Черновик этой заключительной главы был написан 8 мая 2020 г., в 75-ю годовщину окончания Второй мировой войны в Европе. Попробуем представить, что в тот весенний день в середине XX в. маленькая группа людей, обладающая всеми имеющимися на тот момент знаниями, собралась для того, чтобы предсказать, каким будет мир в 2020 г. Зная о новейших достижениях в самых разных областях, от техники (газовые турбины, ядерные реакторы, электронные компьютеры, ракеты) до наук о жизни (антибиотики, пестициды, гербициды, вакцины), они могли верно указать некоторые зарождающиеся тенденции, например массовую автомобилизацию, доступные межконтинентальные перелеты, вычислительные машины, повышение урожайности, увеличение продолжительности жизни.
Но они не смогли бы описать достижения, сложности и нюансы мира, который мы создали нашими успехами и неудачами за прошедшие 75 лет. Чтобы лучше понять это, рассмотрим отдельные страны. В 1945 г. японские города с деревянными постройками были практически уничтожены (за исключением Киото). В Европе царила послевоенная неразбериха, и вскоре ее ожидал раскол холодной войны. Советский Союз победил, но огромной ценой и оставался под безжалостной властью Сталина. США стали сверхдержавой, на которую приходилась половина мирового ВВП. Китай был очень беден и снова стоял на пороге гражданской войны. Кто мог бы предсказать для каждой из этих стран траектории взлетов и падений (Япония), вновь обретенного процветания, единства и нового раскола (Европа), агрессивной уверенности («Мы вас похороним!») и распада (СССР), промахов, неудач, растраченных понапрасну достижений и нереализованных возможностей (США) и страданий, невиданного в мире голода, медленного восстановления и быстрого подъема до сомнительных высот (Китай)?
В 1945 г. никто не мог представить, что население мира, увеличившееся на 5 миллиардов человек, будет питаться лучше, чем когда-либо, — даже несмотря на то, что теряет все большую часть произведенных продуктов питания. Никто не мог предсказать, что мир избавится от многих инфекционных заболеваний (в частности, от полиомиелита полностью и от туберкулеза в развитых странах), но не сможет остановить рост экономического неравенства даже в самых богатых странах, что мир станет более чистым и здоровым и одновременно более загрязненным (по-новому, от пластика в океане до тяжелых металлов в почве), а также более опасным вследствие непрерывного разрушения биосферы, что мир наполнится мгновенной и бесплатной информацией, но платить за это придется массовой дезинформацией, ложью и предосудительными заявлениями.
Сегодня у нас нет никаких оснований считать, что мы сумеем лучше предсказать масштаб технических достижений (если, конечно, вы не верите в скорый приход сингулярности), событий, которые повлияют на развитие государств, и решений (или их прискорбного отсутствия), которые определят судьбу нашей цивилизации в следующие 75 лет. Несмотря на всеобщую озабоченность неизбежными последствиями глобального потепления и потребность в быстрой декарбонизации, большое количество неопределенностей не позволяют нарисовать траекторию развития человечества до конца XXI в.
Экстремальные прогнозы предлагают самые разные варианты: что будет с населением мира в 2100 г., увеличится ли оно до 15 миллиардов человек (почти удвоится по сравнению с 2020 г.), или уменьшится до 4,8 миллиарда, потеряв почти половину сегодняшней численности, причем население Китая сократится на 48 %?[653] Промежуточные варианты прогноза дают достаточно узкий диапазон, от 8,8 до 10,9 миллиарда человек. Но разница в 2 миллиарда довольно существенна, и эти сравнения показывают, что даже грубые прогнозы численности населения существенно расходятся всего лишь через одно поколение. Совершенно очевидно, что, даже если прогнозы касаются только продолжительности жизни в богатых странах, их экстремальные значения покажут две разные траектории экономического, социального и экологического развития. Первый и второй черновики этой книги были написаны во время первой и второй волны COVID-19, и поэтому вполне разумно задаться вопросом, какими будут новые пандемии, с которыми мы столкнемся в XXI в. (учитывая их частоту после 1900 г. — 1918, 1957, 1968, 2009, 2020 гг., — можно ожидать как минимум две или три до конца столетия): столь же, куда менее или куда более вирулентными, чем в 2020 г.? Эти фундаментальные неопределенности составляют суть человеческой жизни, ограничивая нашу возможность действовать предусмотрительно.
Как уже отмечалось в первой главе, я не оптимист и не пессимист, а ученый. И я не ставил перед собой цель объяснить, как на самом деле функционирует наш мир.
Реалистичный взгляд на наше прошлое, настоящее и неопределенное будущее — это лучший подход к неизвестности, которая ждет нас впереди. Нам не дано знать подробностей, но общая перспектива очевидна: сочетание успехов и неудач, кажущихся непреодолимыми трудностей и граничащих с чудом достижений. Будущее, как и всегда, не предопределено. Результат зависит от наших действий.
ПриложениеЧислаПорядки величин
Время летит, организмы растут, вещи меняются. В художественной литературе эти неумолимые процессы и результаты почти всегда описываются в качественных терминах. В волшебных сказках это «давным-давно» (время), «прекрасный» (принцесса) и «уродливый» (людоед), «смелый» (принц) или «робкий» (мышь). Числа используются только для указания количества, как дополнительный инструмент сюжета, и чаще всего это число три: три брата, три желания, три поросенка… Не слишком отличается от сказок и современная литература. У Хемингуэя леди Брет Эшли «чертовски красива», но мы так и не узнаем, какого она роста, а Фицджеральд описывает Гэтсби как «джентльмена моего возраста» — но возраст так и останется неизвестным, как и размеры его богатства. Только точное время встречается относительно часто — как правило, в первой фразе произведения. Например: «Часы на бирже только что пробили одиннадцать…» — в романе Золя «Деньги»; «Это было в то воскресенье, ровно в полдень…» — у Фолкнера в «Осквернителе праха»; или: «В пять часов утра…» — у А. И. Солженицына в рассказе «Один день Ивана Денисовича».
Современный мир, наоборот, изобилует цифрами. В новых волшебных сказках, историях о невероятных миллиардерах неизменно упоминается сумма на их счете, а репортажи о трагедиях, таких как крушение парома или очередное массовое убийство, обязательно включают точное число жертв. Ежедневный подсчет числа смертей по странам и во всем мире — неизбежный признак пандемии 2020 г. В нашем новом количественном мире люди измеряют число «друзей» (в Facebook[654]), количество шагов в день (в приложении Fitbit) и разумность своих инвестиций (по превышению среднего индекса NASDAQ). Количественная оценка стала вездесущей, но ее качество зачастую сомнительно, и полученный результат может быть очень разным, от точных и подлежащих проверке измерений до небрежных допущений и неосторожных оценок. К сожалению, лишь немногие из тех, кто видит, повторяет и использует эти цифры, задумываются об их происхождении, и еще меньше тех, кто рассматривает их в контексте. Но даже самые точные современные цифры — которые могут адекватно отражать сложную реальность — зачастую трудно осознать, поскольку они представляют величины слишком большие или слишком маленькие для интуитивного понимания.
Поэтому их легко неправильно интерпретировать и использовать. Даже у дошкольников есть мысленная модель представления величины, которая служит основой «арифметического мышления», и эта способность усиливается обучением[655]. Конечно, эта модель является приблизительной и перестает работать, когда порядок чисел увеличивается до тысяч, миллионов и миллиардов. В таких случаях удобно оперировать порядком величин. Представьте его просто как количество цифр, следующих за первой цифрой целого числа, или количество цифр после запятой в десятичной дроби. Число 7 состоит всего из одной цифры (а у числа 3,5 нет никакой дополнительной цифры между первой цифрой и десятичной запятой). На логарифмической шкале с основанием 10 (десятичной) это дает множитель 100. Любое число от 1 до 10 будет иметь множитель 100. 10 можно записать как 101, а 20 как 2 × 101. Преимущества такого представления становятся очевидными по мере увеличения чисел. 10-кратные скачки дают нам возможность считать в сотнях (102), затем в тысячах (103), в десятках тысяч (104), сотнях тысяч (105) и миллионах (106).
Дальше мы заходим в области, где в порядках чисел легко ошибиться: состояние некоторых богатых семей (основателей и владельцев компаний, удачливых наследников) ежегодно увеличивается на десятки (107) или сотни (108) миллионов долларов, в 2020 г. в мире насчитывалось около 2100 миллиардеров (109), а самые богатые из них теперь стоят больше 100 миллиардов, или 1011 долларов[656]. По сравнению с рваной одеждой и стоптанными туфлями нищего иммигранта из Африки, цена которым несколько долларов, разрыв в стоимости имущества составляет 10 порядков.
Эта разница настолько велика, что ей невозможно найти эквивалент среди характеристик у двух самых главных классов сухопутных животных: птиц и млекопитающих. Разница в массе тела между самым маленьким и самым большим млекопитающим (карликовая многозубка весит 100 граммов, а африканский слон — 106 граммов) составляет «всего» шесть порядков величины. Разница между размахом крыльев самой маленькой и самой большой летающей птицы (3 сантиметра у колибри-пчелки и 320 сантиметров у андского кондора) — всего три порядка величины[657]