Путешествуя по Эквадору, я однажды вечером оказался в центре города Куэнка. Увидев на улице двух европейцев, подошел к ним проконсультироваться: может, они знают, где найти дешевый отель? Ребята оказались французами. Они объяснили мне, что я попал в самый неудачный момент: в самом разгаре празднование 350-летия города. «Вчера мы обошли все гостиницы и нигде не нашли ни одного свободного номера! – пожаловался один из французов, а затем добавил: – Так и пришлось нам идти ночевать в зал ожидания на вокзале. Всю прошлую ночь просидели в полудреме на скамейке. На эту ночь не придумали ничего лучше, чем взять билет на ночной поезд в Кито. Хоть в пути выспимся».
Пройдя по нескольким гостиницам, я убедился в том, что свободных мест действительно нигде нет. К счастью, в отличие от туристов, для путешественника гостиницы – это не единственное доступное для ночлега место. Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание на пожарную станцию. Крыша у нее есть, свободное место тоже наверняка найдется. Пожарные не отказались приютить меня на одну ночь, но посчитали условия недостаточно комфортными. Они отвезли меня к своим коллегам по службе спасения – на центральную станцию «Скорой помощи» от Красного Креста, которая находится в самом центре Куэнки в старинном особняке напротив собора Святого Франциска. Так я попал в большую комнату, разделенную на две части фанерной перегородкой. В одной половине находились телефон и рация, сидели медсестры и медбратья, а за перегородкой стояло несколько кроватей с матрацами. Медики приняли меня, как гостя, дали возможность помыться в душе, угостили ужином. Лежал я и думал: «А ведь будь я неопытным туристом, сидел бы сейчас, как те два француза, в зале ожидания вокзала».
Удивительно, как много существует мест, в которых мог бы остановиться на ночь путешественник, если бы ему пришло это в голову. Часто оказывается достаточно лишь спросить. Например, однажды в Бангкоке в королевском монастыре, по внешнему виду напоминающем дворцовый комплекс, с расписными храмами и золотыми пагодами, мы с друзьями поинтересовались, нельзя ли у них остановиться на одну ночь. Настоятель был поражен: «Наш монастырь существует триста лет, но вы – первые европейцы, которые обращаются к нам с такой просьбой». Наверное, именно этим объясняется, что он разрешил нам остаться не на одну ночь, как это обычно принято в буддистских монастырях, а сразу на две. И с тех пор, проходя мимо Московского Кремля, я каждый раз думаю: «Интересно, а как там отнеслись бы к просьбе иностранца о временном пристанище? Может, и там есть временно пустующие помещения?»
Вокзалы
Многим из тех, кто неожиданно сталкивается с проблемой отсутствия мест в гостиницах, самое первое, что приходит в голову, – это вокзалы. Конечно, вокзал очень легко найти, там есть крыша над головой и не так холодно, как снаружи. Но на этом все преимущества заканчиваются, и начинается длинный ряд недостатков. Полноценно выспаться, пытаясь занять удобную позу на неудобном кресле или скамейке, не удастся. В лучшем случае – дотянуть до утра, периодически проваливаясь в дрему. При этом нужно следить за тем, чтобы не украли вещи, и периодически реагировать на интерес, проявляемый со стороны охранников и полиции.
В Европе большинство поездов ходит только днем, поэтому многие вокзалы на ночь закрываются. Но если прикинуться ожидающим утреннего поезда (билет якобы собираетесь купить перед отходом), вас могут оставить ночевать внутри. Однако ничего похожего на привычные залы ожидания с длинными рядами кресел там нет. Одна-две скамейки, и все!
Рассматривать вокзал в качестве ночного местопребывания стоит только в том случае, когда поезд пришел в незнакомый город слишком поздно для того, чтобы бродить по привокзальным улочкам – как правило, не в самом безопасном районе города – в поисках гостиницы. Лучше действительно немного подождать до наступления утра. Если же вы собираетесь ночевать на вокзале только потому, что не смогли найти гостиницу, то можно просто отправиться куда-нибудь ночным поездом (или автобусом). Так вы получаете место, где можно поспать, и одновременно переезжаете в другой город, не тратя на поездку дневные часы, которые лучше посвятить экскурсиям. К тому же в поезде ночевать значительно безопаснее и комфортнее, чем на вокзале.
Аэропорты
Здания аэропортов зачастую значительно современнее и комфортабельнее зданий вокзалов. Официально спать в аэропортах не разрешается. Поэтому, прежде чем располагаться на ночь, нужно быть готовым объяснить, почему вы спите именно там, а не в отеле, иметь подтверждение того, что у вас рейс на следующий день.
Вряд ли стоит специально ехать в аэропорт только для того, чтобы там переночевать. Но из-за задержки вылета рейса – причем на неопределенный срок – многим приходилось застревать в аэропортах на ночь.
В зале вылета пассажиры задерживаются ненадолго. В зале же прилета кроме пассажиров, ожидающих появления своего багажа, скапливаются и те, кто ожидает прибытия своих знакомых, друзей и родственников. Поэтому кресла в этом зале значительно комфортабельнее, чем в зале вылета. Если вы путешествуете в одиночку, вам придется все время держать свои вещи при себе. И не потому, что их могут украсть (хотя такое тоже бывает). В аэропортах любые оставленные без присмотра предметы сразу же привлекают внимание охраны и могут спровоцировать «антитеррористическую» операцию.
Ночлег в аэропортах: www.sleepinginairports.com
Путеводитель по аэропортам мира: www.world-airport-guide.co.uk
Городские парки
Неопытные путешественники, столкнувшись с проблемой отсутствия в гостиницах свободных мест, в плохую погоду первым делом вспоминают о вокзале, а в хорошую – о городском парке. А ведь это самые некомфортабельные и опасные места любого города!
Практически ежегодно в газетах сообщают о нападениях на туристов, расположившихся на ночь в одном из городских парков Парижа. Но по-прежнему находятся смельчаки, ночующие в парижском Булонском лесу или лондонском Гайд-парке.
Городской парк место общественное. Спать там мешают как местные хулиганы, так и полицейские патрули. Например, в городских парках Амстердама летом ровно в 4 ч утра проводится массовая полицейская облава. Всех, кто плохо замаскировался, будят и выгоняют на пустынные улицы. И это в самое неудобное время. Искать новое место для ночлега уже поздно, а куда-нибудь пойти – рано. Как раз есть несколько часов на то, чтобы осознать глупость своего решения остаться ночевать в таком неподходящем месте, как городской парк. И это еще не худшее, что может произойти в парке с каждым из нас.
Городские парки опасны в любой стране мира. Известный узбекский путешественник Айбек Джураев однажды ночевал в центральном парке Ханоя. Зная, что в парках нужно быть предельно осторожным, он долго искал укромное местечко, а рюкзак привязал к себе, чтобы не украли. И его действительно не украли, но все мало-мальски ценное, конечно, вытащили. Публика, «работающая» по ночам в парках, не брезгует ничем. Могут утащить не только деньги и документы, но и малоценные, но полезные в дороге вещи (живущие в парках бродяги тоже ведут «кочевой» образ жизни и используют ворованное туристическое снаряжение для собственного комфорта).
Заводы и учреждения
Когда ночь застигла меня на окраине грузинского города Зестафони, я подошел к проходной металлургического завода и обратился к сторожу с просьбой пустить переночевать. Что интересно, ни у меня самого, ни у сторожа ни на секунду не возникло сомнения в том, что именно сторож в ночное время полный хозяин завода и только от его личного решения зависит, можно ли мне оставаться на ночь или нет. Вскоре в сторожке собрались все остальные сторожа этого завода, чтобы, по грузинскому обычаю, с вином и застольем отпраздновать прибытие редкого гостя из России. Затем к ним присоединились сторожа еще нескольких соседних учреждений и ночная смена пожарной части. И что интересно, ни у кого из них также не было никаких сомнений в том, кому в действительности принадлежит завод – конечно же им, сторожам. Так глубоко, буквально в плоть и кровь въелось советское воспитание по принципу «все вокруг советское, все вокруг мое».
Этот случай я неоднократно вспоминал, когда оказывался в аналогичной ситуации в капиталистических странах. Там к охраннику есть смысл обращаться только с единственной целью – выйти через него на начальство. Начальники бывают разные, и некоторые действительно совсем не против того, чтобы дать приют на одну ночь путешественнику-иностранцу Если же начальство найти не удастся, то охранник даже за порог не пустит.
Во время путешествия по Южной Америке двое случайно встретившихся немецких велосипедистов рассказали о том, что на ночлег можно попроситься в любой госпиталь. И однажды вечером, когда я проходил по окраине одного эквадорского города, мое внимание привлекла светящаяся надпись: «Госпиталь. Открыто круглосуточно». У входа стоял охранник с помповым ружьем (в Эквадоре вооруженная охрана у всех мало-мальски важных объектов). Погода была хорошая, и я всего лишь спросил разрешения переночевать где-нибудь на территории госпиталя. Меня чуть ли не насильно уговорили спать в беседке, чтобы я был все время в зоне видимости охраны – исключительно для моей же безопасности.
Ночлежки
Католические и протестантские благотворительные организации в рамках «помощи ближнему» создают в крупных городах специальные «ночлежные дома» для бродяг и бездомных. Они есть в любом крупном европейском, американском, австралийском или новозеландском городе, встречаются и в других христианских странах мира.
В большинстве ночлежных домов на одну ночь принимают всех подряд, а на больший срок – только местных. Проживание, естественно, бесплатное, но компания может подобраться непредсказуемая: наркоманы, алкоголики, психически неуравновешенные люди. Поэтому ночевать в таких местах имеет смысл только в том случае, если у вас нет никаких мало-мальски ценных вещей и вы сможете в случае необходимости за себя постоять.
Характерное отличие ночлежки от других видов ночлега состоит в том, что дверь закрывается с внешней стороны – почти как в тюрьме. Всех постояльцев запускают внутрь и в 21.00 дверь закрывают. До 6.00 нельзя ни войти, ни выйти. После того как в 6.00 дверь откроют, в течение 30 мин все постояльцы обязаны разойтись по городским улицам – до следующего вечера.
Для поселения в ночлежку можно обращаться в ближайшую католическую церковь, оттуда уже направят в соответствующую благотворительную организацию. Среди протестантских благотворительных организаций самая известная – Армия спасения (Salvation Army, wwwl.salvationarmy.org). Ее представительства есть во всех развитых странах мира.
В некоторых западных странах есть ночлежки, созданные непосредственно государством. Например, чтобы попасть в ночлежку во Франции, в любом городе можно позвонить в социальную службу SAMU по телефону 115 (в Париже можно попросить оператора, владеющего русским языком). Звонишь, называешь адрес своего места нахождения, а затем ждешь микроавтобус, который доставит тебя в ночлежку. Только дозвониться вечером по 115 нелегко: все те, кто целый день слонялся по улицам, начинают задумываться о крыше над головой. Бывает и так, что парижские ночлежки переполнены, поэтому, даже если удастся дозвониться, еще не факт, что автобус SAMU поспешит за тобой примчаться.
Как правило, в ночлежки принимают независимо от национальности и гражданства. Хотя иногда и можно столкнуться с дискриминацией туристов, которым отказывают в ночлеге потому, что у них «должны быть деньги».
Сквоты
Сквот (англ. squat) – незаконно занятое, брошенное либо старое, запущенное жилье. Первые сквоты появились в начале 1960-х гг. одновременно с появлением хиппи (www.squat.net). В начале 1970-х некоторые сквоты были узаконены, вернее, признаны государством как имеющие право на существование. Например, сквот «Христиания» в Копенгагене, занимающий целый район в центре города, в 1978 г. получил статус культурного проекта и в этом качестве существует до сих пор. У властей были попытки его закрыть, но народ активно сопротивлялся: устраивал демонстрации, акции протеста, концерты в защиту сквота… Теперь «Христиания» превратилась в одну из туристических достопримечательностей, но, как и прежде, там живут именно сквотеры. Много сквотов в Берлине и Амстердаме, в Лейдене и Познани.
В удивительный сквот я однажды попал в Никосии. Он находится прямо у «Зеленой линии», разделяющей греческую и турецкую части города, хотя вся уникальность в другом. Сквот создали не местные бездомные, а группа бродячих цирковых артистов. На своих оригинальных «двухэтажных» велосипедах они путешествуют по всему миру, зарабатывая уличными представлениями. Состав постоянно меняется, по пути одни присоединяются, а другие откалываются. Жить предпочитают все вместе, и за несколько лет странствий по Европе уже хорошо освоили технологию «сквотостроительства».
Здание для сквота нужно суметь не только найти и занять. Важно суметь удержать его, привлечь как можно больше народа на свою сторону, поговорить с обитателями окрестных домов, заручиться их поддержкой… Поэтому совсем не удивительно, что многие крупные европейские сквоты – это не примитивные ночлежки, а настоящие штаб-квартиры экологических и политических организаций. В них помимо жилых помещений размещаются книжные магазины, вегетарианские кафе, рок-клубы, магазины б/у одежды и т. д. Периодически полиция устраивает образцово-показательный разгром очередного сквота. Часто это становится поводом для столкновений и беспорядков, охватывающих не только непосредственно примыкающие к сквоту здания, но и целые городские кварталы.
Сквот – это не только место, где можно найти веселую компанию, оторваться, пивка попить, побеситься, порушить, намусорить и свалить. В стабильно существующих сквотах устанавливают строгие правила и следят за их соблюдением всеми постояльцами. Например, несмотря на молву, на территории большинства сквотов нельзя употреблять наркотики. Политика «открытых дверей» сочетается с наличием собственной «службы безопасности», следящей за тем, чтобы в сквот не проникали неадекватные и психически неустойчивые личности.
Классический западный сквот – это ангар или старая фабрика с размалеванным граффити фасадом и флагом на крыше, обитатели которого, носители соответствующей идеологии, всегда готовы бороться за жилище с муниципальными властями. Большинство сквотов создаются как политические или культурные автономные центры, поэтому сквотеры с неприязнью относятся к тем, кто пытается использовать сквоты исключительно как бесплатные места для постоя. Предполагается, что все постояльцы в меру сил и возможностей внесут какой-то свой вклад в содержание сквота либо примут посильное участие в проведении организованных в сквоте перформансов и дискотек.
Адреса сквотов не публикуются в путеводителях, а передаются из уст в уста. В некоторых из них на 1–2 ночи принимают всех подряд, в другие пускают только по рекомендации одного из бывших постояльцев. В одном из изданий путеводителя «Европа для всех» я опубликовал адрес популярного парижского сквота. И был, очевидно, неправ. Как мне потом жаловался один из читателей, когда он туда пришел, там уже была дружная русская колония – все как на подбор с моим путеводителем. А уж впечатления жителей сквота, в одночасье превратившегося в «гостиницу» для русских малобюджетных путешественников, словами передать невозможно. Из-за наплыва «постояльцев» сквот пришлось переносить на другое место. В следующих изданиях путеводителя я уже не давал конкретные адреса сквотов, чтобы и их не постигла такая же незавидная участь.
Полицейские участки
Во многих странах Азии, Африки и Южной Америки к своим собственным гражданам полицейские подчас относятся, как захватчики к жителям оккупированных территорий. Но по отношению к иностранцам, да еще и европейцам, они, как правило, настроены очень дружественно. В мелких городках у полиции обычно мало работы и полицейские участки пустуют. Поэтому путешественники могут обратиться с просьбой переночевать в одной из камер, желательно – в одноместной.
Однажды в конце декабря в Монголии ночь застигла меня посреди голой степи. Днем было около -30 "С, а ночью стало еще холоднее. Увидев вдалеке одинокий огонек, я направился к нему с целью погреться. Когда подошел ближе, выяснилось, что это светится окошко поста монгольской дорожной полиции. Дежурил единственный полицейский. Он сразу же пригласил меня на чай с бараниной, предложил остаться на ночь (в помещении поста было несколько кроватей для дежурной смены, а самой смены почему-то не было). Но мне нужно было срочно добраться до Улан-Батора, поэтому пришлось отказаться. Тогда полицейский отговорил меня идти дальше пешком и предложил поймать попутную машину. Выйдя на дорогу, он опустил шлагбаум. И все водители проезжавших мимо машин были вынуждены заходить внутрь на «проверку документов». Одновременно полицейский выяснял, кто из них сможет подвезти меня по пути до Улан-Батора.
Дома местных жителей
Наверное, нет ни одного путешественника, которого бы ни разу не приглашали в гости малознакомые или вообще незнакомые люди – только потому, что он иностранец. Можно и самому найти ночлег, просто постучавшись в первую же попавшуюся дверь. Главное, сразу же предупредить хозяев, что вы путешественник, и проситься только на одну ночь. При этом полезно иметь при себе спальный мешок и коврик – не у всех есть отдельная комната для гостей или свободная кровать (хотя чаще всего хозяева уступают гостям собственную спальню, настаивать на этом не стоит).
Как показывает практика, гостеприимный дом можно найти в любом месте. Даже случайно – стуча во все попадающиеся на пути двери. Решение пускать незнакомца к себе домой или нет каждый принимает исходя из собственных представлений о гостеприимстве, имеющихся жилищных условий, личностных особенностей и настроения. Но, как правило, если в деревнях найти ночлег удается с первой, второй, ну максимум с третьей попытки, то в городах для этого придется постучать в 10-20-30 квартир. И чем крупнее город, тем больше времени потребуется на то, чтобы найти такой ночлег. И дело не в меньшем гостеприимстве горожан, а в действии психологического закона «диффузии ответственности» – чем больше потенциальных помощников, тем дольше придется ждать помощи.
При определенной настойчивости крышу над головой можно найти в любом населенном пункте. Хотя поначалу может показаться, что в каких-то странах это и невозможно. Например, в Китае к иностранцам – естественно, за пределами крупных городов и туристических центров – относятся с огромным интересом. Когда идешь по улице, все местные жители бросают свои дела, чтобы посмотреть на эдакую невидаль – толпятся в дверях, высовываются из окон, приветствуют возгласами «Хелоу!» или «Гуд-бай!» (они вряд ли имеют в виду «проваливай» – скорее это единственное известное им иностранное выражение), подходят с просьбой разрешить сфотографироваться. Каждый иностранец европейской внешности – своеобразная «ходячая достопримечательность». Фотографии в обществе иностранцев в китайских домашних альбомах занимают самое почетное место. Китайцы готовы помочь чем угодно: показать направление, поднести вещи, часто приглашают в ресторан. Но вот позвать иностранца к себе ночевать им в голову не приходит.
Выражение «мой дом – моя крепость» я считал типично английским только до тех пор, пока не побывал в Китае. В городах архитектура сильно изменилась под влиянием европейских веяний, но в деревнях дома по-прежнему строят в традиционном стиле. Вдоль улицы тянутся высокие заборы с наглухо закрытыми воротами. Окна домов выходят во внутренний двор, а не на улицу.
Если спросить у китайца, где можно переночевать, он с радостью отведет вас в гостиницу – пусть это и очень далеко. Но домой к себе не пригласит – не принято. Но оказывается, достаточно зайти в любой дом и сказать, что остаешься в нем ночевать. Хозяева сами никогда бы этого не предложили. Но выгнать иностранного гостя, пусть и незваного, – значит «потерять лицо». А на это ни один китаец в здравом уме не решится.
В некоторых странах местным жителям законом запрещено принимать у себя иностранцев – исключительно из-за соображений безопасности. В Египте, например, государство так дорожит интуристами, что предпочитает держать их под присмотром в отелях. Но даже в этой стране долг гостеприимства часто оказывается сильнее официального запрета.
Конечно же, принимая приглашение остаться в гостях на ночь от совершенно незнакомых людей, немного рискуешь. Хотя большинство местных жителей делает это совершенно искренне, иногда встречаются и приглашения со скрытыми намерениями. Однажды Татьяна Япшикова и Ирина Морозова оказались поздно вечером в маленьком словацком городке. Автобус в Польшу должен был отправиться только на следующее утро. Прямо на автобусной остановке один местный житель пригласил их к себе переночевать, пообещав разбудить утром в нужное время.
В доме им выделили комнату, переночевав в которой утром подгоняемые хозяевами гости стали спешно собираться. Открыв рюкзак, Татьяна заметила, что пропал фотоаппарат. Хозяин взялся помочь его найти. Показал вначале один фотоаппарат, потом второй, и только третий оказался именно тем, который и был «потерян». Тем временем Ирина увидела, что у нее из кошелька исчезли 50 $. Посмотрев внимательно, она обнаружила, что также пропали злотые и рубли. Когда же выяснилось, что нет еще и четырех отснятых пленок, возмущению не было предела. Пропала также разная совсем уж ничтожная мелочевка типа маникюрного набора и наполовину использованного тюбика зубной пасты. Ирина – судебный психиатр по образованию – сразу поставила диагноз: клептомания. Поначалу девушки хотели махнуть рукой и продолжить путь, но затем все же обратились в местный полицейский участок с заявлением об ограблении. В участке к заявлению отнеслись серьезно и тут же, без проволочек, посадили в машину и повезли на место преступления. Хозяин вернул полицейским все украденное, за исключением одной отснятой пленки. Как потом объяснили полицейские, он был известен как вор, специализирующийся на ограблении польских «челноков» и транзитных туристов. Обычно он приглашает их на ночлег, рано-рано утром будит и провожает на первый автобус. Пропажу чаще всего обнаруживают в Польше, откуда возвращаться назад в Словакию уже поздно.
Буддистские монастыри
На Шри-Ланке, в Таиланде, Камбодже или Мьянме повсеместно встречаются буддистские монастыри. В деревенских обителях живет всего два-три монаха, а в городских монастырях, которые часто еще и буддистские университеты, могут быть сотни и даже тысячи монахов. Буддизм бьш всегда религией для избранных. Настоящий буддист должен посвятить всю свою жизнь одной цели – достижению нирваны. Для этого ему приходится покинуть мир: родителей, семью, супруга, друзей, оставить собственность и стать монахом.
В древности буддистские монахи бродили повсюду, постоянно переходя с места на место, подобно индийским факирам. Сейчас же большинство монахов ведет оседлый образ жизни, хотя они и не привязаны к своим монастырям так же крепко, как их христианские собратья. Буддистские монахи не закрылись от мира в монастырях за высокой стеной. Они открыты для мирян, а монахи могут выходить из них для сбора подаяний, а также для совершения ритуалов.
Монахи облачены в строгую униформу – ярко-желтые тоги, котомки через плечо, миски для подаяний, посохи; им предписано придерживаться добровольной нищеты. Будда установил строгие правила, в которых подробно расписано, что монаху можно и чего нельзя. Однако монастырскую жизнь нельзя назвать трудной и уж тем более аскетичной. Скорее наоборот. В то время как деревенские жители гнут спины на рисовых плантациях под палящими лучами солнца, монахи сидят на скамейках в прохладной тени. Никаких изощренных самоистязаний или жестоких духовных подвигов – не то что в христианских монастырях. Получается парадоксальная ситуация. Хотя монашество означает отказ от мира и принятие аскетического образа жизни, буддистские монахи живут в материальном достатке и даже, по сравнению с большинством прихожан, в роскоши. Сейчас у монахов нередко можно увидеть собственные мотоциклы и автомобили, не говоря уж о мобильных телефонах, телевизорах, компьютерах, видеомагнитофонах и другой аппаратуре. Монашеские кельи тоже не всегда соответствуют представлению о спартанском образе жизни. И не потому, что они до такой степени стремятся к жизненным удовольствиям.
Принимая пожертвования, монахи тем самым дают возможность мирянам улучшить их карму. Если бы они из стремления к аскетизму вдруг резко ограничили свои нужды и отказались от всего, что не насущно необходимо, то бедные миряне не могли бы рассчитывать даже на то, чтобы в будущей жизни родиться людьми, не говоря уж о том, чтобы попасть в рай. Складывается довольно странная ситуация. Пожертвования монахам делают в знак уважения их аскетизма, поэтому, чем более святым монах становится, тем больше подношений получает. И в результате получается, что более аскетичные монахи живут в более комфортных условиях.
Жизнь буддистского монаха очень скучна, поэтому неудивительно, что они с такой охотой идут на общение с любыми посетителями и случайными туристами. Стоит зайти в монастырь и задержаться в нем больше чем на 5-10 мин, как обязательно находится какой-нибудь монах, желающий попрактиковаться в английском языке. Если дело близится к вечеру, то можно прямо у него спросить, нельзя ли в их монастыре переночевать. Если же такого «любопытного» не находится, а пора уже задуматься о ночлеге, нужно выбрать одного из монахов (лучше всего среднего возраста: молодые еще ничего не знают; старые, если и знали, – забыли) и спросить у него. Если он не понимает или делает вид, что не понимает, можно перейти на язык жестов – сложив раскрытые ладони вместе, приложить их к правой стороне склоненной вправо головы. Как правило, этого достаточно.
Следующий этап – получение разрешения настоятеля – обычно проходит без вашего непосредственного участия: к нему обычно ходит тот монах, который волей судьбы оказался как бы вашим куратором. Получив разрешение настоятеля, монах ведет показывать «апартаменты»: монашескую келью, комнату общежития, беседку во дворе, веранду…
Чаще всего постояльцев селят непосредственно в самом храме. Буддистские храмы, за редким исключением чисто «музейных», – это многофункциональные помещения (что-то среднее между армейской столовой, актовым залом деревенского Дома культуры и школьным спортзалом). Пол – деревянный или цементный – покрыт циновками; вдоль одной из стен (часто в храме только одна стена и есть) тянется помост, примерно 0,5 м высотой, для монахов; там же могут быть скульптуры Будды; на потолке или на стенах – вентиляторы (главная их функция – сдувать комаров; ведь буддисты не могут убивать живые существа, а стойчески терпеть укусы кровососущих насекомых во время долгой религиозной церемонии или медитации – аскетизм, доступный немногим); в углу – шкаф с циновками, одеялами и подушками для странников.
Находясь в буддистском храме, нужно соблюдать два простых правила: обувь оставлять снаружи перед входом и ложиться спать головой (но никак не ступнями) по направлению к статуе Будды.
Буддистские монахи только в течение 3-месячного периода дождей обязаны находиться в своих монастырях. В остальное же время они свободно путешествуют: посещают своих коллег или святые места; принимают участие в конференциях; участвуют в религиозных церемониях в других деревнях и городах и т. д. И каждый раз при этом они не просто могут, но в соответствии с буддистским Уставом просто обязаны останавливаться на ночь в буддистских монастырях. Именно для них, а не для случайно забредших европейских путешественников в каждом монастыре есть запас циновок, подушек и одеял.
Буддисты-миряне сами считают свои монастыри чем-то вроде постоялых дворов. Однажды ночь застигла меня с друзьями в глухой горной тайской деревушке – уличных фонарей нет, дома окнами обращены во двор, свет пробивается только через щели дверей. В одну такую дверь я и постучал с просьбой пустить переночевать. Хозяин дома просьбу понял и повел нас в деревенский монастырь, которого мы в темноте не заметили, где передал на попечение двум старичкам монахам.
И все же буддистские монастыри – не отели. Иногда вам все же могут отказать в ночлеге. Чаще всего делают это в мягкой форме, советуя обратиться в соседний «более комфортабельный», по их словам, монастырь. Когда же идти больше некуда, то можно «дожать», демонстрируя решимость остаться спать прямо на скамейках во дворе. И это, как правило, действует.
Христианские церкви
Христианство – самая массовая из мировых религий. Христианские церкви и монастыри можно встретить во всех без исключения странах мира. Основатель христианства, как мы помним, сам был путешественником и часто переходил с места на место. Иногда он ночевал под открытым небом (как в Гефсиманском саду), но чаще останавливался в домах у гостеприимных местных жителей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что гостеприимство – одна из непременных составляющих христианства. Однако, несмотря на это, остановиться на ночлег в церкви (конечно, не в самой церкви, а в одном из церковных зданий) сложнее, чем, например, в буддистском монастыре. Главная трудность в том, что не всегда удается найти священника или пастора. А только он и вправе дать разрешение.
Именно по этой причине, оказавшись в незнакомом городе на ночь глядя, лучше пойти в католическую или англиканскую церковь. Там и священник чаще всего живет неподалеку, да и прихожан можно увидеть не только в воскресенье, как в большинстве протестантских церквей, а практически каждый вечер. Католические церкви часто выступают в роли своеобразных домов культуры. Прихожане собираются там не только молиться, но и обсуждать важные проблемы, и петь, и заниматься спортом, и просто общаться между собой.
В некоторых странах, например в Египте и Сингапуре, существуют законы, по которым иностранцев официально не имеют права оставлять в церквах на ночь. Но и там встречаются священники, для которых христианские заповеди важнее мирских законов. Однако есть и такие священники, которые в ответ на просьбу пустить на одну ночь переночевать не только отказывают, но и читают длинную проповедь на тему «турист должен жить в отеле» или «нет денег – сиди дома».
Наблюдая за отношением христиан к путешественникам, я невольно сравнивал их с тайскими буддистами (так уж получилось, что они стали своеобразным «эталоном»). И обратил внимание на принципиальное отличие «буддистского» отношения к странникам от «христианского». Когда в буддистском монастыре получаешь разрешение остаться на ночь, то знаешь, что о еде придется договариваться отдельно. А вот в христианской церкви если уж оставляют ночевать, то сразу с ужином и завтраком. Конечно же иногда встречаются и исключения, когда в буддистских храмах встречаешь «христианское» гостеприимство, а в христианских церквах – «буддистское».
Церкви в мусульманских и западных странах
В мусульманских странах христиане – одно из религиозных меньшинств. Чувство единения у них сильнее, чем вражда между концессиями. Если в Северной Ирландии католики и протестанты готовы друг друга придушить голыми руками, то в Индонезии не каждый христианин без долгих и мучительных раздумий сможет ответить, к какой именно церкви он относится – к католической или протестантской. Для них, как в первые века христианства, все христиане – братья и сестры. Так же они относятся и ко всем приезжим из христианских стран.
Трудность только в том, что церковь в Индонезии найти непросто. Помню, в Банко на острове Суматра на вопрос: «Есть ли в их городе хоть одна церковь?» – несколько встреченных на улице прохожих возмущенно ответили: «Это – мусульманский город!» Я было решил, что так оно и есть, но случайно заметил на склоне холма кладбище с крестами. После этого опять стал проводить опрос – на этот раз уже более настойчиво. И примерно двадцатый из опрошенных вспомнил, что действительно одна церковь у них все же есть, и даже указал примерное направление. Чтобы найти маленькую церквушку, пришлось проблуждать еще около часа. Зато когда я ее нашел, пастор и собравшиеся к нему в тот вечер на кружок изучения Библии прихожане отнеслись ко мне, как, видимо, все христиане относились друг к другу в первые века нашей эры – как к своему брату.
В западных странах христианская церковь переживает кризис. Это выражается, в частности, в том, что повсеместно встречаются пустующие церкви. Они могут быть закрыты на замок либо, наоборот, круглосуточно открыты. Однажды на западном побережье Южного острова Новой Зеландии меня застиг сильный ливень. Я спрятался от него под крышу крыльца пустующей англиканской церкви. Поначалу казалось, что дождь вот-вот прекратится и я смогу продолжить свой путь. Но ливень и не думал стихать. Так и пришлось остаться в этой церкви на ночь – никто там так и не появился.
Христианские монастыри
Первые христианские монастыри появились в первые века нашей эры в Каппадокии, на территории нынешней Турции. Христиане скрывались в них от людей, бежали прочь от лицемерного общества, усвоившего христианскую атрибутику, но, как и в языческое время, остававшегося наполненным несправедливостью, насилием, развратом и лицемерием. Уход в монастырь был одним из видов социального протеста. Это был путь полного самоотречения. Постригаясь в монахи, христиане стремились найти возможность полного исполнения евангельских заповедей. Им казалось, что спастись можно только путем избавления от всего земного. Отсюда, как следствие, – полный отказ от мира, телесная аскеза и безбрачие. Само слово «монах» в переводе с греческого – «уединенный». На Руси монахов называли иноками – «иные», живущие по-иному, чем остальные люди. Все первые монахи были анахоретами – отшельниками или еремитами – пустынниками. Они, подобно пророку Илии или Иоанну Крестителю, удалялись жить в пустынные места. Но по мере роста числа монахов многие поначалу пустынные места стали густонаселенными. Возникла необходимость создания монашеских организаций, так появились первые монашеские общины.
Первые монастыри (лавры) возникли с образованием монашеских общин, живущих, как в общежитии, в отдельных комнатах – кельях, расположенных в монастырском здании. Только иногда, как, например, по уставу Святого Василия Великого или в некоторых западных монашеских орденах, братья отдельных келий не имели и жили в общих комнатах.
Монашеская община строится как единая братская семья и находится под началом отца-настоятеля – аббата, игумена или архимандрита. У монахов не должно быть никакой собственности. Они живут по коммунистическому принципу – получая все для удовлетворения своих «разумных» потребностей, а трудятся – по своим возможностям. Основа жизни монаха – труд, одновременно и духовный, и физический – от простого добывания хлеба насущного до служения Богу, содействия внутреннему совершенствованию и укреплению уз братства.
Монастырский уклад предписывает избегать праздности и находиться в непрестанном делании. Это означает либо пребывание в молитве, либо работу – как физическую, так и интеллектуальную (например, ведение летописей или переписывание духовных книг). Распорядок жизни подчинен строгому уставу. В монастыре практикуется безусловное послушание – в основном выполнение определенного вида работ: возделывание земли, разведение садов и огородов, работы в кузницах или пекарнях.
Монахам в монастырях так и не удалось полностью скрыться от мира. Довольно быстро многие монастыри, а вернее, жившие там монахи стали притягивать мирян – паломников. Сейчас полностью от внешнего мира монастыри закрываются только на период самых строгих постов. В другое же время их двери открыты для всех мирян. Для них в наиболее посещаемых монастырях даже созданы специальные гостиницы. За проживание в таких гостиницах принято платить. Но эта плата рассматривается не как оплата проживания, а как добровольное пожертвование на поддержание монастыря. Поэтому тех, у кого нет денег, ночлегом и питанием могут обеспечить бесплатно. Но в этом случае, как правило, предполагается, что паломник сам вызовется сделать какую-нибудь посильную работу.
Труднее всего попасть на ночь в один из музейных монастырей. В качестве примера можно привести знаменитый монастырь Святой Екатерины на Синае. Он внесен ЮНЕСКО в Список всемирного наследия и давно превращен в одну из главных туристических достопримечательностей Египта. Конечно, для туристов открыта только малая часть территории: музей (вход -20 Е, православным – 10 Е), Неопалимая купина и церковь Преображения с мощами великомученицы Екатерины. Все остальное – внутренние покои, в которые могут заходить только монахи и редкие миряне-постояльцы, только при большом упорстве и настойчивости путешественник может оказаться в их числе.
Спустившись с горы Синай со своим попутчиком Михалисом Овчинниковым (кстати, там мы переночевали в палатке на самой вершине), я оказался у ворот монастыря в пятницу. В этот день, как написано во всех путеводителях (в том числе в моем – «Ближний Восток»), вход на территорию монастыря закрыт. Однако в 11.00 монастырь все же открыли на 1 час (это делают специально для православных паломников, которые, подобно нам, попадают сюда в неурочный день). Мой попутчик оказался знатоком греческого языка (монастырь этот греческий, и служат здесь в основном греки). Это позволило нам завязать разговор с одним из братьев. Отец Анектариос два часа рассказывал об истории обители, начиная с библейских времен. В результате мы опоздали на единственный в тот день автобус (© 13.00). Пошли к настоятелю (он же, по совместительству, архиепископ Синайский) с просьбой позволить остаться на ночь. Конечно, он отнюдь не обрадовался нашей просьбе (это, как я уже отмечал, естественная реакция всех монахов), но в этот раз помогло активное лоббирование со стороны отца Анектариоса – с ним контакт был уже налажен. Так мы стали настоящими паломниками. Поселились в большой восьмиместной келье с двумя монахами. Один из них, закутанный в толстый мохеровый шарф, постоянно кашлял, пил лекарства и в разговор не вступал. Второй, отец Джордж, наоборот, оказался очень словоохотливым. Причем говорил он сразу на нескольких иностранных языках.
Отец Джордж прожил в монастыре больше 15 лет и с ностальгией вспоминал доброе старое время: «Всего десять лет назад с девяти вечера до девяти утра электричество отключали. Парового отопления у нас нет, а электрообогреватель включить невозможно. Долгими зимними ночами я мерз даже под тремя толстыми одеялами. И ни разу не простыл. Сейчас – с электрическими каминами – монахи стали изнеженными. Чуть сквозняк или, как на прошлой неделе, ураган с сильным ливнем, и уже кашлять начинают».
Если, по мнению отца Джорджа, жизнь в монастыре стала чересчур комфортной, то с точки зрения изнеженного туриста это по-прежнему довольно-таки суровое место. Электроотопление не может согреть огромные каменные кельи. Даже на кухне с чашкой чая приходится сидеть в верхней одежде.
Ночью было так холодно (почему-то холоднее, чем в палатке на горе Моисея), что на утреннюю службу в 4.00 вскочили, как на праздник. В освещенной свечами и лампадками церкви собрались все монахи и живущие в монастырской гостинице паломники. Посторонний в это время на территорию монастыря попасть не может. В Средневековье у монастыря даже ворот не было. Необходимые припасы и редких посетителей поднимали на стену на веревках. Позднее все же сделали две узкие калитки, запирающиеся огромными деревянными засовами. Но с 21.00 до 6.00 монастырь по-прежнему превращается в неприступную крепость.
Утренняя служба длилась три часа – до первых лучей солнца (только под его лучами и удалось согреться). К ее окончанию в церковь стали проникать женщины, которым вход во внутренние помещения строго-настрого закрыт. Для них за территорией монастыря построена небольшая гостиница. В 9.00 открылись двери для туристов, и монастырь сразу потерял средневековое очарование, превратившись в одну из туристических достопримечательностей.
Русская православная церковь за рубежом
После 1917 г. Русская православная церковь раскололась на две части – на Московскую патриархию и Русскую православную церковь за рубежом. В начале 90-х гг. казалось, что их слияние – вопрос считаных дней. Но дни шли, за ними – недели, года. А церкви и не думали объединяться. Наоборот, между ними началась конкуренция. В то время как Русская православная церковь за рубежом практически раскололась на две группы – «промосковскую», ратующую за скорейшее объединение, и «самостийную», предпочитающую держаться особняком, за границей стали создаваться приходы Московской патриархии. Пока их значительно меньше, чем приходов Русской зарубежной церкви, но, как говорится, «процесс пошел».
Во всей Юго-Восточной Азии есть только одна русская православная церковь – Свято-Николаевский приход в Бангкоке. Она принадлежит Московской патриархии. В 2000 г. там прошло празднование первой в Юго-Восточной Азии русской православной Пасхи, но не в церкви – ее пока нет, – а в приспособленной пристройке в доме игумена Олега Черепанина.
В Австралии русские церкви есть в Брисбене (три), Сиднее (пять), Канберре, Мельбурне (уже есть две, строится еще одна), Хобарте, Аделаиде, Перте, Ньюкасле, Данденонге, Джилонге; женский монастырь – в Кентлине, под Сиднеем; мужской – возле Кумы, в штате Новый Южный Уэльс. К единой Сиднейско-Новозеландской епархии Русской православной церкви за рубежом относятся и три новозеландские русские православные церкви – в Окленде, Веллингтоне и Крайстчерче.
Большинство русских церквей в Европе и Северной Америке строилось белоэмигрантами, а в Австралии и Южной Америке – русскими эмигрантами из послевоенной Европы и «хунвейбинского» Китая. Они же до сих пор составляют костяк священников, церковных старост и членов приходских советов. Но сейчас активно идет смена поколений. Новые «советские» эмигранты, в большинстве своем бывшие комсомольцы и члены КПСС, никогда не посещавшие богослужений в России, за границей становятся прилежными прихожанами и постепенно начинают играть все большую роль в церковной жизни.
Одних в церковь приводит потребность в помощи, других привлекает возможность пообщаться с соотечественниками. Церковноприходские школы зачастую – единственное место, где дети эмигрантов могут изучать русский язык. Так русские церкви становятся не только местом богослужений, но и центрами русских общин.
Хотя православные никогда не отказывали в ночлеге, непосредственно в церквах (вернее, в классе церковно-приходской школы) мне ночевать приходилось редко. Как правило, священник или кто-нибудь из русских эмигрантов приглашали к себе домой.
РПЦЗ:
www.synod.com;
www.russianorthodoxchurch.ws
Поместные православные церкви (патриархаты)
Александрийский: www.greekorthodox-alexandria.org
Антиохийский: www.antiochpat.org
Болгарский: www.pravoslavieto.com
Грузинский: www.patriarchate.ge
Иерусалимский: www.jemsalem-patriarchate.org
Московский: www.mospat.ru; www.patriarchia.ru
Константинопольский: www.ec-patr.gr
Румынский: www.patriarhia.ro
Сербский: www.spc.yu
Православные церкви
Албанская: www.orthodoxalbania.org
Американская: www.oca.org; www.russianchurchusa.org
Белорусская: www.church.by
Гонконгская: www.rusca.ru
Греческая: www.ecclesia.gr
Датская: www.orthodoxy.dk
Итальянская: www.mospat.it
Кипрская: www.churchofcyprus.org.cy
Корейская: www.korea.pravoverie.ru
Латвийская: www.pareizticiba.lv
Литовская: www.orthodoxy.lt
Норвежская: www.ortodoks.no
Нидерландская: www.orthodox.nl
Польская: www.orthodox.pl
Узбекская: www.pravoslavie.uz
Чешская: www.pravoslavie.cz
Эстонская: www.orthodox.ee
Японская: www.sam.hi-ho.ne.jp/podvorie/
Мечети
У европейцев сейчас благодаря средствам массовой информации сложилось представление об исламе как о религии фанатиков, экстремистов и террористов. Кажется, каждый правоверный мусульманин только и думает о джихаде и спешит попасть в рай, унеся с собой как можно больше «неверных». Чем больше веришь этой настойчивой информации, тем большее недоумение испытываешь, попадая в мусульманские страны, а иногда даже начинает казаться, что именно мусульмане – самые гостеприимные.
Для них любой гость – это посланник Аллаха. Поэтому найти ночлег в мусульманской стране проще простого – достаточно постучаться в первый же попавшийся дом.
А вот мечети, оказывается, совсем не приспособлены для приема постояльцев. Мое появление там с вопросом: «Можно ли здесь переночевать?» – неизменно вызьшало суету и переполох.
В Малайзии я с друзьями зашел в мечеть Капитан-Келинг на Пенанге (эта мечеть описана во всех путеводителях как одна из главных достопримечательностей). Там нас приняли радушно – многие подходили поговорить, познакомиться, подарили брошюры об исламе. Однако переночевать в мечети не разрешили. На улицу, правда, тоже не выгнали, а сняли для нас номер в ближайшем отеле.
Удивительно, как религии, объединяющие своих последователей, в то же самое время отделяют их от последователей других религий. В Кертехе имам Хаджи Махади Мас-джит Тенку был поражен: «К нам постоянно обращаются за помощью приезжие. В прошлом году два месяца при мечети жил алжирец, пока мы всем миром собирали ему деньги на возвращение домой. Турки были, арабы. Но все они мусульмане. Христиан же здесь никогда не было». И это почти за 300-летнюю историю мечети! Возможно, именно потому, что мы были там первыми христианами, нас впервые удостоили чести переночевать в мечети. Конечно, не в самом молельном зале, но в том же здании, в офисе. Естественно, прежде чем заняться организацией ночлега, нас спросили: «Почему вы не идете в отель?» На что и получили стандартный ответ: «Нет денег!» Однако этот ответ имел неожиданное для нас последствие. Приняв нашу неестественную для европейских туристов безденежность близко к сердцу, имам устроил в мечети на вечернем намазе сбор пожертвований. Прихожане давали действительно от себя кто сколько мог (от 2 до 5 ринггит). Так для нас собрали 100 ринггит (25 $) мелкими купюрами. С одной стороны, отказаться было нельзя, а с другой – необходимости в сборе таких пожертвований не было. Поэтому при поисках жилья мы старались мечети обходить стороной. Но не всегда это было возможно.
Однажды вечером на окраине города Солок, на индонезийском острове Суматра, я проходил мимо простой мечети. Там как раз шли занятия. Народу было много: дети, родители, учителя… «А можно ли нам у вас переночевать?» – своим вопросом я вызвал смятение среди прихожан. Мнения разделились: одни считали, что мы можем остаться спать прямо в мечети, другие возражали. Переводчицей выступала Нурсанти – студентка с факультета иностранных языков местного университета. Долго судили-рядили, пока наконец разрешили переночевать на втором этаже мечети. Однако среди ночи разбудили. Оказалось, приехал мулла и очень ругался. На улицу, правда, не выставили – отвезли в пустующее офисное здание типа деревенского райсовета, где и предложили провести остаток ночи.
Так я до сих пор и не могу однозначно ответить на вопрос, разрешено ли в принципе ночевать «неверным» в мусульманских мечетях (хотя бы в тех, вход в которые для немусульман разрешен). Но что можно сказать наверняка, если обратишься к мусульманам с просьбой переночевать – на улице никогда не останешься.
Суфийские монастыри
Пророк Мухаммед не был сторонником аскетизма и мистики. Но, как и в любой религии, вскоре в исламе все же появилось и мистическое течение. Уже в XI в. на дорогах исламских стран появились бродячие монахи-дервиши. Их стали называть суфии (по одной версии от София (греч. мудрость), по другой – от суф (араб, грубая шерстяная ткань, отсюда – власяница как атрибут аскета). Суфийская доктрина была разработана на основе комбинации ислама с манихейством, учениями гностиков и неоплатонизма, ведической и христианской философии (www.sufism.ru).
Дервиши с помощью экстатических радений и психотехнических манипуляций стремятся достичь мистического единения с Богом, что явно противоречит ортодоксальному исламу. Мусульмане также критикуют суфиев и за стремление к «бегству от действительности», и за поиски своего особого пути к истине и спасению.
Расхождения с мусульманами в теории и практике поклонения Аллаху привели, с одной стороны, к самоизоляции суфиев, а с другой – к их отстраненности от противоречий между шиитами и суннитами. Суфии находятся на равном удалении и от тех и от других. Поэтому суфием в принципе может стать любой мусульманин – как суннит, так и шиит.
История часто повторяется. За тысячу лет до этого бродячие буддистские факиры постепенно перешли к оседлому образу жизни и создали ваты. Такая же эволюция произошла и с суфиями. У них тоже появились обители – текке.
У суфиев нет общего руководства, нет одного папы или патриарха. Монашеские ордена (тарикаты) возглавляют «святые старцы» – шейхи. Владея тайными знаниями, они могут постичь скрытый в религиозных текстах тайный смысл. Знания передаются от учителя к ученику. Мюрид (ученик) дает ахд (клятву) верности и обещает быть прилежным в учении, а шейх берет на себя решение всех житейских проблем и ходатайствует за него перед Аллахом. Связь между шейхом и мюридом длится всю жизнь и продолжается после смерти.
Сильный удар по движению суфиев нанес распад Османской империи. В 1930-е гг. после революции в Турции все их ордена были упразднены, а обители закрыты. В результате суфии разбрелись по миру. Теперь суфийские обители есть не только во всех исламских странах – от Африки до Индии, Сингапура и Средней Азии, но и в странах Запада. Поэтому рано или поздно путешественник может увидеть суфиев.
Моя первая встреча с суфиями произошла во время путешествия по Северному Кипру. В маленькой деревушке Лефке (в стороне от проторенных туристических маршрутов) живет глава тариката наджбанди – шейх Назым аль-Хагани (Nazim al Haqqani). Он родился в Ларнаке, учился в Стамбуле и Дамаске, а затем долгое время жил в Англии. Частично его жизнь связана с Россией. Из Дагестана родом его учитель, предыдущий шейх Аб-дулла Дагистани, а жена родилась в Сирии в семье иммигрировавших после революции из России татар.
Суфии не дают обета безбрачия. Шейх живет с большой семьей – с женами, детьми, внуками, домочадцами. Для холостых учеников рядом построено общежитие, а семейные – снимают квартиры.
К шейху приезжают дервиши из разных стран мира. Как оказалось, принимают туда и христиан. Я с самого начала не скрывал своей принадлежности к православной церкви, и никаких претензий не было. Спят в суфийском общежитии, как в хостеле – в одной большой комнате, по азиатскому обыкновению – на полу. Народ попадается самый разный. Одних приводит искренний интерес к учению, других – любопытство, третьи – попадают случайно. В отличие от христианских монастырей, работать никого не заставляют (можешь хоть весь день проводить в молитвах и медитациях – никто не упрекнет), но и не запрещают. Я попал как раз в тот момент, когда самые активные и трудолюбивые ученики шейха Назыма занимались освоением недавно приобретенной земли. На пустынном холме дервиши рыли ямы под посадку саженцев. Мне поручили менее ответственную работу – строительство забора из колючего кустарника для защиты растений от пасущихся по соседству овец.
Для всех мусульман гость – посланник Аллаха, но для дервишей путешественник – это еще и родственная душа (они сами регулярно переезжают из одного монастыря в другой). Поэтому уезжал я оттуда, почти как из родного дома, с подарками, наставлениями и рекомендациями обращаться в любую из суфийских обителей, которая встретится на моем пути.
Под открытым небом
Тем, кто проводит большую часть жизни в городе, постоянно ночуя под крышей, в путешествиях хочется для разнообразия поспать прямо под открытым небом – смотреть на звезды, дышать свежим воздухом… В хорошую погоду легко найти место для того, чтобы расстелить спальник. Достаточно отойти от дороги на десяток метров в поле или лес. Если же очевидно, что дело идет к дождю, то лучше заранее подумать об альтернативных способах ночлега. Хуже всего, когда погода портится неожиданно.
Однажды на севере Аргентины я улегся спать посреди поля. Было очень тепло – недалеко от тропиков, а небо все в звездах. Когда я проснулся посреди ночи, звезд уже не бьшо, а небо затянули тучи. Вскоре началась самая настоящая тропическая гроза. Как будто в небе открыли заслонку, и оттуда хлынул поток воды. И при этом молнии били, казалось, всего в нескольких метрах от меня. Земля дрожала от ударов. Сразу же, совершенно некстати, вспомнились рекомендации по выживанию в грозу. С одной стороны, нельзя становиться самой высокой точкой в окрестностях (именно в нее чаще всего бьет молния) и в то же время не стоит впадать в другую крайность и ложиться на землю (так под возможный электрический ток подставляется большая поверхность). Безопаснее всего, по мнению экспертов, сидеть на корточках, обхватив ноги руками. Но в этом случае я неминуемо стал бы самой высокой точкой на всем поле, не говоря уж о том, что поле к тому моменту превратилось в одну большую лужу, а молния, как известно, бьет не в воду, а в возвышающиеся над ее поверхностью предметы. Одно только меня радовало – я не мог говорить по телефону или смотреть телевизор и тем самым был полностью защищен от поражения молнией, попадающей в натянутые между столбами провода.
Эта гроза до сих пор остается в моей памяти как одно из самых жутких переживаний. Никакого удовольствия от свежего воздуха я тогда не получил. Но по мере того как это событие все больше удаляется в прошлое, оно кажется все более романтичным и все менее и менее ужасным. А разнообразие впечатлений – это именно то, ради чего и стоит путешествовать.
Пляжи
В любом приморском городе летом пляж – это лучшее место для ночлега: шум волн, прохлада и соленый морской воздух. К сожалению, на пляже трудно найти достаточно уединенное место, поэтому велика вероятность, что ночью вас обворуют. Поэтому лучше всего где-то спрятать все свои вещи, оставив при себе только спальный мешок и коврик.
Лучше ночевать не на общем, а на частном охраняемом пляже, где есть лежаки и солнцезащитные зонты. В этом случае нужно обязательно спрашивать разрешение у охранника.