И вот они-то, руководимые дьяволом, однажды сами придумали мне обвинение в поступке, на который я в принципе не способен, сами “завелись” яростью на меня, сами вынесли приговор и сами же привели его в исполнение, даже не переговорив со мной. Об этом я уже рассказывал.
… Сейчас я с усмешкой вспоминаю, как, узнав то, кем были мои убийцы, будучи ошеломлён нелепостью, безумием их поступка, — я долгое время скрывал их имена даже от ближайших друзей — наших общих знакомых. Я тогда, сам умирая, стремился спасти их — моих убийц — от позора: всё думал, что они вот-вот опомнятся, придут с извинениями, с покаянием… Но этого так и не произошло, они оказались людьми противоположного мне полюса, они научились только лжи, ненависти и насилию.
… Но моя победа была предопределена ещё одним испытанием: это — судьба преступников, которая оказалась в моих руках… Я теперь знал и имена, и адреса — как организатора преступления, так и предводителя всей банды. Стоило теперь дать эти сведения милиции — и их тут же арестуют и затем осудят на хорошие сроки…
… Но я не хотел мстить. Я теперь знал, что стал жертвой не профессионалов или сумасшедших, которых следовало бы изолировать от других людей, а просто примитивов, достойных жалости… И ведь они всё равно не уйдут от кармических последствий своего преступления…
Я стал смотреть на ситуацию с позиций Божьего Промысла: что нужно, чтобы эти люди стали бы лучше в потоке вселенской Эволюции — отправить их на годы в “зону”, или же попытаться выправить их души здесь, на свободе, через покаяние?
Я выбрал второе и попытался направить их по этому пути с помощью их лидера. А сотрудников МВД просил “заморозить” дело.
Помню, один из них спросил меня: “А вы не беспокоитесь за свою безопасность на будущее?” — Нет: бояться должны они — встречи со мной, встречи с органами правосудия, встречи с Богом, если когда-нибудь станут верующими.
Моя затея с их покаянием в итоге не удалась: их предводитель не смогла им объяснить, что такое покаяние, и сама срочно уехала из России, оформив брак с иностранцем.
И всё же я не жалею, что простил их тогда. По крайней мере я — от этого выиграл.
Ведь если бы их отдать тогда под следствие и суд — сколько бы времени и сил я сам должен бы был потратить, участвуя в этом процессе в качестве потерпевшего!
Вместо же этого я за месяцы умирания написал и затем издал четыре новых книги, подведя в них и для самого себя — итоги всего проделанного и познанного.
Более того, как я уже рассказывал, мне удалось не только стать “вхожим” в Обитель Творца, но и, стремясь умереть, “обжить” её настолько, что после смерти тела я естественным образом притянулся туда.
… Здесь будет уместно включить в повествование мои наблюдения “посмертного опыта” — то, что я познал об этом непосредственно сам.
Первое: “потеря сознания” и клиническая смерть — принципиально разные и не похожие друг на друга состояния.
При “потере сознания” — действительно исчезают самоощущение и самоосознание.
Смерть же, если она наступает сразу, без промежуточного бессознательного периода, — переживается (по крайней мере, развитым сознанием) совсем иначе. При её наступлении может быть или не быть некоторый временной отрезок, во время которого происходит именно сам процесс отрыва от тела. У меня он имел место при первой смерти: сознание (то есть, я) огромной перевернутой каплей, похожей на гигантский воздушный шар, взмыло вверх и стало совершать колебательные движения, как бы пытаясь оторваться. Это длилось несколько секунд. Затем отрыв произошел — и наступило упокоение в Ласке любящего Сознания-Света.
При второй смерти промежуточного этапа отрыва вообще не было: это произошло мгновенно.
Но ещё важнее сказать о механизмах переноса сознания вслед за отрывом от тела.
При этом происходит очень быстрое и непроизвольное перемещение (“всплывание” или “погружение”) ”капли” индивидуального сознания в ту пространственную мерность, которая соответствует этой “капле” как бы по удельному весу. Это перемещение происходит чисто “механически” — и возникает сразу устойчивое, стабильное состояние пребывания именно в том слое многомерности. Чёткая фиксированность перемещения с абсолютной её предопределённостью — не оставляет сомнений о том, что какие-либо попытки кого бы то ни было изменить данную предопределённость в момент перемещения или впоследствии стали бы несостоятельны. То есть, буддийские, католические и православные представления о существовании возможности изменить место посмертного пребывания — после прохождения “чистилища”, “по молитвам святых”, за счёт собственных усилий или же в результате “проведения души” опытным мистиком в рай — это есть всего лишь мифы, и нельзя сказать, что полезные. Ибо они “расхолаживают” верующих, оставляя им надежду, что сейчас можно побезобразничать или полениться — а потом за меня помолятся, мне помогут — на то ведь и есть “святые заступники наши” — и всё будет хорошо…
После попадания в свой слой многомерности — индивидуальное сознание, если оно мало — то может принять подобные своему прежнему телу форму и размеры — и продолжить существовать в таком виде. По-видимому, так и бывает с большинством людей.
Я же предпочёл и тем более предпочту в будущем — отказ от обособленности и Слияние, к которому надо готовиться заранее через специальные медитативные тренировки.
* * *
Ещё в течении нескольких лет, когда после повышенной нагрузки на позвоночник нестерпимо болела спина, и это, казалось, — уже необратимо, иногда, сознаюсь, приходила мысль: а не зря ли я, всё-таки, отказался тогда от того, чтобы “проучить” членов той банды, отправив их в “исправительные” колонии? Но тут же спохватывался: а стали бы они от этого лучше? — Ведь — нет! Пожалуй, скорее, наоборот… А значит — правильно сделал, что простил!
… Моей характерной чертой, которая сформировалась ещё в прошлых жизнях, было то, что я никогда не ввязывался в затяжные конфликты с людьми. Целеустремлённость в достижении поставленных перед собой целей заставляла меня всегда продолжать идти вперёд, просто отбрасывая от себя всё то, что мешало.
Это не было похоже на трусость. Нет. Ещё в школе я всегда заступался за обижаемых сверстников. В университете я стал публично воевать против комсомола, за что чуть не был изгнан из университета. В годы духовного служения, когда КГБ требовал прекращения моего преподавания, я тоже шёл в бой, настаивая на личных объяснениях с теми, кто этого требовали, — они уклонялись, но зато я выигрывал время, чтобы довести до логичного конца цикл занятий…
Но когда бой был уже завершен, и меня всё же в очередной раз “вышибали” с работы, я не подавал заявления в суды, а просто устраивался на новое место — и продолжал своё дело…
Также я никогда не требовал “сатисфакции” от нападавших на меня сумасшедших, от клеветавших мистиков-завистников и журналистки одной из газет…
В итоге всего этого победителем вышел именно я: я — пришёл к достижению Высшей Цели, вместо того, чтобы увязнуть в конфликтах. Они же — только перепачкали свои судьбы грязью грехов…
ДОБРО И ЗЛО
Однажды в письме я получил вопрос: “Укажите, пожалуйста, какой-нибудь метод "диагностики зла" — наиболее простой и доступный для любого человека.
Ответил я так:
“Зло — слишком многогранно, чтобы иметь один тест на все возможности его проявления.
Самое яркое зло — это агрессивность, злобность, грубость. Но также бывают корыстность, лживость, склонность к предательству, трусость, высокомерие, отсутствие заботливости и многое другое, например, опасные проявления глупости, одержимость, порабощённость наркотиками и проч.
Поэтому проще из всего хаоса зла в человеческой массе — вычленять Добро и всячески помогать ему расти.
Те, кто развили в себе ясновидение, могут видеть зло напрямую — как черноту души и энергий кокона. (Но надо иметь в виду, что потемнения коконов могут быть и у вполне нормальных людей — во время острых заболеваний типа гриппа).
А добро видится ясновидением — как развитость духовного сердца и ясность, чистота светимости души. (Хотя и это — тоже не абсолютный признак, ибо такие свойства могут иногда сочетаться с лживостью, глупостью и т. п.).
Поэтому важнее всего — развиваться самому. И, по мере собственного роста и накопления опыта духовной помощи другим людям, — приходит способность лучше разбираться в них.
Пределом зла является дьявольский статус.
Абсолютным Добром являются наш Творец и Его Проявления в виде Святого Духа и Мессий.
Но, опять же, чтобы в этом разобраться более глубоко, чем просто на словах, — надо самим расти в направлении к Божественности.
Ещё надо понимать, что наши встречи со злом — необходимы для нашего духовного роста. В этом смысле верен постулат: "Всё есть благо!".
Процессом наших соприкосновений со злом и добром управляет Бог.
Причём всё это происходит внутри Вселенского "Тела" Бога-Абсолюта. Мы — в Нём.
МОНАШЕСТВО
Итак, программа-минимум моей личной эволюции оказалась завершенной: я достиг Обители Творца и научился сливаться Ним. Этот вывод был подтверждён опытом смерти.
И можно было бы поставить на этом точку…
Но что же делать дальше? Чем заполнить земное существование, раз уж случилось воскресение в том же теле?
Раньше я жил в непрерывной заботе о множестве учеников, писал книги, сам непрерывно рвался в медитативной работе в Объятья Творца. А теперь… это уже как бы всё осталось позади: и достойных учеников почти не осталось, и книги все уже написаны… Осталось только одно занятие — продолжение укрепления своих позиций в Обители Творца. И я стал делать это: без дела, без абсолютной заполненности работой я жить не могу.
Теперь я жил в полном монашестве.
… Интересно, о чём Вы, читатель, сейчас подумали? О сексе? Что автор — ни-ни и ни в коем случае — с женщинами?..
Почему-то в России именно так всегда и думают: понятие монашества связывают только с сексом.