Детская психосоматика
Дети – это история не только про вашего малыша, но и про вас как ребёнка. В этой главе поговорим обо всём, что связано с детскими заболеваниями, и тем, что происходит или происходило с вашей матерью. Запаситесь терпением, глава длинная. Но только потому, что, возможно, она самая важная в моей книге.
Напомню, что я ни в коей мере не отрицаю медицинскую составляющую любой болезни. Не призываю отказываться от операций, медикаментов или других способов традиционного лечения. Я лишь хочу, чтобы вы воспринимали мои исследования наряду с медицинской информацией, которую получаете от врачей. Это дополнение, а не замена. Моя информация должна восприниматься исключительно как дополнительная, и никак иначе.
Традиционная медицина всегда исходит из симптома. Когда вы смотрите на своего ребёнка, тоже видите только симптом. Часто болезнь не уходит, потому что не видите болезни целиком, вы ограничены её проявлениями. Саму болезнь как бы исключаете. Важно, чтобы исцеление, работа с симптомом всегда начиналась с того, что вы смотрите на ребёнка, себя и симптом ВМЕСТЕ. Потому что симптом и есть вы.
Самый важный пласт психосоматических причин болезней у детей – взаимоотношения матери и отца. Помните, в начале книги мы говорили, что внутри ребёнка мама и папа являются одним целым. И всё, что разделяет внутри ребёнка эти фигуры, может вызвать заболевание. Например, переломы, которые участились после развода родителей, заикание, когда ребёнку не дали общаться с отцом.
Самое главное для профилактики психоэмоционального здоровья ребёнка – предъявить ему отца. Это проблема, т. к. многие женщины мне тут же возразят: «А как, если отец не хочет общаться с ребёнком?» На самом деле это не имеет никакого значения, потому что ваша задача как матери этого отца назвать и предъявить. Рассказать, кто он, где, почему занят и вы расстались, – информация, необходимая ребёнку для эмоционального здоровья.
В бессознательных поисках отца рождается большинство болезней. Ваши личные отношения с бывшим супругом могут выглядеть как угодно: вы можете быть вместе или злиться, ругаться, любоваться, игнорировать друг друга, но всегда должны помнить, что внутри ребёнка вы – единое целое.
Многие заболевания относятся к наследственным, и первая динамика, за которой следует наблюдать, называется в системной терапии «Я – как ты». Иногда какой‑то симптом – это единственная возможность для ребёнка иметь связь с отцом. Порой болезнь проявляется для того, чтобы соединиться в душе с папой. Потому что мама, например, его игнорирует, его исключила, не хочет этих коммуникаций, не даёт ребёнку возможности с ним общаться. Ловите наследственность, как путь к отцу из любви и лояльности к нему. Чем дальше отец, тем больше вероятности, что ребёнок будет отцовскую симптоматику каким‑то образом считывать.
А отчим? Проблема отчима заключается в том, что его делают отцом за то, что он даёт, тогда как настоящий исключается. У многих из нас есть иллюзия, что я любим только тогда, когда что‑то получаю: если отец даёт деньги, то он заботится о ребёнке. Если не даёт, он – такая падлюка, которую нужно проигнорировать, исключить и запретить общаться с ребёнком. Деньги мы получаем от отчима, значит, он и будет назначен отцом. На самом деле у отчима по отношению к ребёнку «нет ни прав, ни обязанностей» (Берт Хеллингер). Почему? Потому что у ребёнка есть отец. И не нужно его выпиливать, выжигать, вырезать из другого.
Как только женщина забеременела, два человека становятся родителями третьего. Неважно, чем закончилась беременность (родами, замершей беременностью, абортом и т. д.), вы оба теперь родители, и это навсегда. Чем больше женщина исключает эту фигуру, тем больше проблем у ребёнка. Важно, чтобы вы это услышали здесь и сейчас. Мы исключаем, а потом удивляемся – откуда что берётся? Вся система психотерапии основана на принципе «никто не должен быть исключён». Наша задача – научиться включать, в том числе и болезнь. До тех пор, пока она не находится в зоне вашего внимания, вы ничего не можете с ней сделать. Потому что её нет, вы исключили.
Ребёнок ВСЕГДА имеет ДВУХ родителей. У него не может быть трёх, четырёх, шести – по принципу «кто больше дал, тот и молодец». Этот факт имеет прямое отношение к здоровью детей. Исключая отца, вы будете заниматься психосоматикой ребёнка до бесконечности. Как только родители начинают расходиться в разные стороны, ребёнка тоже начинает разрывать. Когда он рождается, берёт жизнь у обоих родителей. Нет мамы, которая дала больше, а папа меньше – здесь присутствуют оба. Если по каким‑то причинам ребёнок не берёт жизнь, он начинает собирать что‑то неполезное – зависимости, агрессию, ожирение, аллергии.
Вторая динамика, которая ведёт к психосоматическим проблемам у детей: женщина бессознательно встаёт между отцом ребёнка и им. Прямой конфликт, напряжение. Встаёт, не давая им взаимодействовать. Конечно, у матери есть своя логика: она считает, что защищает ребёнка, делает что‑то во имя него и т. д. А по факту такая мать имеет проблемы с собственным отцом. Никакой защиты от отца у матери быть не должно, потому что ребёнок стоит всегда между родителями. Какой бы мужчина ни был, он – отец, и когда выбирали его в отцы, были в здравом уме и твёрдой памяти, не под наркозом, не в состоянии психического нездоровья. Вы выбрали его, а потом начинаете отдаляться, это, как минимум, чревато заболеваниями ребёнка.
Лучшее решение – говорить ребёнку об отце, если он не живёт с вами, только голую информацию, не окрашивая эмоционально, чтобы ребёнок не оказался перед выбором – кому из родителей хранить лояльность. Вы всё время должны оставаться одним целым внутри ребёнка. Чем больше вы даёте здесь свободы, пространства, воздуха, тем лучше.
Даже когда отец живёт в семье, он тоже может существовать несколько отдельно. Много работает, часто уезжает в командировки, т. е. не в распоряжении ребёнка, вне зоны доступа. Тогда ребёнок заболевает, чтобы удерживать отца возле себя, потому что болезнь – это тот самый инструмент по добыванию внимания. Но мне бы хотелось, чтобы понятие «внимание» вы тоже понимали достаточно широко. Это не просто «я на тебя смотрю, я тебя вижу». А я ещё и «нахожусь в твоем распоряжении как родитель». Это гораздо более глубокое понятие. Просто присутствовать – это не значит быть родителем, очень важно быть в распоряжении. Быть отцом. Быть матерью.
Хотите ещё одну причину детской психосоматики? Абортированные или неродившиеся дети, братья и сёстры. По значимости это скорее вторая причина, не менее сильно влияющая на здоровье ребёнка. Все просто: мать потеряла ребёнка, она горюет. В каком‑то смысле произошла её эмоциональная смерть. В психологии это так и называется «синдром мёртвой матери». Бывает, мать остаётся с нерождённым малышом, а когда рождаются другие дети, она к ним не идёт, как бы в отдалении, печалится, её душа занята тем ребёнком. И тогда родившиеся дети начинают делать что‑то, чтобы мама смотрела на них. Например, они тяжело заболевают, говоря: «Нам тоже надо умереть, дорогая мама, чтобы ты начала на нас смотреть, была также вовлечена в нас, как в этого нерождённого ребёнка».
Всё происходит на бессознательном уровне и проявляется в соматизации ребёнка. Мама включается только тогда, когда он болен. Часто причиной серьезных заболеваний, смертельных, является потеря детей у мамы. Здесь матери важно отделить мёртвых от живых. Если мать хранит фотографию умерших детей, комната ребёнка, который погиб, не тронута, она горюет год, два, пять лет, то дети понимают, что мёртвые рядом. Они пугаются. Начинается бардак. Например, нарушение пищевого поведения – дети много или плохо едят в раннем возрасте. Возникает детская анорексия, тревожность, другие психоэмоциональные проблемы: речевые нарушения, нервный тик и т. д. Потому что мёртвые живут с живыми, они рядом, и дети запутаны, дезориентированы. Самый простой способ отделить мёртвых от живых – это системная расстановка.
Реальные братья и сёстры – это тоже причина? Разумеется. Если ребёнок один, добро пожаловать в психосоматику, и её будет много. Братско-сестринская динамика выглядит обычно следующим образом. Я часто говорю, что братья и сёстры друг друга не заказывали. Это значит, что решение о втором, третьем и т. д. ребёнке принимают родители. Надеюсь, с иллюзией, что ваш ребёнок очень просил братика или сестричку, вы расстанетесь прямо сейчас. Перекладывать на него ответственность за такое решение совершенно абсурдно. Ребёнок или дети, сколько бы их ни было, следующего не заказывают. Даже если они говорят так, это не означает то же самое, что имеете в виду вы. Ребёнок говорит про это в таком же контексте, в каком просит у вас мороженое. Относиться к вопросу, как к чему‑то настоящему, совершенно бессмысленно.
Ребёнок всегда испытывает стресс, когда появляется следующий отпрыск. Здесь всё имеет значение: сколько лет ребёнку, в каком состоянии находится семья и т. д. Чем меньше промежуток времени между детьми – абортированными или живыми, – тем сложнее будет динамика и психосоматика. Если, например, один ребёнок умер и мама забеременела месяцев через шесть, родила, в системной терапии проявляется динамика под названием «если бы ты не умер, я бы не жил». Как будто бы живой ребёнок должен быть благодарен предыдущему за то, что он умер, к сожалению, это правда так. Если бы предыдущий ребёнок выжил, нынешнего могло и не быть. Это очень сложная эмоциональная конструкция, сложный внутренний конфликт, когда я хочу и не хочу это видеть и знать. Абортированными считаются дети и со стороны матери, и отца.
Конечно же, родившиеся дети влияют на уже имеющихся, и каждый из них вступает в борьбу: «Это моя мама». Когда дети на одной линии, проблем нет. Но если кто‑то выходит вперёд и говорит: «Это моя мама», проблемы появляются у всех. Когда их больше одного, никто не хочет делить мать с остальными. Всегда есть конкуренция за внимание матери, принадлежность к ней, её любовь и т. д. Выражается эта борьба в психосоматических реакциях. Если я не могу «отжать» себе желаемого, заболею. И тогда мама будет со мной. Если я в больнице, конечно же, мама приедёт ко мне. Это 100 %-й беспроигрышный вариант, которым дети пользуются достаточно часто.
Начнём с любимого – сопли и простуда. Это самый распространённый тип психосоматической реакции, самый простой способ заставить маму быть ближе. Сплошь и рядом мы видим ситуации, когда ребёнок начинает заболевать после рождения второго ребёнка. Она привязана к младенцу в силу объективных причин, а старший должен идти в садик, школу, и поэтому ему приходится что‑то делать, чтобы оставаться дома. Его не устраивает, что без него что‑то происходит. И он оказывается дома таким вот вынужденным способом. Речь про конкуренцию, динамику «это моя мама, а не твоя».
Важно отдавать себе отчёт и не обесценивать чувства ребёнка. Рекомендация из категории «чего делать‑то?» Относиться к ребёнку серьёзно: когда он говорит: «Мне страшно», не надо отвечать: «Нет, смотри, это совсем не страшно», потому что таким образом вы обесцениваете его страх. Страх, тики и фобии помогают ребёнку. Когда малыш боится темноты, он физически прижимается к матери: «Мама, я боюсь!» Так он обеспечивает себе ту самую близость, которую потерял в связи с рождением другого ребёнка. Если обесценивать эмоции и страх детей, они найдут страх, который подействует на маму в большей степени, чем предыдущий.
Я снова за своё: нет проблем у детей, проблемы у родителей! Почему такая связь? Мне уже 20, 30, 40, 50, а я всё про маму. Девять месяцев беременности не проходят даром: это не просто Соприсутствие. Вы являетесь одним целым на протяжении этих месяцев. Ребёнок знает о вас абсолютно всё. Как кровь течёт по сосудам, бьётся сердце, как вы дышите. Конечно, ваши тревога и напряжение передаются ребёнку автоматически. Как ему реагировать, если инструментов раз-два и обчёлся? Психосоматика – самый «излюбленный» из доступных способов: позаботиться о матери, спасти её, сделать что‑то за неё.
Рекомендация, которую я чаще всего даю в контексте соматизации ребёнка в связи с появлением второго или третьего – выделять время для каждого по отдельности. Мать, в силу обстоятельств, пытается всех детей объединить и коммуницировать с ними вместе – общие дела, кружок, игры и т. д. Если рожаете много детей, отдавайте себе, пожалуйста, отчёт в том, что у вас не детский сад. Каждый ребёнок, которого вы родили, нуждается в вас целиком и полностью. Мать им нужна ЦЕЛИКОМ. Важно общаться с каждым по отдельности, чтобы вы были в полном распоряжении ребёнка хотя бы какое‑то время, вне зависимости от его братьев и сестёр.
Если не хотите, чтобы ваш ребёнок болел, выделите в течение дня хотя бы 10 минут на каждого ребёнка, которые вы проведёте только с ним. Хорошо работает любая капсуляция, например, вы вместе забрались в шкаф. Закрываетесь в ванной и вместе моетесь. Идёте на прогулку только с ним. Важно оставаться не матерью детского сада, а каждого ребёнка в отдельности. Только так качество контакта будет высоким. Не просто рядом присутствуете, а вы – целиком для него. Даже 10 минут – пусть, но они будут!
Что ещё влияет на психосоматику? Травматические события. Самая распространённая история – развод. Это всегда психотравма. С эмоциональной точки зрения, для ребёнка он похож на смерть. В каком‑то смысле семья умирает. И не надо иллюзий, что это может пройти лайтово. НА РЕБЁНКА ЭТО В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ПОВЛИЯЕТ. Внутри ребёнка родители – одно целое. Когда вы начинаете расходиться в разные стороны, у него происходит взрыв, расщепление, которое может выражаться в болезнях. Напоминайте ребёнку: «Мы всегда будем твоими родителями, всегда с тобой и в твоём доступе». Ведь это правда! Важно донести это до ребёнка простым языком. Ему просто нужно понимать, что теперь будет С НИМ, как ЕМУ быть.
Второе, что происходит, ребёнок оказывается перед выбором. Ситуация иногда осложняется: один из родителей настаивает на том, чтобы он сделал выбор сам. Чаще ребёнок принимает сторону слабейшего. Им может стать и отец, потому что его выгнали. Или мать, потому что отец изменил. Ребёнок эмоционально окажется в связи с более слабым. Здесь начинается история про соматизацию, которая выглядит как лояльность. В системной терапии это называется «кому ты хранишь лояльность – я храню лояльность к отцу». Выше мы говорили о том, что симптом отца, – способ быть с ним на связи, будь то аллергия или экзема.
Следующая история про травму – насилие, которое ребёнок пережил либо вовне (изнасилование, избиение и т. д.), либо внутри семьи: инцесты, насилие от отчима, дедушки, дяди, брата. Часто старшие братья склоняют младших сестёр к минетам – это тоже насилие. Вариантов подобных воздействий миллион. Если ребёнка в раннем возрасте склоняли к минету, часто это отражается в соматизации в горле и дыхательных путях. Когда гениталии находятся во рту, вдох затруднён. Подобная сексуализация является началом бронхиальной астмы (см. главу «Органы дыхания»).
Инцест – это динамика «сделай это за меня». Важно понимать, что мать делает это не специально: она понимает, что насилие в семье возможно, но закрывает глаза на то, что происходит с дочерью. Не слышит, не видит, и если что‑то узнаёт, то не верит, что это произошло. Где‑то глубоко в душе она понимает, если посмотреть на ситуацию, увидеть её и защитить ребёнка, то ей достанется. А ребёнок в этом случае будет бессознательно защищать мать. Выход есть – защищать дитя во что бы то ни стало! От отца, нарушения границ, просто потому, что вы – мать. Она всегда может что‑то сделать для своего ребёнка!
У насилия есть ещё один психологический компонент – несогласие со средой. Все аллергии дыхательных путей на самом деле отсюда. Когда у ребёнка начинает закладывать нос, идут астматические проявления, – в среде есть то, что «я внутрь себя допускать не хочу».
Отит, заболевания ушей
Нежелание слышать то, что говорят родители. Часто отит возникает, когда в системе есть секрет, и он не должен быть раскрыт. Если родители ругаются. Ребёнок не хочет слышать по разным причинам, мы поделим их на две части: то, что происходит сейчас, и то, что происходило в системе, в роду какое‑то время назад. И то и другое может влиять в одинаковой степени. Вопрос в том, что сейчас наиболее актуально.
Ожирение
Это один из способов тела сказать: «Не прикасайся ко мне! Не трогай меня!». Ситуация встречается часто при инцестуальных отношениях, когда самого полового акта не было, но дедушка трогал внучку за гениталии или терся своими об неё. Тогда ребёнок с маленького возраста начинает очень быстро набирать вес.
Разумеется, никто не отменял естественный набор веса в пубертатном периоде, когда дети такие рыхленькие. Я не беру этот период. Если насилие или подобные отношения были в очень раннем возрасте, информация может быть амнезирована, т. е. человек не помнит о том, что с ним было, и только наличие большого веса выводит нас на понимание, что такие события в системе происходили.
Пограничные расстройства, различные фобии, страхи, неврозы, невротический кашель
Здесь в качестве травматизации я бы указала холодную мать, мёртвую, про которую мы уже говорили. Заболевания психоэмоционального спектра возникают тогда, когда мама не находится в эмоциональном доступе, и ребёнок тогда пытается достать мать различными приёмами, которые, на его взгляд, выбьют её из текущего состояния.
Часто началом психосоматических заболеваний является попытка спать с родителями. Своей болезнью он как бы соединяет их, и видя, что те начинают усиленно заботиться о нём в моменте, снова и снова к этой болезни возвращается. Это уникальный способ ребёнка соединить родителей. Он несёт что‑то за родителей, испытывает какие‑то недомогания, вплоть до психических расстройств.
Аллергии дыхательного спектра, чихание, заложенность носа, одышки, поллинозы
Мы уже говорили, что причиной может быть попытка быть рядом с отсутствующим отцом. Тогда разрешающей фразой будет: «Ты можешь просто любить отца». Если мы говорим о простой аллергии, заложенности носа, то ищем причину в среде, которая ребёнку не подходит по каким‑то причинам, и начинаем что‑то делать с ней. Не обманывайте ни себя, ни меня: вы точно знаете, ЧТО не так. Вам кажется, это невозможно изменить. Скажите сыну/дочери следующее: «Я ничего не могу изменить, но я всегда буду любить тебя». Это меняет диагноз. Разрешающие фразы, которые я даю, надо повторять достаточно регулярно на протяжении месяца, раз в два-три дня. Что повторять для профилактики? Если ребёнок часто болеет, на ночь в первой фазе сна вслух скажите: «Ты лучшая дочь/сын для меня». Говорите её каждый день перед сном, пока можете повторять. Это очень стабилизирует ребёнка, даже самого болезненного.
Энурез
Это слёзы. О ком‑то или чём‑то, которые родитель не может выплакать. Напомню: болезнь ребёнка является следствием того, что происходит или происходило с родителями. Чем меньше родитель вовлечён в происходящее, чем меньше он на это смотрит, тем больше ребёнок будет вовлечён в системную динамику, тем тяжелее заболевание. Абортированные дети могут влиять, ребёнок может оплакивать их, потому что вы этого не делаете. Сделайте расстановку и признайте всех, включите всех. Гарантирую, поможет.
Атопический дерматит
Очень часто здесь речь об исключении отца, когда он обесценивается, исключается. В каждом отдельном случае надо разбираться индивидуально. Важно помнить, что дерматит – чистая психосоматика. Можете обмазаться и измазаться мазями, ходить по врачам и гомеопатам, но до тех пор, пока вы не учли психосоматический компонент, не выявили основную психоэмоциональную причину, разобраться с этим заболеванием будет очень сложно. Обращайтесь к психотерапевтам, специалистам, работайте с ними в паре, потому что медицинское лечение обслуживает симптом, но не обслуживает человека, который является его носителем.
Аденоиды и гланды
Системная история, когда кто‑то должен быть исключён. Выдирая что‑то из себя, убирая, вырезая, вы продолжаете динамику исключения в системе. Важно прояснить, откуда такое неистовое желание удалять, вычёркивать, исключать из системы её членов. Как только вы это найдёте, думаю, гланды и аденоиды больше ребёнка беспокоить не будут.
Артрит
Всего пару строк, чтобы закрыть психосоматический компонент в таком недетском заболевании. Подробно про артрит читайте в главе «Опорно-двигательный аппарат». Сразу даю разрешающую фразу ребёнку: «Ты просто запутался и идёшь не туда. Теперь свободен и можешь отправиться в хорошее место».
Заикание
Это о секретах детей, о которых им нельзя говорить. То, что несёт внутри ребёнок, не может быть произнесено. Здесь два направления, две динамики одновременно: «Я хочу рассказать, но не могу, потому что есть нечто, что меня удерживает от оглашения этой информации». Секреты бывают двух видов – те, которые могут быть рассказаны, и о которых нельзя говорить. Иногда важно похоронить секрет в системе. У меня была история, когда ребёнок внезапно начал заикаться, казалось бы, без причины. Мы стали делать расстановку, и выяснилось, что у папы от первого брака были близнецы, о чём он не подозревал, т. к. не поддерживал отношения с предыдущей женой. Это была скрытая в системе информация. Развод с первой женой состоялся, потому что она якобы не могла иметь детей, а на самом деле она их абортировала. Секрет первой жены повлиял на ребёнка от второй. После расстановки заикание прошло.
Нейродермиты, псориазы, кожная симптоматика
Снова речь про контакт человека со средой, и тоже может быть связано с родами или насилием. Я настоятельно рекомендую системную расстановку для выявления истинной проблематики. Стресс в случае с нейродермитами и псориазами часто является просто спусковым механизмом, но причина у него совершенно другая.
Нервный тик
Это следствие напряжения в теле. Когда проживаем только свою жизнь, мы в общем‑то справляемся. А когда жизнь ещё пятерых, можем и не справиться. Возникает напряжение. Например, тики плечами – как будто несу что‑то непосильное для себя, тяжёлое. Это вызывает рефлекторные сокращения в теле. Здесь важно разобраться: что вы несёте, как долго и зачем. Тики, когда дети моргают глазами, они не хотят на что‑то смотреть. Однажды у меня был ребёнок, который постоянно дул на руки. На самом деле у него погиб отец, и он таким образом проверял, живой он или нет, – дышал. Это связано со страхом собственной смерти.
Температура
В день экзамена или за пару дней до него у подростков часто поднимается температура. Чисто невротическая реакция, когда тело включено и реагирует на напряжение. Вы замечали, как ребёнок в преддверии соревнований или важных мероприятий выступлений жалуется на лихорадку. Так дети боятся не вслух, а про себя. Чем больше реакции наружу, тем лучше. Поговорите с ребёнком, пусть он расскажет, как он волнуется. И если он говорит, что никак, не верьте. Позадавайте вопросы, помогайте ему вытащить страх наружу – в прямом и переносном смысле понизить градус. Эмоция должна быть отреагирована.
Болезнь – это флажок, которым машет ребёнок. Он говорит: у меня есть что‑то незавершённое, непрояснённое. В системе это существует, и разбираться должен не ребёнок, а вы.