У меня откровенно отвисла челюсть.
- Меня Кент зовут, - стеснительно улыбнулся оборотень, схватил рыцаря за ноги и потащил в избушку.
- А зачем? – все что могла я сказать.
- Что зачем? – не понял меня леший, разглядывая, как шлем пересчитывает ступеньки. – Судя по всему, лечить ты его будешь долго. – Погрозил мне пальцем: - Не вздумай в озере топить или в лесу закапывать, лучше сразу к людям тащи.
- А ритуальное сожжение можно? – просительно посмотрела на него я. – Представляете, он такой красивый в шлеме, я рядом с ним с факелом, Гри орет на манер плакальщиц, а?
- Иди уже домой, - подтолкнул меня Леви. – А то окончательно мозги простудишь, которых нет.
- Добрый вы, - улыбнулась я заботливому лешему, но домой пошла. Интересно же, что они с Ромуальдом там сотворили.
Оказалось, еще не успели. Шло активное обсуждение – снимать с мученика шлем или так оставить. Кот кричал, что на эту рожу он и так уже достаточно насмотрелся, а оборотень возражал, что очень трудно в шлеме определить, где у клиента рот и вливать туда лекарство.
Я прикусила язык, чтобы не поведать миру другие пути введения медикаментов. А поскольку капельницы у меня не было, то оставался один и, думалось мне, кот с удовольствием бы расширил отверстие ручкой от метлы.
Шлем они все же стащили, выкинули наружу, полюбовались на бледного лыцаря с синяками по всему лицу и уселись пить чай. И вот тут настал мой звездный час!
- А скажите мне, Кент, – пододвинула я оборотню плошку с сушеной малиной, - зачем вам оборачиваться в голого коня, если у вас есть нормальная зимняя одежда?
- Я не голый, - пробасил кентавр, с удовольствием прихлебывая душистый чай. – У меня шерсть от пояса и ниже.
- Но выше-то нет, - указала я несоответствие. – И вам, наверное, холодно. И потом, думаю, вы в любой ипостаси сильнее обычного человека, а когда вы конь, то что едите? Сено? Или зерно? А как? А…
- Цыц! – зажал мне лапами рот Гри. – Не надо об этом спрашивать. Кент неженатый, потому твой интерес может неправильно понять!
- А что женатые понимают правильно? – поразилась я такой градации нравственности.
- Это он на тебя, Зоя, хотел впечатление произвести, - проскрипел Леви, втирая в суставы деготь. – Так он обычно зимой ерундой не страдает, только в теплое время жеребится.
- Ой! – всплеснула я руками в удивлении. – А зачем вам на меня впечатление производить?
- Ведьма! – рявкнул не вовремя очнувшийся Ромуальд. - Быстро принеси мне воды!
- Сиди, - встал с места леший. Взял кружку и пошел поить грубияна и учить его новым словам, типа «пожалуйста», но тот почему-то научился «ой, мама» и «теперь чудовища приходят прямо в постель?»
- Ну как? – полюбопытствовала я, когда Леви вернулся к компании. – Напился?
- Нет, - мотнул головой хозяин леса. – Сознание потерял и спит. Ты, Зоя, не тревожь его. Пусть слегка в ум придет.
- Это если ум его найдет, - не смолчал Гри. - А то, я смотрю, плутает его ум извилистыми тропками и все в другую от хозяина сторону. Это ж надо ведьме грубить!
И все с жалостью посмотрели в сторону лежанки.
- Так что вам от меня надо? – поинтересовалась я у оборотня, переводя тему, пока эта жалостливая троица не пришла к выводу, что клиента надо добить, чтобы не мучился.
- Мне бы это, - потупился кентавр. - Госпожа ведьма, зелья бы вашего от потенции…
- Чего?!! – вытаращились мы на него все в изумлении. Даже Ромуальд дернулся. Знакомое слово услышал, что ли?
- Понимаете, госпожа ведьма, - покраснел Кент, вскидывая на меня умоляющие карие глаза, - у меня личная жизнь рушится. Как только познакомлюсь с приличной женщиной и дело дойдет… - Он замялся. - До интереса по взаимному согласию, как я -бамц! – Он со всей дури треснул кулаком по столу.
На лежанке подпрыгнул рыцарь, а Гри взял чугунную сковородку для обжаривания семян убойщика и зарядил кентавру в лоб с рыком:
- Ты выбирай, чего девушке говоришь, конь гамбитный! И нечего нашу мебель ломать!
- Ой! – вскочила я, приготовившись ловить оглушенного оборотня. Таким ударом можно быка с ног свалить, но наш конь устоял. Вернее, усидел.
- Простите, госпожа ведьма, - прошептал Кент, потирая лоб. – Это, действительно, личное, но я вам, как лекарке, на духу… Только это интимное…
Уши растопырили все, даже Ромуальд.
- Выкладывайте, - серьезно кивнула я, сосредотачиваясь. Не знаю, в чем у него там проблема, но, думаю, ничего страшного в ней нет…
- Так вот, - собрался с силами кентавр, - когда мы, значит, переходим к заключительной части нашего знакомства, я тут же оборачиваюсь. – Он посмотрел на меня несчастными глазами. – Представляете себе, госпожа ведьма, коня в постели?
- Нет! – вздрогнула я. Честно говоря, я и мужчину-то в своей постели не представляла. А тут и конь, и мужик одновременно. Была неправа. Каюсь. Это страшно.
- Вот и дамы мои не представляют, - уныло сказал оборотень, потирая рукой лицо. – Говорят, что четыре немытых копыта даже для холодца не нужны. – Он воззрился на меня с надеждой: - Так есть у вас такое зелье, чтобы я не оборачивался?
Мы переглянулись с Гри, и в один голос сказали:
- Найдем! Если нет, то выведем на Ромуальде! Он ко всему привычный!
Рыцарь забился в падучей.
Гости еще немного посидели и разошлись. Я пообещала несчастному кентавру поискать средство от его напасти, а лешему сварить настойку от сорняков на голове. Мы пообнимались на прощанье под ревнивым взглядом кота и расстались.
Я заперла дверь и подошла к рыцарю с кружкой зелья, рассматривая свое приобретение:
- Смотри, Гри, - позвала я кота, - когда он так мирно спит, то кажется почти человеком.
- Именно, что кажется, - запрыгнул рядом с ним на постель сердитый кошак, выпуская когти. – А только зазеваешься, сразу проснется сволочью! Чего ты на него глазеешь?
- Да вот смотрю, - честно призналась я, - что он очень красивый. Лицо правильное. Ямочка на подбородке. Нос благородный. Глаза… закрытые. Волосы густые и вьющиеся. Фигура божественная, - я помолчала и добавила. – А сам по себе засранец засранцем!
- Особенно после того, как ты ему в лекарство касторника добавила, - поддержал меня Гри, точа когти о край лежанки, - он нам все это и продемонстрировал.
- Не нам, - поморщилась я, - а сортиру. Но все равно, странно. Чем красивее, выходит, тем противнее? Внутреннее уравновешивает внешнее?
- Закон гавновесия, - посмотрел на рыцаря Гри. – И не поправляй меня, я не оговорился. – Он покосился на меня: - Ты только сейчас начала постигать эту истину?
- Не то чтобы, - призналась я, отходя к столу и начиная перетирать семена в ступке. – Я давно подозревала о некоторых аспектах еще в детстве, когда научилась читать и мне в руки попал сборник сказок.
- И что в этом странного? – спрыгнул с лежанки кот и пошел ко мне. – Сказки должны учить детей светлому и доброму.
- Да? – фыркнула я, начиная перетирать смесь еще энергичнее. – А как ты тогда объяснишь сказку, где мужик восемь раз женился и каждый раз душил своих жен, потому что они не могли удержаться от любопытства и ходили посмотреть на трупы предшественниц? И ведь так упорно наступал на одни и те же грабли, что посинел бородой.
- У него был плохой вкус на женщин, - почесал лоб кошак. – И странные привычки! Может, у него вообще с женщинами не ладилось? Ну, проблемы с личной жизнью и все такое…
- И поэтому он маниакально притаскивал следующую, не успев избавиться от предыдущей? – подняла я брови. – Собственно, у него даже времени на это не было. Он просто складировал своих протестированных жен в подвале. Сравнивать, что ли, потом собирался? Или коллекционировал? А что? Кто-то марки собирает, а этот трупы.
- Тьфу! – сплюнул в сердцах Гри. – Какие у вас неправильные сказки!
- Ведьма! – пришел в себя Ромуальд. – Быстро подай мне воды!
- Знаешь, – дернул ушами кот, - если у него все бабы были, как этот овощ, то я бы тоже посинел… от злости. Можно я ему внешность испорчу? Тогда все хорошее, что в нем еще завалялось, выйдет наружу и украсит собой внешние недостатки, согласно твоей теории, которая имеет право на существование.
- Не надо, - остановила я кровожадного компаньона. – У меня есть другой способ. – И громко прокаркала: - Иду, касатик! Уже бегу, только касторник в воду добавлю…
Рыцарь резко расхотел пить, орать, требовать и прикинулся бревном.
Прошло несколько дней, в течении которых Ромуальд научился говорить слова «пожалуйста» и «спасибо», оказавшиеся в его лексиконе новыми и невостребованными. И мы даже начали мирно сосуществовать. Случались, конечно, огрехи в его поведении, но он умел учиться на своих ошибках…
- Почему в этом бульоне, ведьма, - возмущался рыцарь, уминая его за милую душу, - нет специй и навара?
- Ну, касатик, извини, - ухмыльнулась я, успев поймать кота за шкирку, - сейчас зима – крысы и лягушки попрятались. Могу, конечно, мышиного помета сыпануть, но он так дорог, что потом не рассчитаешься! А про специи ты прав, унучек. Ты в следующий раз какую специальную травку хочешь? Харкальник обыкновенный? Или душитель избранный?
- Все было вкусно, - быстро отреагировал Ромуальд, передавая мне плошку. И даже выдавил из себя: - Спасибо!
- Поправляйся, ягодка моя волчья, - кашлянула я в ответ, начиная перебирать и сортировать травы.
- А как я тут очутился? – полюбопытствовал рыцарь, которому, видимо, надоело лежать молча и пялиться в затянутое слюдой окно. – Я так понимаю, что ты не живешь рядом с логовом дракона?
- Это дракон не живет рядом с нами! – мгновенно ощетинился Гри, который не переваривал Ромуальда в любом виде.
И пусть не переваривает, зато не отравится!
- Мне неведомо, как ты оказался у нашего порога, рыцарь, - честно сказала я, не видя смысла скрывать эту информацию. – Я просто вышла на шум, увидела тебя и притащила в избу…
- А надо было бросить там! – фырчал злющий Гри. – Тогда бы мы не переводили продукты, а волки бы имели чего пожрать!