Во время этой волны глобализации, двигателем которой был пар, роль телефона — значительно превосходящего телеграф при необходимости личного общения — оставалась ограниченной[307]. Он был запатентован и впервые продемонстрирован в 1876 г., но распространялся медленно, поскольку соединение осуществлялось вручную. В США число владельцев телефонов выросло с менее чем 500 тысяч в 1880 г. до 1,35 миллиона в 1900 г. (один телефон на 56 жителей Америки). Длина телефонных линий увеличивалась постепенно (телефонная линия из Нью-Йорка в Чикаго появилась в 1892 г.), первые трансконтинентальные звонки в Сан-Франциско (через несколько коммутаторов) стали возможными в 1915 г., причем трехминутный разговор стоил 20 долларов, или больше 500 долларов в ценах 2020 г. Первый межконтинентальный телефонный разговор — между США и Великобританией — состоялся в 1927 г., а монополизированная телефонная связь даже внутри страны оставалась относительно дорогой для следующих двух поколений[308].
Тем не менее развитие трансконтинентальных перевозок в сочетании с быстрой прокладкой (начиная с 1840-х гг.) железных дорог — в Европе и Северной Америке, а также в Индии и других регионах Азии и Латинской Америки — создали первую волну по-настоящему масштабной глобализации. С 1870 по 1913 г. общий объем международной торговли увеличился в 4 раза; доля торговли (экспорта и импорта) в мировой экономике выросла с 5 % в 1850 г. до 9 % в 1870 г. и 14 % в 1913 г., а накануне Первой мировой войны совокупная доля 13 стран (включая Австралию, Канаду, Францию, Японию, Мексику и Великобританию) по наиболее точной оценке увеличилась с 30 % в 1870 г. до 50 %[309].
Большие пароходы также могли перевозить невиданное ранее количество пассажиров. В эпоху парусного флота почтово-пассажирские суда вмещали от 250 до 700 пассажиров; в первой декаде XX в. океанский лайнер с паровым двигателем мог взять на борт больше 2000 человек[310]. Туристические путешествия, разновидность временной миграции, ранее доступные только привилегированным классам, с появлением паровозов и пароходов стали принимать самые разные формы. Бюро путешествий — первым было агентство Томаса Кука в 1841 г. — предлагали пакетные туры и отдых на курортах и на море. Люди начали ездить на лечение в Баден-Баден, Карлсбад и Виши, отдыхали в Трувиле на атлантическом побережье Франции или на острове Капри.
Некоторые отправлялись в дальние страны: богатые русские семьи поездом добирались от Москвы и Санкт-Петербурга до Французской Ривьеры. Кто-то искал приключений (в моду вошел альпинизм). Другие предпочитали религиозные паломничества (более дешевые)[311]. Новая мобильность получила и политическое измерение, поскольку изгнанники — с помощью поездов и пароходов — искали убежище в других странах. Самый яркий пример: почти все лидеры большевиков (Ленин, Троцкий, Бухарин, Зиновьев) много лет провели за границей, в Европе и США[312].
Мне кажется вполне разумным аргумент, что глобализация, движимая паром, создала новый литературный жанр, ярким представителем которого был Джозеф Конрад (Юзеф Корженевский). Главные герои трех его романов оказываются далеко от дома благодаря эпохе международной торговли и путешествий (Ностромо в Южной Америке, Джим в Азии, Марлоу в Африке), а их жизнь и несчастья связаны с пароходами: Ностромо в одноименном романе называют «капатас каргадоров» (старший среди портовых рабочих), жизнь Джима из романа «Лорд Джим» совершает трагический поворот, когда он перевозит мусульманских паломников из Азии в Мекку, а преображение Марлоу из «Сердца тьмы» не могло бы случиться без доставки западных товаров в бассейн реки Конго.
Первые дизельные двигатели, самолеты и радио
Следующим фундаментальным достижением в области первичных двигателей, расширившим возможности дальних морских перевозок, была замена паровых двигателей дизельными, значительно превосходившими их по эффективности и надежности[313]. Дальнейшей глобализации способствовали еще два процесса, происходившие одновременно, — появление самолетов с поршневыми двигателями, работающими на бензине, и радиосвязи. Первые короткие полеты — братьев Райт — состоялись в конце 1903 г., а в боях Первой мировой войны участвовали уже сотни самолетов. Первая авиакомпания, голландская KLM, была основана в 1921 г.[314]. Первая трансатлантическая радиосвязь была установлена в декабре 1901 г., в 1916 г. французская армия развернула портативные передатчики для связи с самолетами, а коммерческие радиостанции начали вещание в начале 1920-х гг.[315].
Рудольф Дизель поставил перед собой цель разработать новый, более эффективный первичный двигатель. И в 1897 г. КПД его первого (тяжелого, стационарного) двигателя достигло величины 30 %, в два раза больше, чем у лучших паровых двигателей[316]. Но первый судовой дизель был установлен только в 1912 г. на датском грузовом судне Christian X. Топливо для дизеля весило гораздо меньше, чем уголь для парохода, и такое судно могло совершать более длинные переходы, поскольку КПД дизеля в два раза выше, а дизельное топливо содержит почти в два раза больше энергии на единицу массы. Американский инженер, увидевший судно с дизельным двигателем, впервые вошедшее в гавань Нью-Йорка в 1912 г., пришел к выводу, что «появление дизельного двигателя открыло новую страницу в истории мореплавания»[317].
В 1930-х гг., когда дизельные двигатели завоевали рынок судостроения, быстро развивающаяся авиация смогла предложить первые самолеты, способные приносить прибыль на дальних перелетах. В 1936 г. начался выпуск двухмоторного самолета Douglas DC-3, способного перевозить 32 пассажира со скоростью чуть больше посадочной скорости современного реактивного лайнера[318]. Три года спустя появился Boeing 314 Clipper, дальнемагистральный самолет с впечатляющей дальностью полета 5633 километра — этого все еще недостаточно для пересечения Тихого океана, но более чем достаточно, чтобы долететь из Сан-Франциско до Гонолулу, а затем через Мидуэй, Уэйк, Гуам и Манилу добраться до Азии.
Clipper обеспечивал комфортные условия для своих 74 пассажиров — в том числе отдельные каюты и столовую, туалетные комнаты и кресла, раскладывающиеся в кушетки, — но шум и вибрацию от поршневых двигателей устранить было невозможно, а максимальная крейсерская высота полета (5,9 километра) была еще слишком низкой и проходила через самые турбулентные слои атмосферы. Перелет от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса с тремя промежуточными посадками занимал 15,5 часа, первый перелет из Лондона в Сингапур в 1934 г. занял восемь дней и потребовал 22 посадки, в том числе в Афинах, Каире, Багдаде, Басре, Шардже, Джодхпуре, Калькутте и Рангуне[319]. Тем не менее это было гораздо быстрее 30-дневного путешествия на корабле из Саутгемптона через Суэцкий канал.
Радиосвязь была жизненно важна для улучшения навигации на море и в воздушном пространстве, и в массовом распространении текущей информации она значительно превосходила телеграф. Первым делом радиосвязь была внедрена на трансатлантических океанских лайнерах. Благодаря сигналу бедствия с «Титаника» — «CQD Titanic 41.44 N 50.24 W», отправленного 15 апреля 1912 г. в 12:15 — 700 человек в шлюпках были спасены пароходом «Карпатия»[320]. Радионавигация получила дальнейшее развитие в 1930-х гг. с появлением радиомаяков: самолеты, держащие курс на аэропорт, принимали непрерывный звуковой сигнал; при отклонении от курса пилот слышал букву N азбуки Морзе (—), если отклонялся влево, или букву A (—), если отклонялся вправо[321].
Беспроводная связь не требовала дорогостоящих подводных кабелей, могла обеспечить широкое покрытие и универсальный доступ (подключиться к ней могли все обладатели простого приемника). Неудивительно, что радиоприемники быстро завоевали популярность: через 10 лет после их появления на рынке они уже имелись у 60 % американских семей — скорость их распространения была примерно такой же, как у черно-белых телевизоров (тоже изобретенных в 1920-х гг.) после Второй мировой войны, и больше, чем у сменивших их цветных телевизоров в начале 1960-х гг.[322].
Судовые дизели и поршневые авиационные двигатели оставались технической основой глобализации на протяжении двух десятилетий между двумя мировыми войнами, и их массовое применение внесло решающий вклад в исход Второй мировой войны. К моменту окончания боевых действий в США произвели почти 296 000 самолетов, в Германии — 112 000, а в Японии 68 000[323]. В 1945 г. Соединенные Штаты стали ведущей мировой державой, а экономика Западной Европы быстро восстанавливалась. С помощью инвестиций из США (так называемый план Маршалла, или «Программа восстановления Европы», 1948 г.) во всех странах региона в 1949 г. уровень промышленного производства превысил довоенный (1934–1938), а восстановление Японии ускорилось во время корейской войны, когда США и их союзники использовали ее промышленность[324].
Таким образом, были созданы условия для беспрецедентного роста и интеграции, а также расширения общественных и культурных связей. Исключение составляли коммунистические экономики, возглавляемые СССР и Китаем: несмотря на публикуемые цифры быстрого роста, они остались в высокой степени экономически самостоятельными, а их международная торговля ограничивалась преимущественно своим блоком (кроме того, граждан не выпускали за границу).