Ковид‑19
Ковид‑19 – нечто неслыханное, ни на что не похожее, ворвавшееся в наше время и делающее нас особенными. Мы это видели, знали, переживали. Ковид‑19 – не просто история болезни, вируса, но и глобальной изоляции, глобального страха, стыда и вины. Глобальных настолько, что они распространяются не только на нас, наш город, страну, а на весь мир, на всю планету Земля.
Человечество до настоящего времени не знало таких вирусов или войн, от которых нельзя было бы уехать или скрыться. От революции многие уезжали в Париж, от Второй мировой – в Аргентину. Если кому‑то не хотелось проживать текущий катаклизм, можно было бежать от него, ибо было куда.
Размышляя над новой болезнью, я поняла, что вирус ковид‑19 существует не только как вирус. Он затрагивает все аспекты жизни и призван трансформировать человека как вид, популяцию и запустить необратимые изменения в восприятии человека человеком и человеком мира. Мы в самом начале, а потому нам ещё предстоит проанализировать и распаковать все смыслы этих лет и событий. Из того, что стало очевидным, перечислю. Ковид – это:
• безликий геноцид и истребление людей как части эволюции;
• вирус, болезнь;
• страх;
• пропаганда;
• манипуляция общественным сознанием;
• часть эволюции человечества.
Вирус сам по себе как биологический факт проблемой не является: ни у одного вируса нет задачи убить всех, т. к. вирус живёт за счёт носителя. У него определённая задача: распространиться и заполонить. Вирус – не дурачок, он не может убить или иметь целью убить носителя. Иначе не будет распространения.
Иммунитет переводится с латыни как «освобождение». Я была шокирована, когда это обнаружила. Иммунитет = освобождение. Кто кого от кого освобождает? Википедия говорит, что одни клетки нападают на другие, а иммунитет – герой-освободитель, отвечающий за распознавание и удаление чужеродных веществ и клеток, в том числе болезнетворных бактерий с целью поддержания гомеостаза.
Процесс становится чуть понятнее, если сделать его не внутренним, а внешним. Если посмотреть на подобные процессы через призму взаимоотношений людей в семьях, системах и популяциях, можно обнаружить, что во все времена были гонимые и гонители, те, кто нападал и кто защищался. В каждой самой маленькой системе есть свои агрессор и жертва. У каждого садиста есть свой мазохист. Смею предположить, что раз так было всегда, так всегда и останется. Мы можем лишь фантазировать о том, как и чем именно запускается механизм принятия решения о нападении.
Мы всё ещё помним изоляцию, куаркоды и чувство вины за то, что ты здоров, и нездоров тоже. Мы помним трёх всадников Апокалипсиса, скачущих нам навстречу с телеэкранов и из Интернета: стыд, вина и страх смерти.
Религия уже давно не работает. Ещё Ницше констатировал завершение эпохи веры в Бога. Вот уже много-много лет геенна огненная, ад и всё такое не являются достаточным аргументом для манипуляции общественным сознанием. А потому новое время рождает новые устрашающие механизмы, на которые человечество реагирует страхом и парализацией. Мы напуганы и остановлены вирусом, а точнее, стыдом, виной и страхом смерти.
Ковид‑19 видится мне гораздо меньшим злом, чем психотические реакции, которые выросли за период пандемии на 40 % (по данным ВОЗ), и тревожные расстройства у большинства населения планеты. Психотический фон – это когда отовсюду слышите двойные послания, противоречащие друг другу данные, взаимоисключающие идеи и утверждения. Человек формируется психотически, живя в инфополе, где явным и очевидным становится сомнение в себе. Мы перестаём доверять тому, что чувствуем, видим собственными глазами, ощущаем своим телом, тому, что думаем. Мы раскачаны, расшатаны, повержены.
Геноцид – это исчезнувшие, выдворенные, вымаранные, стёртые с лица Земли, непогребённые, не отпетые, не оплаканные. У них нет места в памяти, нет могил, они свалены в кучи, которые сровняли с землей. В человеческой жизни есть два момента, влияющих на неё, как ничто другое, момент рождения и захоронения. Одним из самых страшных наказаний во времена Иисуса было незахоронение. Но мы не пойдём так далеко, а лишь напомним себе о важном системном законе, который я упоминала в течение книги кажется уже 100 раз: никто не должен быть исключён (читай: истреблён, забыт, стёрт), ибо на его место встанет другой, родившийся позже, совсем в иные времена.
Речь о нас с вами и наших детях. На место исчезнувших встаём мы, чтобы никто не был исключён, место было занято и жизнь могла течь через нас. Это иррациональное движение жизни так устроено, даже если это для нас непостижимо, оно всё равно продолжается так, а не иначе. Ковидные умершие захоронены в чёрных пакетах без отпеваний, последних прощаний, прикосновений. Мозг не идентифицирует чёрный пакет как мать или отца, а как ничто, и начинает искать. А как, кого и каким образом мозг поставит на место умершего, нам ещё предстоит узнать.
Всю пандемию я проясняла законодательные акты о захоронениях и способах исключения из правил, чтобы те мои клиенты, которым предстояло кого‑то хоронить, могли проводить мёртвых в последний путь так, как положено и правильно.
Мы выжили, выстояли, похоронили наших мёртвых. Нам стоит запомнить, а не стереть из памяти историю несвободы, ибо она сделала нас ближе к тем, кто был заточён, изолирован, назван неправильным и неподходящим. Мы вышли на свободу, а значит, в контакте с иммунитетом, а он – с нами.
В одном иррациональном терапевтическом подходе считается, что за наш иммунитет отвечает вера. Я верю, мы научимся не только выживать, но ещё и помнить: как и какой ценой у нас это получилсь.
Глава 12Другие болезни
Инсулинозависимость
Родители развелись слишком рано и отдали меня бабушке, причём отдали той, которую я совсем не знала, – папиной маме. По сути, в три года я оказалась среди незнакомцев. Они не ждали меня, а я их. Но обстоятельства удерживали нас друг возле друга. Я как‑то выжила. Не помню как.
Стала хорошей матерью, родила троих детей, никого никому не отдала, но у младшего ребёнка диагностировали сахарный диабет. Вся горечь отдельности, вся моя несладкая жизнь словно бы отравляет и его кровь.
Диабет – системное заболевание, связанное с наличием неподходящего или проданного ребёнка. Давно в деревнях во времена голодомора детей продавали или ссылали в город для работы. Эти дети присваивались новой системе, начинался излом. Ребёнок, которого женщина получала таким образом, будто бы переставал быть человеком той системы, из которой его изъяли. Это не так. Для ребёнка переезд или откровенная продажа другой семье были травмой.
Что делает организм, чтобы защититься от неё? Портит себе кровь, чтобы стать негодным для продажи, перепродажи. Это история про несладкую жизнь, передаваемая из поколения в поколение: «У меня дурная кровь, я не гожусь, не трогайте меня».
ВАЖНО! Даже в псориазе и онкологии есть выздоровления и истории с хорошим концом. Про сахарный диабет такого сказать нельзя. Да, показатели сахара после расстановок меняются, клиент переходит в инсулинорезистентность, но совсем болезнь не проходит. Выздороветь – значит системно признать, что теперь я годный. Это невозможно! Тревога и страх растут, клиент не хочет быть вылеченным, инсулин и его неправильная выработка организмом оберегает его от подобных историй. «Я не гожусь, а значит, в безопасности».
Однажды я попросила маленького мальчика с сахарным диабетом сделать рисунок своего заболевания, он нарисовал 10 могил. Уровень сахара у него поменялся на следующий же день.
Варикоз, вены, сосуды, сердечно-сосудистые заболевания
Кровь – это всегда про кровные узы. Скорее всего, у вас есть непризнанные родственники, кого‑то вы исключаете, обнуляете, иммигрируете, пытаетесь сделать вид, что этого человека нет. Но мы коллективные члены системы, её продолжение, хотим этого или нет. Заболевания кровеносной системы, сосудов – попытка вместить того, кто исключён, вмещён не был. Исцеление приходит, когда хотя бы один человек говорит всему этому «да»: кровосмешению, убийцам, непотребным отношениям.
Сердечно-сосудистые заболевания вплоть до потери конечностей – это история про кровные потери. Утрата конечностей равно утрата членов системы, которые пропали без вести, либо в систему интегрированы не были. Отторгая части тела вследствии заболевания, мы таким же образом, как и система, отвергаем этих членов системы. Мы отрицаем самый главный закон системы – закон принадлежности. «Ты нам больше не принадлежишь. «Ты нас опозорил». «Ты не за того вышла замуж». «Ты совершил преступление, и мы не хотим больше тебя знать». Тогда эта динамика продолжается в систематизации – потеря конечности и нарушение сосудистой работы. Нарушение закона принадлежности – это движение к смерти. Отторгнутые от системы – обречённые на смерть.
Внутри подсознания есть память тела. Будучи отвергнутыми, изгнанными из наших систем, мы подвергались смерти. Эта память приживается в психосоматических процессах, которые мы переживаем.
Щитовидная железа
Щит, которого нет. Кто является для ребёнка щитом? Мама и папа. Они могут наличествовать, быть в природе и даже воспитывать ребёнка, но не защищают его эмоционально. Вопрос по качество контакта. Я знаю много мам, которые, родив ребёнка, через девять месяцев выходят на работу. У мамы есть теоретическое обоснование, почему это делает, и она делает. Другая пытается похудеть после родов, чтобы прийти в форму, которая была ДО. Что она этим исключает? Правильно, ребёнка.
Самое удивительное и странное, самое прекрасное и ужасное – больше никогда не будет так, как было. НИ-КО-ГДА. Женщина становится матерью – всё! Чем больше она хочет для себя, тем больше её ребёнок чувствует себя беззащитным. Потому что женщина сделала вид, что его нет.
Тогда ребёнку нужно родиться с недоразвитием для того, чтобы мама всё время была здесь, помнила, что ребёнок без неё не справится, просто отвезти его к бабушке и оставить там на неделю, месяц или год нельзя. Для ребёнка это единственный способ получить мать. Потому что мама решила, что она родила ребёнка – миссия выполнена, и теперь она может быть свободна. Нет, она щит и защита ребёнка. Чтобы он оставался здоровым, необходимо БЫТЬ рядом.
Почки, почечная недостаточность
Почки – органы парные, они всегда в сиблинге. Сиблинговыми называются братско-сестринские отношения, и отношения муж – жена. Часто почечные истории связаны с близнецовыми внутриутробными парами: мать зачала двоих, но один умер, и тогда вероятность, что у оставшегося ребёнка будут проблемы с почками – 95 %.
Камни в почках – история про фильтры. Камни – это не выраженные негативные чувства. Почки – фильтр и всё, что касается невыраженных эмоций, отфильтровано к почкам. Они принимают на себя большой удар. Не имеет значение – одна почка больше другой или нет.
Почечная недостаточность – это значит, что вам в жизни приходится фильтровать гораздо больше, чем вы можете себе позволить. Я бы спрашивала: какой защиты вам недостаточно? Кто вас не защищает? От кого бы вы хотели себя оградить? Порой в семье, где происходило насилие и мать не защищала дочь от притязаний отца/отчима, будет расти девочка с почечной недостаточностью. У неё просто не было достаточно защиты от матери.
Это всё, что касается заболеваний, не сгруппированных по системам организма. Далее в книге вы найдёте большие главы, посвящённые болезням и симптомам, которые по ряду признаков можно объединить и описывать вместе.