— Ты не дала мне возможности объяснить… — Он вытащил проклятую коробочку из кармана. — Это лучше, чем кольцо. Лучше, чем обещание… Что я могу тебе обещать? Вечность с обреченным вампиром?
— Я буду счастлива, только если ты согласишься соблюсти договор, — сказала я, отталкивая подарок.
— Джессика, забудь об этом. Лучше подумай о том, что я тебе предлагаю. — Он протянул мне коробочку. — Узнаёшь ожерелье?
Я смущенно потянулась к подарку Люциуса:
— Откуда оно?
— Вспомни фотографию. Джессика, я знал, что рано или поздно ты на нее посмотришь.
Фотография моей родной мамы…Мамино ожерелье!
— Где ты его взял?
— Оно хранилось в Румынии. Я должен был передать его тебе в твой день рождения. Это любимое украшение твоей матери, и для меня большая честь доставить его тебе. Надеюсь, оно много лет будет радовать тебя и приносить удачу.
Я взяла со стола фотографию в серебряной рамке: подвеска с кроваво-красным камнем украшала шею матери. Я держала в руках ожерелье, наглядное свидетельство того, что Микаэла Драгомир существовала. Украшение связывало нас. На бархатной подушечке лежал камень глубокого красного цвета, похожий на сердце — сердце, которое пересадили мне из груди мамы.
Люциус подошел ко мне и положил руки на плечи:
— Разве она не прекрасна, разве она не властна… совсем как ты?
— Ты в это веришь?
— Да, — ответил Люциус. — Ты и сама наконец-то поверила.
— Но…
— Нет. — Он не дал мне возможности упомянуть пакт.
Я отставила фотографию, повернулась к зеркалу и, вынув ожерелье из коробочки, поднесла к шее.
Люциус не отрывал глаз от моего отражения:
— Позволь мне. Пожалуйста.
Он взял ожерелье и надел его на меня.
Камень холодил шею. Глядя в зеркало, я вновь почувствовала, как внутри собирается энергия власти. Связь, которую я ощущала с Микаэлой Драгомир, стала явной, едва я коснулась тонкой цепочки. Я слышала шепот матери:«Не отказывайся от него, Антаназия. Мы так не поступаем. Твоя воля не слабее, чем его, а его любовь не слабее твоей».
Я повернулась к Люциусу и, не давая ему отшатнуться, прижалась к его груди, потом обвила руки вокруг шеи.
— Антаназия, нельзя… — Люциус схватил меня за запястья сильными руками, словно хотел оттолкнуть.
— Можно, — сказала я и зарылась пальцами в его чёрные волосы.
— Ну почему я не могу поступить так, как должно? — простонал он, отвечая на мои объятия. — Мне давно следовало уехать. Я попусту трачу время, и, боюсь, только ради того, чтобы находиться рядом с тобой. Зачем? Меня не спасут эти краткие мгновения, я превращусь в одно из твоих воспоминаний, стану трагической записью в девичьем дневнике…
— Нет, ты остался ради меня, — ответила я.
Стена холодной отстраненности между нами исчезла. Я хотела, чтобы Люциус сам меня поцеловал, укусил, сделал то, чего мы давно жаждали — с тех самых пор, как он наклонился надо мной на кухне в день нашего знакомства и его рука задела мою щеку. С тех самых пор, когда он посмотрел мне в глаза и спросил:«Антаназия, неужели быть рядом со мной так ужасно?»
С тех самых пор я догадывалась, что это будет не ужасно. И не «мило». Это будет блаженство.
Люциус помедлил, глядя мне в глаза.
— Антаназия, я для тебя опасен, — прошептал он. — Что бы между нами ни произошло… это только сегодня. Это ничего не изменит. Я уеду навстречу своей судьбе, ты встретишь свою судьбу здесь.
— Не думай об этом! — взмолилась я. Я не верила, что наш поцелуй ничего не изменит. Я верила, что он изменит все. — Забудь будущее ради настоящего.
— Как пожелаешь, моя принцесса, — сказал Люциус, закрыв глаза и покорившись своему желанию. Он наклонился и коснулся прохладными жесткими губами моего рта — сначала нежно, потом требовательно.
Я зарылась пальцами в его волосы и притянула его к себе. Люциус застонал, уткнулся в копну моих темных кудрей, и мы стали целоваться так, будто изголодались друг по другу. Так, будто нас мучила жажда.
Когда мы поцеловались по-настоящему, внутри меня словно разорвался атом, породив ядерный взрыв, и в то же время возникла странная умиротворенность. Я нашла свое место среди хаоса, и мы с Люциусом могли существовать вечно, иррационально, в бесконечности, словно число «пи»…
Губы Люциуса скользнули к моему горлу, и от прикосновения клыков мои резцы заныли. Он провел зубами вниз, туда, где в ложбинке возле груди висел кровавый рубин.
— Люциус… — простонала я, подставляя ему горло. — Не останавливайся…
Если он меня укусит, то будет моим. Навеки.
— Нет, Антаназия. — Он отстранился, но я снова прижала его к себе, чувствуя, как клыки щекочут мою шею, почти пронзая кожу. Мои клыки впились в десны, готовые вырваться на свободу.
— Да, Люциус — Я уже чувствую свои клыки…
— Нет! — Люциус взял себя в руки, однако снова не выдержал и, обхватив мое лицо, посмотрел мне в глаза. — Мы зашли слишком далеко, Антаназия… Этот поцелуй — все, что между нами будет. Я не стану тем, кто навлечет проклятие на твою душу, не позволю тебе разделить мою участь.
— Не понимаю…
Мы были так близки…
— Прошу тебя, Антаназия, никогда не жалей об этом! — В его глазах бушевала страсть, исчезли равнодушие и отчужденность. Внезапно Люциуса охватило лихорадочное отчаяние. — Пожалуйста, не сердись, если я исчезну или изменюсь. Просто помни этот момент — самое дорогое, что у меня есть. Сейчас для меня это самое главное.
— Ты не изменишься, Люциус! — Я порывисто схватила его за руки. То, что между нами произошло… вместе мы подпишем любые пакты, остановим войны, встретим тяжелейшие испытания. Мы — вампиры королевской крови. Мы вместе. — Ты никуда не уедешь, — уверила я. — Теперь все хорошо. Все будет хорошо.
— Нет, Антаназия. Все просто ужасно, и ничего не изменится.
В окно спальни ворвался алый свет, по стенам заиграли кровавые блики.
— Люциус, что происходит?
Он не ответил, сжимая меня в объятиях.
В комнату ворвался отец:
— Приехала полиция! Какая-то девушка заявила, что ее укусил вампир. Люциус.
— Люциус?! — Я вопросительно взглянула на него.
Он поцеловал меня и повернулся к отцу.
— Не волнуйтесь, мистер Пэквуд, я все улажу, — произнес Люциус и вышел.
Я хотела броситься за ним… Меня удержал отец.
Глава 55
— Фейт оклеветала Люциуса, — сказала я родителям. — Она поклялась, что отомстит, когда он ее бросил. Она все выдумала.
Родители обменялись неуверенными взглядами.
— Люциус недавно порвал с Фейт, — объяснила я. — Да, он боялся ее укусить, боялся потерять контроль над собой — и вовремя остановился.
Мама мыла посуду после неудавшейся вечеринки.
— Джессика, Люциусу в последнее время пришлось нелегко. Неизвестно, что произошло на самом деле.
— Ничего не произошло!
— А сейчас между вами тоже ничего не произошло? — спросил отец. — Ты слишком увлечена Люциусом и не в состоянии судить беспристрастно.
— Он из рода Владеску, — добавила мама, опуская тарелки в раковину. — Он, разумеется; не хочет этого признавать, однако отказаться от этой части своей натуры он не в силах. По-моему, мы слишком опрометчиво разрешили ему жить с нами.
— Вы несправедливы. Его родственники — чудовища, но это не значит, что Люциус такой же, как они. Он не кусал Фейт. Пожалуйста, давайте поедем в полицию!
Родители снова переглянулись.
— Джессика, неважно, что мы думаем, — напомнил отец. — Люциус попросил нас не вмешиваться. Следует уважать его желания.
— Мне исполнилось восемнадцать, — сказала я. — Ваше разрешение мне больше не требуется.
— А вот без машины тебе не обойтись, — заметила мама.
Ключи обычно висели на крючке у двери. Теперь они исчезли.
— Где ключи?
— Это ради твоего же блага, Джессика, — сказал отец. — Ты влюблена, и действуешь импульсивно. Остынь, успокойся.
— Защищать тебя — наша обязанность, — добавила мама. — Да, мы хотим помочь Люциусу, но для нас главное — твое благополучие.
Предатели!
— Джессика, Люциус не хочет нас сейчас видеть. Мы сделали все, что могли, — сказал папа.
Зазвонил телефон, и я подняла трубку:
— Люциус?
— Нет, это Минди.
— Извини, я занята…
— У меня новости о Люциусе. — В голосе Минди звучала паника.
— Что? Что случилось?
— Не знаю, стоит ли тебе рассказывать…
— Минди, не тяни, пожалуйста.
— Люциуса хотят наказать за то, что он сделал с Фейт. Фрэнк всех завел, накрутил своими рассказами о вампирах. Какое-то безумие!
— Что именно ты слышала?
— Собралась толпа, все поджидают Люциуса, хотят отвести его в амбар Джейка Зинна и там «проучить». — Она помолчала. — Джесс, я за него боюсь. Не знаю, что он с тобой сделал…
— Ничего!
— Но я за него боюсь. Говорят, что на тебе была кровь, что на шее Фейт видели царапины и что его перелом зажил слишком быстро… А то, что написано на сайте о родителях Люциуса… — Она замолчала. — Фейт слышала, как ты назвала его вампиром. В амбаре.
Как давно это было… Я подвела Люциуса. Я! Это меня нужно было опасаться.
— Они все время говорят о вампирах и кольях, — всхлипнула Минди.
— О кольях?! — От ужаса я чуть не выронила трубку.
— Да, Джесс. Они возьмут с собой колья, как в Средневековье! На случай, если он действительно вампир! Они сошли с ума!
Колья… Обезумевшая толпа… Так погибли мои родители.
Я сделала над собой усилие:
— Когда все это произойдет?
— Сегодня вечером, поздно. Люка подстерегут, когда тот выйдет из полиции. О том, что его арестовали, знают все.
Конечно же. Слухи в нашем городке распространяются со скоростью света.
— Спасибо, Минди.
— Я… Знаешь, в последнее время мы не ладили, но это— это безумие.
— Прости, мне пора.
— Джесс!
— Что?
— С днем рождения.
— Пока, Минди.
Я повесила трубку и кинулась в конюшню седлать Красотку.