[84].
Не подлежит сомнению, что развитый мир — благодаря богатству, техническим возможностям, высокому уровню потребления на душу населения и высокому уровню загрязнения — может предпринять впечатляющие и относительно быстрые меры для декарбонизации (попросту говоря, просто потреблять меньше энергии в любом ее виде). Но этот вариант не подходит для 5 миллиардов человек, которые потребляют в разы меньше энергии, чем в развитых странах, и которым нужен аммиак для повышения урожайности полей, чтобы кормить растущее население, а также сталь, цемент и пластик, чтобы строить жизненно важную инфраструктуру. Мы должны действовать так, чтобы неуклонно снижать нашу зависимость от видов энергии, создавших современный мир. Нам до сих пор неизвестны подробности будущего перехода, но одно совершенно ясно: это не будет (и не может быть) ни внезапный отказ от ископаемых углеводородов, ни даже быстрый спад потребления — только постепенное снижение[85].
2Производство продуктов питанияМы едим ископаемое топливо
Обеспечение достаточного количества и разнообразия пищи — основа выживания для любого вида. В процессе долгой эволюции наши человекоподобные предки приобрели важные преимущества — прямохождение, передвижение на двух ногах и относительно большой мозг, — что выгодно отличало их от обезьяноподобных предков. Это сочетание позволило им успешнее искать падаль, собирать растения и охотиться на мелких животных.
Первые гоминиды использовали простейшие каменные орудия (рубила, скребки), которыми было удобно разделывать туши животных, но у них не было приспособлений, которые помогают охотиться. Они могли без труда убить раненое или больное животное, а также мелких и не отличающихся проворством млекопитающих, но большую часть мяса крупной добычи наши предки отбирали у диких хищников[86]. Появление длинных дротиков, топоров с рукоятью, луков со стрелами, плетеных сетей, корзин и удочек позволило человеку охотиться на самые разные виды животных. Некоторые группы — в частности, охотники на мамонтов в эпоху верхнего палеолита (она закончилась приблизительно 12 тысяч лет назад) — научились убивать крупных животных, а жители прибрежных районов стали искусными рыбаками, некоторые даже выходили в море на лодках и убивали мелких китов в период их миграции.
Переход от кочевого образа жизни (охоты и собирательства) к оседлому, чему способствовало появление земледелия и одомашнивание нескольких видов млекопитающих и птиц, сделал снабжение продовольствием более предсказуемым, но все еще не слишком надежным, в результате чего стало возможным поддерживать большую плотность популяции, чем в более ранних группах людей, хотя качество питания не сильно изменилось. При охоте и собирательстве в засушливой местности могла потребоваться площадь более 100 квадратных километров, чтобы прокормить одну семью. Для современных жителей Лондона это расстояние от Букингемского дворца до Собачьего острова, а для жителей Нью-Йорка — от оконечности Манхэттена до середины Центрального парка. Приходилось преодолевать слишком большое расстояние, чтобы просто выжить.
В регионах с более благоприятным климатом плотность населения могла увеличиваться до 2–3 человек на 100 гектаров (по площади эквивалентно 140 стандартным футбольным полям)[87]. Единственными сообществами собирателей с высокой плотностью населения были группы прибрежных жителей (в частности, на Северо-Западном побережье Тихого океана), имевшие доступ к ежегодным миграциям рыбы и возможность охотиться на морских млекопитающих: надежный источник богатой белками и жиром пищи позволил некоторым группам перейти к оседлому образу жизни в больших деревянных общинных домах, а также оставлял свободное время для вырезания необыкновенных тотемных столбов. В отличие от них, у первых земледельцев, выращивавших недавно окультуренные растения, один гектар обрабатываемой почвы мог прокормить лишь одного человека.
Охотники и собиратели могли добывать разные виды животных и растений, но у первых земледельцев выбор был невелик: их рацион, преимущественно растительный, состоял из нескольких основных культур (пшеница, ячмень, рис, кукуруза, бобовые, картофель). Тем не менее эти сельскохозяйственные культуры позволяли поддерживать плотность населения на два или три порядка больше, чем у охотников и собирателей. В Древнем Египте плотность населения выросла от 1,3 человека на гектар обрабатываемой земли в додинастическом периоде (до 3150 г. до н. э.) до приблизительно 2,5 человека на гектар 3500 лет спустя, когда страна стала провинцией Римской империи[88]. То есть, чтобы прокормить одного человека, требовалось 4000 квадратных метров обрабатываемой земли — шесть теннисных кортов. Но такая высокая урожайность (благодаря регулярному ежегодному разливу Нила) была исключением.
Со временем, очень медленно и постепенно, доиндустриальный уровень производства продуктов питания повышался, но показатель в 3 человека на гектар был достигнут только в XVI в. и только в некоторых регионах Китая с интенсивным земледелием; в Европе он оставался ниже 2 человек на гектар. Эта стагнация — или очень медленный рост — производства продуктов питания в долгую доиндустриальную эпоху означала, что лишь несколько поколений отделяют нас от тех времен, когда от забот о пропитании была избавлена лишь узкая прослойка элиты. Даже в редкие годы высоких урожаев рацион людей был однообразным, а недоедание и неполноценное питание оставались распространенным явлением. Но урожай мог быть плохим, а поля часто уничтожались в результате войн, что регулярно приводило к голоду. В результате ни одно из достижений последнего времени — увеличение мобильности или увеличение личного имущества — не имело такого значения, как наша способность производить год за годом достаточное количество пищи. Сейчас в богатых странах и в странах со средними доходами населения люди больше беспокоятся о том, что (и сколько) нужно есть, чтобы поддерживать и улучшать свое здоровье и увеличивать продолжительность жизни, а не о том, чтобы не умереть от голода.
В наше время все еще остается много детей, подростков и взрослых, особенно в африканских странах южнее Сахары, которые регулярно недоедают, но за последние три поколения их количество значительно уменьшилось — с большинства населения мира до менее 10 %. По оценкам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), во всем мире доля людей, которые недоедают, уменьшилась с 65 % в 1950 г. до 25 % в 1970 г. и до приблизительно 15 % в 2000 г. Процесс продолжается (с колебаниями, вызванными природными катастрофами или войнами в отдельных странах и регионах), и в 2019 г. этот показатель снизился до 8,9 % — то есть растущее производство продуктов питания привело к тому, что если в 1950 г. недоедали 2 из 3 человек, то в 2011 г. — 1 из 11[89].
Это впечатляющее достижение становится еще очевиднее, если принять во внимание значительный рост населения нашей планеты, с 2,5 миллиарда человек в 1950 г. до 7,7 миллиарда в 2019 г. Резкое уменьшение количества недоедающих означает, что в 1950 г. мир мог обеспечить достаточным количеством продовольствия около 890 миллионов человек, а в 2019 г. это число превысило 7 миллиардов — почти восьмикратный рост в абсолютных цифрах!
Чем объяснить такие впечатляющие достижения? Сказать, что причина в повышении урожайности, было бы банально. Объяснение, что такой рост производства продуктов питания вызван сочетанием более урожайных сортов, механизации сельского хозяйства, применения удобрений, ирригации и защиты растений, — подчеркивает важные изменения составляющих, но упускает главное. Современное производство продуктов питания, будь то выращивание зерновых или рыболовство, представляет собой странный гибрид, зависящий от двух разных видов энергии. Первый и самый очевидный — это солнце. Но нам также не обойтись без ископаемого топлива и электричества, которое производится людьми.
На просьбу привести примеры нашей зависимости от ископаемого топлива жители холодных регионов Европы и Северной Америки в первую очередь вспоминают о газе, используемом для обогрева домов. Во всем мире люди говорят также о сжигании жидкого топлива, на котором работает почти весь транспорт, но больше всего наш мир зависит (и это вопрос жизни и смерти) от прямого и косвенного использования ископаемого топлива при производстве продуктов питания. Непосредственное использование — это жидкое топливо для всей сельскохозяйственной техники (в основном тракторов, комбайнов и других уборочных машин), транспорта для перевозки урожая с полей на склады и предприятия переработки, а также насосов, использующихся для орошения. Косвенное использование гораздо шире — необходимо учесть топливо и электричество, расходуемое на производство сельскохозяйственной техники, удобрений и агрохимикатов (гербицидов, инсектицидов, фунгицидов) и других товаров, от стеклянных и пластиковых панелей для теплиц до приборов спутниковой навигации, обеспечивающих системы точного земледелия.
Основной вид преобразования энергии для получения пищи остался прежним: как и раньше, мы едим — либо непосредственно в растительной пище, либо косвенно в животной — продукты фотосинтеза, самого главного вида преобразования энергии, источником которой является солнечное излучение. Изменилось другое — интенсивность нашего растениеводства и животноводства. Мы умеем производить нужное количество продуктов питания, причем в высшей степени предсказуемо, не увеличивая потребление ископаемого топлива и электричества. Без этих антропогенных источников энергии мы не смогли бы снабдить 90 % человечества полноценным питанием и уменьшить долю недоедающего населения до такой большой степени, одновременно сократив площадь сельскохозяйственных земель, необходимую для того, чтобы прокормить одного человека.