду и очки для работы за компьютером.
— Ну? Узнает меня маньяк? — уточнила у Любы Яна.
— Тебя мать родная не узнает, — успокоила ее Любовь.
— А мне кажется, что все только и будут пялиться на Яну, — сказала Вера Ивановна.
— Да ты что? Мы же изуродовали ее как могли, — не согласилась с ней Люба.
— Дело не в уродстве. Она выглядит очень… как бы это сказать, неестественно. Светлые глаза, белая кожа и этот черный парик… Он выглядит как воронье гнездо на безлистном дереве. Да еще одежда на пять размеров больше… Неправильно все это.
— Зато маньяк не узнает! — стояла на своем Любовь. — И вообще, ему не до женщин, он клад ищет. Да и нас все-таки трое! Справимся!
— Мне бы попить, — пискнула Вера Ивановна.
— Молчи лучше. На месте попьешь, — строго посмотрела на нее Любовь.
Яна почесала волосы под париком.
— Сколько еще ехать?
— Думаю, через пять минут будем на месте, — ответила Люба. — И сразу по адресу…
Поселок городского типа Рыбовецкое раскинулся на высоком берегу неширокой, но с достаточно сильным течением реки. На фоне чудесной природы поселок выглядел убого. Дома в основном были частные, деревянные одно- и двухэтажные, огороженные заборами, за которыми виднелись огороды. Дорога, как и везде в глубинке, оказалась разбитой, с глубокими выбоинами. Вообще, поселок с виду казался бедным и неустроенным.
По указанному адресу действительно находилась психиатрическая лечебница. Это было двухэтажное кирпичное здание, находящееся в плачевном состоянии: штукатурка отваливалась, окна были старые, крыльцо покосилось.
Подруги зависли. На крыльцо вышла женщина в белом халате, и Цветкова бросилась к ней.