— Оставь его в покое, — приказала я. — Ты пришел ко мне? Вот и не смей угрожать моим родственникам в моем же доме.
Люциус окинул зал хозяйским взглядом:
— Да, здесь многое придется изменить. Подумать только, экскурсии… Позор для всего вампирского сообщества!
Я изо всех сил старалась не показать, что задета его бессердечием. Люциус стал жестоким и черствым.
Люциус…
Где же мой Люциус?
— Уходи отсюда. Немедленно, — сказала я с напускным спокойствием. — Я не собираюсь с тобой беседовать в подобном тоне.
Он саркастически поднял бровь:
— Ты приехала ради нашей встречи, Джессика! Преодолела тысячи миль, совершенно не подозревая, что тебя ожидает такое разочарование: твой клан жалок, а я отвратителен.
— Ненавидеть я тебя тоже не буду, как бы сильно ты ни старался. Ты нарочно пытаешься меня оттолкнуть, думаешь, что тебе нет прощения за убийство Василе. Ты убедил себя, что ты ничуть не лучше своего жуткого дядюшки, потому что ты предал свой род. Но ты не похож на Василе. — Я дерзко коснулась руки Люциуса. — Я тебя знаю.
Он отшатнулся:
— Не смей ко мне прикасаться, Антаназия!
— Почему? — шепотом спросила я. — Боишься, что не сдержишься, как тогда, в спальне?
— Нет, — возразил он. — Боюсь, что не сдержусь, как тогда, с дядей…
— Люциус Владеску, не казни себя.
Он твердой рукой схватил меня за локоть и повел в конец зала, к камину, подальше от моих родственников, которые в неловком молчании напряженно следили за нашей беседой.
— Мы говорим о личном при всех. Это неправильно. — В свете камина Люциус выглядел моложе. Я потянулась к его щеке, но глаза его остались холодны и пусты, словно черные дыры. — Мы с тобой закончим разговор, ты соберешь вещи и отправишься домой.
— Яне…
Он не дал мне договорить и схватил меня за руку:
— Ты думаешь, что знаешь меня. Несмотря на то, что я тебя бросил, несмотря на мое очевидное желание, чтобы ты считала меня погибшим, — несмотря на все это, ты цепляешься за бесплодную надежду, что у нас есть будущее. Позволь мне разуверить тебя раз и навсегда. Мы не в цивилизованной Пенсильвании, не в школе на баскетбольной площадке. Джессика, здесь идет война.
— Люциус, это неважно. Я знаю, что ты любишь меня.
— Владеску никогда не вели честную игру, — мрачно продолжил Люциус. — У нас были планы. Планы на тебя.
— Планы?
— Да. Я должен был завоевать твое расположение, жениться на невинной молодой американке, не знакомой с жизнью вампиров, и привезти тебя в Румынию. Пакт был бы выполнен. А потом, спустя некоторое время, чтобы Владеску нельзя было обвинить в нарушении договора…
— Что? — Я начала догадываться.
Люциус пристально на меня посмотрел:
— А потом мы тайком избавились бы от тебя, притворились бы, что скорбим о потере, но в душе радовались бы, что последняя принцесса Драгомиров больше не стоит на нашем пути.
Я в ужасе покачала головой, не веря его словам:
— Нет, Люциус — Ты бы так не поступил.
— Антаназия, ты слишком наивна. Владеску ни за что не поделили бы власть с врагами.
Он прав.
— И как же это должно было произойти?
— Подробности мне неизвестны, — ответил Люциус. — Возможно, ты погибла бы от моей руки. В замке это легко устроить. — Он посмотрел в огонь. — Нам повезло, что тебя воспитали в Америке. Пытаясь обезопасить себя, Драгомиры обрекли тебя на гибель. Настоящая принцесса вампиров понимала бы, как рискованно выйти за меня замуж. Она бы смогла защитить себя, постоянно оставаясь настороже. Но ты пошла бы со мной по своей воле, ни о чем не догадываясь…
Рассказ о предательстве Владеску ошеломил меня, и я с трудом удержалась от возмущенного крика. Нужно сохранять спокойствие — за нами наблюдали мои родственники.
— Ты все это знал, когда приехал в Америку? Когда жил в нашем доме? Когда целовал меня?
В глазах Люциуса мелькнула печаль, однако это никак не отразилось на его величественной осанке — он тоже понимал, что за нами наблюдают двадцать пар глаз.
— Антаназия… Возможно, сначала я ни о чем не догадывался. Или обманывал сам себя, чтобы не видеть правды. Но прежде, чем тебя поцеловать, я уже знал о своей миссии.
Я подавила рыдания:
— Не верю.
— Все сходится, Антаназия! — Люциус взглянул на моих родственников. — Время Драгомиров прошло. Ими уже сейчас можно управлять, не потеряв ни одного представителя клана Владеску: Драгомиры готовы сдаться без боя. Единственный вампир, чью кровь пришлось бы пролить, — это ты. Тебя принесли бы в жертву ради нашей славы.
— Таков был план Василе — Я отчаянно пыталась убедить себя, что Люциус не способен меня уничтожить, он любит меня. — План Василе. Не твой.
«Люциус опасен. Да, он не хочет быть похожим на своих сородичей, но всегда останется принцем клана Владеску».
— Знаешь, когда я проник в замыслы дяди, меня поразило их великолепие. Подумай, Джессика.
— Ты не поднимешь на меня руку, Люциус, — продолжала убеждать я. — Ты меня любишь. Я знаю, что любишь.
Люциус покачал головой:
— Любовь к тебе вынуждает меня признаться: да, я уничтожил бы тебя. А теперь, Джессика, возвращайся домой, увози с собой презрение ко мне. Я надеялся оставить о себе лучшие воспоминания, но твой приезд лишил меня такой возможности.
— Люциус, я не уеду. Я останусь ради моего клана. Я нужна Драгомирам.
— Нет, Антаназия, ты дашь им ложную надежду. Только посмотри на себя! — Люциус оглядел меня с ног до головы, и в его глазах, как прежде, вспыхнуло восхищение. — Ты красавица. Ты даришь вдохновение. За тебя пойдут на битву глупцы, которые полагают, что нарушение договора лишило тебя трона, хотя на самом деле оно спасло тебе жизнь. Твои родственники решили, что утратили и мир, и власть, и ради тебя готовы вступить в смертельную схватку, но победу одержат Владеску. Не продлевай агонию Драгомиров, не увеличивай потери!
— Я не в силах сдержать их ярость. Если договор будет нарушен, Драгомиры захотят войны.
— Прикажи им подчиниться мне, — ответил Люциус. — Ты — глава клана. Прикажи сдаться, а сама уезжай домой.
На мгновение я задумалась. Клан наверняка подчинится моему приказу. Я — их принцесса, в моих силах спасти жизни.
Я дотронулась до камня на шее и услышала голос кровной матери:
«Не подчиняйся никому, Антаназия, даже Люциусу. Особенно Люциусу».
— Нет, — твердо ответила я. — Ты виноват и в нарушении пакта, и в подготовке к войне. Драгомиры не преклонят кален перед… перед хулиганом и задирой!
На губах Люциуса возникла тень его прежней ироничной улыбки.
— Значит, ты считаешь меня хулиганом и задирой, как несчастного Фрэнка Дорманда?
— Ты еще хуже, — ответила я.
— Конечно. Несмотря на все свои недостатки, Фрэнк никогда не пытался тебя уничтожить.
Люциус повернулся и ушел.
Глава 63
К ужину в честь моего возвращения никто так и не прикоснулся. Родственники разъехались, а я поднялась к себе и несколько часов сидела, глядя в темноту. Сон не шел.
Что можно сделать ради спасения семьи? Ради спасения Люциуса? Можно ли спасти его или он уже перешел черту?
Где-то в горах завыли волки. Я никогда прежде не слышала их воя, разве что в кино или по телевизору. От печального звука, пронзающего тьму, захотелось плакать. Заунывный вой словно подводил черту под моим путешествием: Люциус был жив, но с таким же успехом мог и умереть. Сердце у меня болело еще сильнее, ведь я лелеяла надежду на наше воссоединение. Пожалуй, Люциус прав: все пошло наперекосяк. Люциус Владеску изменился, и это повергло меня в отчаяние, хотя я и не верила, что он принимал участие в разработке и осуществлении подлого заговора — план принадлежал Василе. Впрочем, до встречи со мной Люциус, подчиняясь темной воле дяди, и впрямь мог помыслить о таком поступке. Однако сегодня вечером он сказал: «Нарушив пакт, я спас твою жизнь».
Отказавшись следовать договору между кланами, Люциус пытался защитить меня, даже зная, что Василе уничтожит племянника за неподчинение.
Люциус всегда защищал меня.
Несмотря на все предостережения родителей о жестокости Владеску, несмотря на теперешнее поведение Люциуса, я знала: он не представляет для меня опасности. Как заставить Люциуса поверить, что он никогда не причинит мне зла? Что мы предназначены друг для друга? Ответа отыскать не получалось.
По крайней мере, я не сбегу домой, как хочет Люциус.
Я начала разбирать чемодан. На пол упала книга «Жизнь после смерти», которую я взяла с собой в самый последний момент. Я подняла ее и вспомнила день, когда Люциус подсунул мне под дверь дурацкий учебник. Тогда подарок показался мне отвратительным, но, несмотря на менторский тон, книга послужила надежным источником информации, стала хорошим помощником в трудные времена, заменила мне подругу, когда не с кем было обсудить перемены, происходившие в моем теле и жизни.
Я села на кровать и раскрыла том на последней главе, которую намеренно проигнорировала, когда мои чувства к Люциусу стали сильнее.
«Глава 13. Любовь среди вампиров: миф или реальность?»
Конечно же вампиры умеют любить. Дорин верил, что Люциус меня любит.
К сожалению, содержание главы меня глубоко разочаровало.
«Лучше не питать нелепых иллюзий о любви среди вампиров. Вампиры бывают романтичны, даже нежны, однако на самом деле они безжалостны. Запомните, взаимоотношения вампиров основываются на жажде власти и, может быть, на страстном влечении, а не на человеческом понятии о любви. Многие молодые вампиры совершают глупую ошибку, начиная верить в любовь, и тем самым подвергаются серьезному риску!»
Нет, эти советы мне не подходят.
Я захлопнула книгу и отложила в сторону. Почтенный учебник, каким бы авторитетом он ни пользовался, какую бы проверку временем ни прошел, на этот раз ошибался. Я знала правду: Люциус меня любит.