Она повернула голову и с вызовом взглянула на своего куратора.
— И действие зелья может отменить только тот, кто его варил, — для пущего эффекта дополнила она. — Но если ты согласишься расторгнуть кураторский договор, так уж и быть, я остановлю действие быстрее, чем нам придется тесниться на этом столе… — заклинание останавливало своё действие, когда натыкалось на какое-то серьёзное препятствие. Насколько понимала Марта, стола бы хватило. По крайней мере, в инструкции предлагали использовать либо столы, либо кровати.
Нормальному человеку здесь будет нормально. А вот страдающему клаустрофобией… Не сказать, что очень комфортно.
Зар оглянулся. Было видно, что он только сейчас заметил, как неумолимо сужается пространство вокруг них. Несомненно, он, маг с законченным высшим образованием, был знаком с подобным классом заклинаний, но Марта не сомневалась: в моменты паники люди склонны забывать обо всём на свете. К голове прихлынула кровь, и щёки Зардана едва заметно порозовели. Марта не сомневалась, что смущение тут ни при чём. Скорее всего, дядя Ирвин сейчас с умным видом целителя сообщил бы, что у пациента повысилось давление. Потом бы, правда, вспомнил, что пациент — это либо его коллега-следователь, либо преступник на допросе, а он — не целитель, а глава Следственного Бюро, но то уже дело десятое.
— Извини, — ласково улыбнулась Марта. — Но если ты согласишься расторгнуть договор о кураторстве, то я вспомню, так уж и быть, как отменить действие зелья.
Не заботясь больше о конспирации, она уверенно смахнула пузырек со стола, и тот упал на пол. Не разбился, но жидкость расплескалась по доскам, будто нарочно подчеркивая всю грязь. И сколько лет здесь никто ничего не мыл? Аспирантская подсобка больше всего напоминала кладовку для сбора пыли!
Зардан ещё раз посмотрел на стену. Та надвигалась с удвоенной скоростью, явно стремясь побыстрее зажать жертву в тесной, жуткой клетке. По расчету Марты сейчас должна была случиться паническая атака, но почему-то выглядел парень более-менее спокойно. Держит себя в руках?
— Полезай на стол, — ни с того ни с сего велел Зар.
— Что?
— Полезай на стол, — повторил он. — Или ты собираешься превратиться в лепешку? Или разрезаться пополам столешницей? Гарантирую, приятного будет мало.
Не особенно церемонясь, он сдёрнул Марту со стула и, не заботясь о том, что куратору не положено распускать руки по отношению к своим подчиненным, усадил её на столешницу. Девушка даже не успела понять, когда парень одним ударом ноги затолкнул под стол стулья, а потом запрыгнул наверх сам и потянул за руку Марту, заставляя встать и её.
Девушка только и успела, что раздраженно фыркнуть, наблюдая за полетом папки с договором и ещё какими-то бумагами. Та теперь валялась на полу, и поднимать её было опасно для здоровья, не предскажешь ведь, с какой скоростью будут сдвигаться стены.
Впрочем, Марта закрытого пространства не боялась.
— Ты можешь прекратить это раньше, чем нам придется вылезать на столы, — хмыкнула она, скрестив руки на груди.
Стол стоял возле одной из стен, и та, рассматривая его как преграду, не сдвигалась с места, так что Марта спокойно оперлась о неё спиной и с вызовом посмотрела на Зардана. Если верить Риорику, то парень должен был закатывать глаза, с трудом удерживаясь в сознании…
Дыра в плане обнаружилась как-то совершенно внезапно. Если верить Риорику! Чего ж она, дура, поверила ему, а не проверила сначала такую важную информацию, как страх замкнутого пространства?
— Боюсь тебя разочаровать, — протянул Зардан, — но я не вижу ни малейшей мотивации расторгать кураторский договор.
— С чего б это вдруг? Не хочешь выбраться из этой клетки?
От пространства в комнате осталась половина, и Марта обнаружила вдруг, что когда оно реально сузится до размеров стола, то им с Заром будет достаточно тесно.
— Возможно, хочу, но не больше, чем ты, — пожал плечами Зардан. — Понимаешь ли… Профессиональная болезнь некромантов — клаустрофобия. Мы готовимся вместе с наставниками, а те, пытаясь заставить ученика прочувствовать всё то, что прочувствовали и они, запихивают своих учеников в гробы. Не слишком приятно. Многие выбираются оттуда полуживыми, а потом до самой смерти боятся замкнутого пространства. Очень мешает при работе.
— Это что за бред? — фыркнула Марта. — Это методы тысячелетней давности!
— А теперь вспомни, кто рассказал тебе о моей клаустрофобии.
— Рик, — пожала плечами девушка. — Так он…
— Сделал вывод из моей профессии, — ласково сообщил Зардан. — И решил, что как каждый порядочный некромант, я спал в гробу и до полусмерти боюсь замкнутого пространства.
Стены были совсем уж близко.
— Так что у меня нет никакой клаустрофобии, — продолжил Зар. — Я не страдаю боязнью замкнутого пространства и уж точно не буду отказываться от кураторства только потому, что меня запрут на полутора квадратных метрах, или сколько здесь будет? Но не переживай, Марта. Я совершенно на тебя не злюсь. Даже не буду рассказывать твоей матери об этой маленькой шалости.
— Да? — хмыкнула девушка. — С чего б это вдруг?
А ведь мог бы рассказать маме о том, что вредная, отвратительная Марта едва не убила его в клетке аспирантской, а потому он не может больше с нею работать и расторгает договор. Ну честное слово, зачем ему эти проблемы?
Тихий щелчок уведомил о том, что стены прекратили движение, и места осталось ровно столько, сколько занимал стол. Хорошо хоть потолки достаточно высокие.
— Совсем забыл сказать, — Зардан сделал шаг к Марте, она невольно отступила и обнаружила, что упирается спиной в угол. — В моём договоре отсутствует пункт о запрете отношений со своей подчиненной. Так что, — он протянул руку и издевательски потянул Марту за выбившуюся из косы прядь, — думаю, бояться замкнутых помещений надо не мне.
Глава пятая
Марта аж закашлялась от неожиданности и на всякий случай отодвинулась немного в сторону. Договор теперь валялся где-то под стеной, извлечь его не было никакой возможности, и она чувствовала себя самой настоящей пленницей. Причём сама же была виновата! Ну вот что ей мешало сначала проверить информацию, предоставленную Риориком, а потом уже пользоваться этим заклинанием?
— Ну что ж, — усмехнулась девушка, стараясь притвориться, будто такой ерундой её уж точно не испугать, — придется тогда мне воспользоваться магией, чтобы поскорее отсюда выбраться…
Зардан ничего не ответил. Стоял он всё так же близко, и Марта чувствовала жар его тела.
Идиотка, какая же идиотка! Она должна была понимать, что мама на сей раз постаралась с выбором куратора и сделала всё, чтобы её доченька просто так не вырвалась из его рук. Собственно говоря, а чего ещё ожидать от матери, если она вытрепала ей все нервы за прошедший семестр?
Рука Зара скользнула по плечу Марты и переместилась на спину. Тонкая ткань платья, казалось, служила не преградой, а только усилителем ощущений, способом раздразнить мужчину… А девушку заставить себя почувствовать жертвой, загнанной в угол.
Впрочем, Марта не позволила улыбке сойти с её лица. Она не какая-нибудь слабая дурочка, она способна вести себя предельно спокойно и не реагировать на провокацию. К тому же, заклинание, отменявшее действие зелья, было совсем простым, и девушка выдохнула его, не сводя взгляда с Зардана.
Стены с места не сдвинулись.
Куратор тоже.
— Странно, — сглотнув, протянула Марта. — Разве я ошиблась?
Задавать такие вопросы Зару, который, собственно, был предполагаемой жертвой зелья, было бы странно. Марта скорее говорила с собой вслух, ведомая дурацкой привычкой, закрепившейся ещё с детства. Тем не менее, парень ответил:
— Нет, всё правильно.
— Тогда почему заклинание не сработало?
— Это из-за инертности магии, — протянул Зардан. — Дело в том, что стремительное видоизменение пространства может привести ко множеству негативных последствий, например, нарушению магического поля для совершения телепортаций. Особенно сильно это проявляется в том случае, если маг черпает силу для заклинания из внешних ресурсов, например, обращается к внутренней, спрятанной в предметах энергии. Пространство во избежание негативных последствий в виде полного истощения ресурса мага или самого предмета накладывает определенное ограничение на свое изменение. Таким образом, чем дальше заходит заклинание, искривляющее пространство — например, заклинание уменьшения площади, — тем медленнее будет восстанавливаться естественное состояние помещения… Если исходить из расчетов размера аспирантской и того, что предметов здесь довольно мало, только стены, но они — часть одной большой системы, у нас с тобой есть несколько часов.
Марту аж передернуло. Это ж надо! Какие красивые заученные фразы, как будто наизусть цитирует учебник! Но это даже не самое страшное. Самое страшное в том, с каким видом он это произнес!
Нормальные заучки должны выглядеть иначе. Где его очки? Где перепуганный взгляд? В конце концов, следовало бы стушеваться перед стоящей рядом девушкой. В крайнем случае, подобные фрагменты из книг можно пробубнить, рассчитывая таким образом блеснуть знаниями…
Зардан же говорил медленно, спокойно, низким соблазнительным голосом. Примерно так, как общаются персонажи-преподаватели в этих мерзких бульварных книжонках, когда пытаются соблазнить своих студенток. Только, в отличие от тех персонажей, после слов которых хотелось смеяться и крутить пальцем у виска, у Зара как-то уж очень натурально получалось.
Не переигрывает, зараза. Соблазняет, ещё и профессионально, в надежде на то, что она испугается и пойдёт на попятную?
Или…
Вспомнилось почему-то, что именно так папа иногда рассказывал маме о некоторых научных достижениях их университета. Как раз таким голосом. А потом они, переглядываясь и краснея, как будто подростки, которых могут застукать, стремились скрыться от посторонних глаз.
А утром виновато косились на Марту, как будто она — маленький ребёнок и не понимает, что для супружеской пары такое поведение совершенно нормально! Она напротив была только рада, что её родители не растеряли свою страсть за двадцать пять лет отношений и не пытались выплеснуть её на кого-нибудь другого. Пусть печалятся те, у кого мамы превращаются в малопривлекательных бабищ, способных только есть мужу мозг, а отцы — в приложение к дивану. Или те, у кого родители активно изменяют друг другу. Или…