а обладать и реальной властью.
Ситуация меня весьма тревожит. Правителями не рождаются, ими становятся. А моя нареченная не знает о власти ничего, хотя ей предстоит, взойдя на трон, вести за собой кланы.
Приступаю к главной части своего послания. Не мог бы ты перевести сюда двадцать три тысяч лей— около десяти тысяч американских долларов? Мне надо кое-что приобрести — разумеется, покупка имеет прямое отношение к моему сватовству. Хотя небольшую часть денег я, возможно, истрачу на свежее мясо.
Заранее благодарю тебя за щедрость.
P.S. Скоро начнутся соревнования по баскетболу. Не желаешь ли приехать на игру? Впрочем, лучше не надо.
Глава 11
— Почему Люциус никогда не помогает мыть посуду? — пожаловалась я, протягивая маме мокрую тарелку. — Он же с нами ест. Мог бы убрать со стола. И мне надоело заниматься его стиркой. Он все время просит накрахмалить ему рубашки. Кто в наше время крахмалит рубашки?
— Джессика, я понимаю твое недовольство. — Мама вытерла тарелку полотенцем. — Мы с отцом все обсудили. Понимаешь, Люциусу сложно привыкнуть к жизни в Америке, а потому не стоит нагружать его домашними обязанностями.
— Да привык он к жизни в Америке, еще как привык. Если хочешь знать, он замечательно устроился.
— Не обращай внимание на его выходки, это напускная бравада, — сказала мама. — Наш образ жизни для Люциуса в новинку, ведь всю работу по хозяйству у него дома выполняет прислуга.
— По его словам.
Мама засмеялась:
— Видишь ли, вампирское происхождение Люциуса…
— Да это все фиг… — Я вовремя прикусила язык. — Выдумки.
— Как бы то ни было, Люциус происходит из богатого, знатного рода.
Я выловила из мыльной воды вилки и ложки:
— Насколько богатого? Только честно! Что-то мне не верится в россказни про пони для игры в поло и про поездки в Вену…
— Джессика, это правда. Владения клана Владеску весьма обширны. Их родовой замок расположен высоко в Карпатских горах.
— Мам, замки бывают только в диснеевских мультфильмах. Ты его сама видела, этот замок?
— Только снаружи. Впечатляющее зрелище. Внутрь нас не пустили. К сожалению, Владеску — не самые гостеприимные из вампиров… — Мама осеклась, — Драгомиры оказались более радушны.
Нет, моих кровных родителей я обсуждать не намерена.
— И на что он похож? Ну замок то есть.
— Впервые тебя заинтересовало что-то, что имеет отношение к Люциусу, — улыбнулась мама.
Я ополоснула ножи.
— Мне интересно про замок.
Мама перекинула полотенце через плечо и оперлась о стол.
— А Люциус тебя не интересует? Хотя бы немножко? — с еле уловимым намеком поинтересовалась она.
— Нет!
— Послушай, Люциус — физически привлекательный юноша, который оказывает тебе явные знаки внимании. Некоторая заинтересованность с твоей стороны вполне естественна, ничего стыдного в этом нет.
Я с яростью набросилась на кастрюлю, отскребая со дна пригоревшую чечевицу:
— Мам, он считает себя вампиром!
— И тем не менее Люциус Владеску — обаятельный, сильный, материально обеспеченный и красивый юноша.
Я вспомнила прикосновение пальцев Люциуса к моей щеке в ночь нашего знакомства. Тогда у меня в животе запорхали бабочки.
А потом Люциус заявил, что собирается меня укусить…
— Мам, по-твоему, я смотрю на Люциуса не с отвращением, а с другим чувством? Честно?
— Как ни странно, отвращение часто перерастает в желание, — с улыбкой произнесла мама и многозначительно на меня поглядела, словно прочитала мои мысли.
Мои щеки побагровели.
— Всей этой алхимии не существует! Так же, как и вампиров, между прочим.
— Джессика, — вздохнула мама, — что такое любовь, как не алхимия? В мире есть много такого, что объяснению не поддается.
Ага. Черные дыры, число «пи», энтропия Вселенной… Да, разумеется, существуют силы и факты по-настоящему загадочные, но поддающиеся рациональному объяснению с помощью математики и физики. К сожалению, родители этого не понимают. Они видят магию и сверхъестественное там, где я вижу цифры и составные части.
— Мам, Люциус мне не нравится, так что можешь забыть об алхимии, отвращении и особенно о желании, — сказала я, ополаскивая кастрюлю.
Мои возражения маму не убедили. Она вытерла последнюю тарелку.
— Знаешь, давай поговорим позже, если твои чувства изменятся. Судя по всему, Люциус — юноша с опытом, Смотри не потеряй голову.
— А что, Джессика на это способна? Или ей нужно помочь?
Мы с мамой обернулись. В дверном проеме стоял Люциус. Когда он пришел? Неужели он услышал про то, что отвращение может переродиться в желание?
Маму совершенно не смутило то, что Люциус присутствовал при обсуждении своей высокородной персоны.
— Не волнуйся, с Джессикой все в порядке. Ты что-то хотел?
— Да, захотелось попробовать мороженое из тофу. Звучит весьма соблазнительно, — ответил Люциус, подходя к холодильнику и открывая дверцу морозилки. — Не желаете?
— Знаешь, папа очередной выводок котят нашел, — сказала мне мама. — Пойду-ка я проверю, как они там, в амбаре. Места для них хватит, но поощрять отца не стоит, а то его найденыши нас скоро из дома выживут. Спокойной ночи, Люциус! — Она похлопала нашего гостя по плечу и вышла из кухни.
— Приятного вечера, доктор Пэквуд. — Люциус поставил лоток с псевдомороженым на стол и достал из шкафа две креманки. — Джессика, составишь мне компанию?
— Спасибо, но я не ем сладкого.
— Почему? — Казалось, Люциус искренне озадачен. — Мороженое из тофу, конечно, не самое изысканное лакомство, однако десерт одно из самых больших удовольствий в жизни. Я от него никогда не отказываюсь… Ну, за исключением того случая, когда твой отец приготовил тыквенный пирог без сливок и яиц.
Я вынула затычку из раковины и спустила остывшую воду.
— Ты не толстый. Тебе можно сладкое.
Люциус недоуменно уставился на меня.
— В чем дело? — спросила я, оглядев свой топ и шорты. — Я испачкалась?
— Джессика, ты воображаешь, что у тебя лишний вес? Ты поверила тому недоумку, который дразнил тебя в столовой? Напрасно я ему рот не заткнул…
— Дорманд тут ни при чем, и вообще, это моя проблема, — ответила я. — Нужно сбросить пару фунтов, только и всего. Успокойся.
Люциус открыл контейнер с мороженым и покачал головой:
— Американки… Вы хотите стать невидимыми? Не желаете обозначить свое физическое присутствие в этом мире? Женщину красят не острые углы, а изгибы. — Люциус насмешливо пожал плечами, как он делал, говоря о папиной стряпне. — И почему американские женщины состоят из одних выпирающих тазовых костей и лопаток?
— Худой быть модно, — заметила я. — И красиво.
— Никогда не путай моду с красотой. Поверь мне, мужчинам все равно, что пишут в модных журналах. Мужчины не думают, что скелетоподобные женщины красивы. Большинство мужчин предпочитают изгибы. — Он поднес ложку с мороженым к моим губам. — Съешь. Радуйся своим формам. Присутствуй в мире.
Я слегка улыбнулась, но оттолкнула его руку. Мне и в самом деле надо сбросить фунтов пять.
— Нет, спасибо.
Люциус испустил преувеличенный вздох и воткнул ложку в мороженое:
— Антаназия, да пойми же, ты — женщина, которой суждена неограниченная власть. Ты выше моды, выше злобных насмешек.
— Не начинай, — попросила я, бросив губку в раковину. Зародившаяся было приязнь к Люциусу испарилась. — И не называй меня эти именем!
— Джессика, я не хотел тебя расстроить, — сказал он, смягчившись. — Я пытался…
— Ой, да знаю я! Ты каждый день пытаешься.
Мы смотрели друг на друга, Люциус потянулся ко мне, но передумал и уронил руку.
— Слушай, нам нужно серьезно поговорить, — сказала я. — Обсудить пакт. И твои «ухаживания».
Люциус помолчал, размышляя над моими словами. Потом, к моему удивлению, согласился:
— Да, нам стоит поговорить.
— Сейчас же.
— Нет, — возразил он, снова потянувшись к мороженому. — Приходи завтра вечером ко мне в гости. Хочу тебе кое-что показать.
— Что?
— Сюрприз. Кстати, обожаю сюрпризы — еще одно величайшее удовольствие в жизни. Обычно. Вернее, иногда.
Сюрпризов в моей жизни и так хватало, но я согласилась, хотя слова Люциуса мне совсем не понравились. Даже если он преподнесет мне дарственную на замок, кольцо с бриллиантом и отару овец — или что там дарят румынским невестам, — я намерена убедить его раз и навсегда, что так называемой помолвке не бывать.
— До завтра, — сказала я, вытирая стол. — Посуду за собой вымыть не забудь!
— Спокойной ночи, Джессика.
У меня возникло предчувствие, что утром в раковине обнаружится немытая креманка.
Я засыпала, вспоминая мамины слова; «Отвращение может перерасти в желание». Со мной этого не случится, правда? Никто больше не верит в алхимию. Нельзя превратить камни и свинец в золото.
Но когда я заснула, мне приснился сои о Люциусе. Мы стояли в родительской кухне, и он держал ложку у моего лица. Только на этот раз в ложке было не мороженое из тофу, а нежнейший шоколадный мусс. «Съешь, — просил Люциус, поднося ложку к моим губам. — Шоколад — величайшее удовольствие в жизни. По крайней мере, одно из величайших удовольствий». Я хотела отказаться. Я слишком, слишком толстая… Люциус, сверкая черными глазами, протягивал ложку, шоколадный мисс соблазнял, и ни один смертный не устоял бы перед искушением. Я съела все до последней капли. Шоколад обволакивал язык и нёбо, неземной вкус ощущался даже во сне. Я схватила Люциуса за руку и закрыла глаза, наслаждаясь лакомством. Внезапно, как это случается в снах, ложка исчезла. Мои пальцы сжимали ладонь Люциуса, а моя грудь… ну, все мои изгибы прижимались к его мускулистому торсу. Люциус улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы. «Ты ни о чем не жалеешь?» — спросил он и начал целовать мою шею. «Великолепно, правда?» — прошептал он мне на ухо. Затем заключил меня в объятия, и я стала частью его…