ю семейного бюджета. В богатых странах, где еда относительно дешева, это потребует резкого повышения цен, и желающие провозгласить такую политику вряд ли найдутся[153].
В благополучных обществах оптимальный способ уменьшить зависимость сельского хозяйства от энергии ископаемого топлива — внедрение здоровых и вкусных альтернатив современному рациону с его излишком калорий и мяса — проще всего уменьшить потребление мяса и отдавать предпочтение тем его видам, производство которых меньше воздействует на окружающую среду. Призыв к массовому вегетарианству обречен на провал. Потребление мяса — такой важный компонент нашего эволюционного наследия, как большой мозг (одна из причин его появления — мясоедение), передвижение на двух ногах и способность общаться с помощью символов[154]. Все наши человекообразные предки были всеядными, как и самые близкие из ныне живущих родственников, два вида шимпанзе (Pan troglodytes и Pan paniscus); растительную пищу они дополняют мясной, охотясь на мелких обезьян, диких свиней и черепах[155].
Полное раскрытие потенциала роста человека на уровне популяции может произойти только в том случае, если в детском и подростковом возрасте рацион содержит достаточное количество животных белков, сначала в молоке, а затем в других молочных продуктах, яйцах и мясе: неопровержимым доказательством этого служит увеличение среднего роста жителей Японии, Южной Кореи и Китая начиная с 1950-х гг., когда в этих странах увеличилось потребление мясных продуктов[156]. Интересно также, что большинство людей, ставших вегетарианцами или веганами, не остаются ими до конца жизни. Идея, что миллиарды людей — во всем мире, а не только в богатых городах Запада — добровольно откажутся от животной пищи или что любое правительство получит достаточную поддержку для навязывания подобной политики, выглядит абсурдом.
Но все это не значит, что мы не можем уменьшить потребление мяса по сравнению с тем, сколько его потреблялось в богатых странах на протяжении двух последних поколений[157]. Потребление мяса во многих странах с высокими доходами в среднем приближается или даже превышает 100 килограммов (убойного веса) на человека в год, хотя научные данные свидетельствуют, что для получения достаточного количества высококачественного белка масса съедаемого в год мяса должна приблизительно равняться массе тела человека[158].
Вегетарианство — это нерациональное расходование ценной биомассы (только жвачные животные — коровы, овцы и козы — способны переваривать такие содержащие целлюлозу части растений, как солома и стебли), но и мясной рацион не имеет доказанных преимуществ: он явно не увеличивает продолжительность жизни и наносит вред окружающей среде. Потребление мяса в Японии, стране с самой высокой продолжительностью жизни, еще недавно не превышало 30 килограммов на человека в год. Гораздо меньше известен тот факт, что во Франции, с ее многовековыми мясными традициями, потребление мяса также значительно снизилось. В 2013 г. почти 40 % взрослых французов были petits consommateurs, употребляя мясо в небольших количествах, то есть меньше 39 килограммов в год, тогда как любителей мясных продуктов с уровнем потребления около 80 килограммов в год насчитывалось меньше 30 %[159].
Совершенно очевидно, что, если все богатые страны последуют этому примеру, они смогут уменьшить производство зерна, поскольку большая часть выращиваемого зерна идет на корм скоту[160]. Но это не универсальный метод. Во многих богатых странах потребление мяса уменьшается и может быть сокращено еще больше, но одновременно этот показатель быстро растет в таких развивающихся государствах, как Бразилия и Индонезия (более чем вдвое с 1980 г.), а также Китай (в четыре раза по сравнению с 1980 г.)[161]. Более того, миллионы людей в Азии и Африке страдают от недостатка мясной пищи и только выиграют от увеличения доли мяса в рационе.
Дополнительные возможности снизить нашу зависимость от синтетических азотных удобрений лежат в сфере сельскохозяйственного производства — например повышение эффективности усвоения азота растениями. Однако эти возможности ограниченны. В период с 1961 по 1980 г. наблюдалось существенное снижение доли внесенного азота, которая усваивается растениями (с 68 до 45 %), а затем эта доля застыла на уровне 47 %[162]. А в Китае, крупнейшем в мире потребителе азотных удобрений, только третья часть внесенного азота попадает в рис; остальное испаряется в атмосферу или смывается в почву[163]. По прогнозам ученых, к 2050 г. население планеты увеличится еще на 2 миллиарда человек, в бедных странах Азии и Африки потребление продуктов питания вырастет вдвое, а их качество улучшится, и поэтому в ближайшей перспективе у нас нет никаких надежд существенно снизить зависимость от синтетических азотных удобрений.
Реальная возможность — это сельскохозяйственная техника, не использующая ископаемое топливо. Декарбонизация орошения возможна при использовании насосов без двигателей внутреннего сгорания — получающих энергию от солнечных и ветряных электростанций. Более дешевые аккумуляторы с повышенной плотностью энергии позволят перевести тракторы и грузовики на электрическую тягу[164]. В следующей главе я расскажу об альтернативах доминирующей технологии синтеза аммиака из природного газа. Но ни одна из этих мер не может быть внедрена быстро или без дополнительных (зачастую существенных) затрат.
В настоящее время до всех этих нововведений еще далеко. Их внедрение будет зависеть от наличия дешевых источников возобновляемой энергии в сочетании с масштабными системами хранения, которые только предстоит коммерциализировать (альтернативы большим гидроаккумуляторам еще не изобрели; более подробно см. главу 3). Почти идеальное решение — вывести зерновые или масличные культуры со свойствами бобовых — то есть чтобы их корни дали приют бактериям, способным превращать инертный атмосферный азот в нитраты. Селекционеры мечтают об этом не одно десятилетие, но в ближайшем будущем не стоит ожидать появления сортов риса или пшеницы, умеющих связывать азот[165]. Маловероятно также, что богатые страны и модернизирующиеся экономики добровольно откажутся от размера и разнообразия привычного рациона или что ресурсы (топливо, удобрения и техника), сэкономленные в результате такой политики, направят в Африку для улучшения ситуации с продовольствием.
Полвека назад Говард Одум — пионер в области системной экологии — отметил, что современные общества «не понимают роли энергии, а также разные пути, которыми энергия, поступающая в сложные системы, возвращается в виде косвенного вклада во все части сети… в индустриальном обществе человек больше не ест картофель, состоящий из солнечной энергии; теперь он питается картофелем, в состав которого входит нефть»[166].
По прошествии пятидесяти лет эта жизненно важная зависимость все еще не до конца осознана — но читатели этой книги уже понимают, что в состав нашей еды входит на только нефть, но и уголь, использованный для производства кокса, необходимого для выплавки железа, которое применяется в машинах и механизмах для обработки полей, транспортировки урожая и производства готовой продукции. Наша еда состоит также из природного газа, который служит и сырьем, и топливом для синтеза азотных удобрений, из электричества, вырабатываемого путем сжигания ископаемого топлива и незаменимого при обработке урожая, содержании животных, хранении и приготовлении продуктов питания и кормов для животных.
Высокие урожаи в современном сельском хозяйстве, требующие гораздо меньше трудозатрат, чем в прошлом поколении, достигнуты не потому, что увеличилась эффективность фотосинтеза. Мы вывели более урожайные сорта, улучшили условия для их роста, снабдив достаточным количеством питательных веществ и воды, уменьшили количество сорняков, конкурирующих за те же ресурсы, и защитили растения от вредителей. В то же время существенный рост производства морепродуктов стал результатом расширения и интенсификации рыболовства, а также появления рыбных хозяйств, для которых нужны водоемы и высококачественные корма.
Все эти важные изменения потребовали существенного — и постоянно растущего — использования ископаемого топлива, и даже если мы попытаемся изменить глобальную систему снабжения продовольствием настолько быстро, насколько это возможно, то все равно еще несколько десятилетий будем питаться преобразованным ископаемым топливом, будь то хлеб или рыба.
3Мир материаловЧетыре столпа современной цивилизации
В жизненно важных вещах расставить приоритеты практически невозможно — или, по крайней мере, нежелательно. Сердце не важнее мозга, витамин С необходим для здоровья так же, как и витамин D. Производство необходимых для нашего существования еды и энергии, о чем рассказывалось в предыдущих главах, было бы невозможным без массового применения искусственных материалов — металлов, сплавов, неметаллических и синтетических соединений. Это касается и наших домов, инфраструктуры, всех разновидностей транспорта и средств связи. Разумеется, вы бы этого не знали, если бы судили о значении этих материалов по тому вниманию, которое им уделяют (а если точнее, не уделяют) не только «новостные» СМИ, но и якобы более глубокие экономические анализы и прогнозы.