Мы обнимались, глядя в глаза друг друга и безмолвно переговариваясь, и были душой за тысячу километров от этого места.
Свет в избушке стал немного ярче. Сердце громко колотилось в груди, перед глазами все плыло. Я не помню, кто первый потянулся к поцелую. Кажется, я. Или он? Или мы оба?
Да какая разница! Главное, что я мечтала, грезила быть с ним рядом. Ощутить его губы, руки и желание. Я любила его, как друга, раньше, теперь хотела любить, как мужчину. Но хотел ли этого Грегори?
Да! Сто раз да! Он хотел этого не меньше меня. Он сграбастал меня всю, приподнимая и целуя так, что закружилась голова. Он обращался с моими губами, словно ласкал лепестки роз, его пальцы гладили мою шею и грудь, будто ничего более драгоценного у него в жизни не было.
Его не смущало ни мое тело, ни мои шрамы, ни то, как я выглядела, и кем я была… или не была. Он просто был со мной, с Зоей, с девочкой, с которой повзрослел, и которая превратилась в девушку и теперь горела желанием стать с ним женщиной.
Я и оглянуться не успела, как Грегори извернувшись, улегся на мое спальное место, уложив меня поверх себя. А дальше началось нечто восхитительное и невообразимое, настоящий хаос. Полузакрыв глаза, любимый ласкал мою грудь губами и языком, доводя меня до отчаянно-громких стонов. Нежа мое тело, он не пропустил ни местечка за ушами, ни плеч, ни тонких ключиц, ни чувствительного подрагивающего живота.
Живя в современном мире, молодая девушка знает достаточно, что за чем следует. Так и я ожидала, что после пылкой прелюдии этой ночью наконец перестану быть девушкой. Ждала с огромным удовольствием и радостью, твердо зная, что потерять девственность уродине в такой обстановке с любимым мужчиной – великое счастье и огромное наслаждение; то, о чем я не смела и мечтать.
Но, похоже, Грегори решил сподобиться сана великомученика. Потому что он не пускал мои жадные руки ниже своей талии, а при каждой попытке забраться туда, начинал так страстно ласкать, что у меня мутилось в голове и я вынужденно отступала.
Мой партнер был пылким и решительным, чутким и понимающим. За одну ночь я узнала о своем теле больше, чем за всю жизнь. Я никогда даже не подозревала, что могу стать рабой секса, но я ей стала. Его пальцы, язык…
- Пожалуйста, целуй меня еще… - Я буквально плавилась от желания. Как наркоманка, не в силах отказаться от дозы непередаваемого удовольствия, подставляла грудь под его ласки и хотела большего, смутно понимая, что это далеко не все…
Перед моими глазами вспыхивали алые пятна, я не владела собой.
Грегори и сам начал мелко дрожать, его дыхание сбилось. И я видела, что любимый меня хочет до потемнения в глазах, но почему-то отчаянно сдерживается. Временами он останавливался, стискивая зубы, и его лицо искажалось, как от боли, а на висках выступала испарина. Тогда он на несколько секунд отстранялся от меня, а затем продолжал с новой силой, пытаясь довести меня до чего-то особенного, дать что-то такое…
И тут начало сильно громыхать. Как будто на мою избушку сошла настоящая снежная лавина. Блин!
Когда раздался громкий стук, Грегори разочарованно застонал, посмотрел на меня долгим тоскливым взглядом, еще теснее обнимая, и… пропал.
Я распахнула глаза, застонав от разочарования. Рядом со мной на лежанке топорщил шерсть кот, сверкая разноцветными глазами. И никаких следов ночного пылкого любовника.
- Нет в жизни счастья, - пробурчала я, спуская ноги с кровати. – Как говорили в моем летнем лагере в горах вожатые: «Пошуршали по изгибам, потерлись о выступы - и по палаткам, спать!»
- Ты о чем? – повернул на меня башку Гри, не переставая прислушиваться к происходящему на улице.
- Я о сексе, - вздохнула я, нашаривая свои лапти, - которого нет. И личной жизни нет. И счастья нет!
- Зато я есть, - утешил меня кошак, потираясь боком. – А о сексе тебе еще рано думать. Потому что, когда включается секс – выключается голова. А она тебе, судя по всему, еще не раз понадобится. Пойдем посмотрим, что день грядущий нам готовит?
- Пойдем, - согласилась я, одеваясь, но не особо стараясь маскироваться. Все уже видели какая я «красивая», так чего людей в обман вводить? Быстро умылась, заплела волосы в косу и распахнула дверь. И тут же закрыла ее обратно.
- Зоя? – с тревогой посмотрел на меня Гри. – Ты в порядке?
- Нет, - честно призналась я, в тяжелом раздумье глядя на дверь. – У меня такое ощущение, что я сейчас кого-то убью. Ты умеешь прятать трупы?
- Для тебя - все что угодно, - заверил меня компаньон. – Хоть голыми лапами могилу в камнях выкопаю.
- Тогда пошли, - решилась я. Открыла дверь и выскочила наружу, пока не передумала, рванув к дереву на опушке, на котором сидел несчастный Ромуальд, а под ним расположился весь гарем… секта… стая волков, с нетерпением ожидавших, когда он сверзится со своего насеста.
- Я тебя предупреждала? – начала я вежливо, приблизившись и задрав голову. – Я тебе честно сказала, что тебя ждет? Какого черта ты сюда явился? Меня в грех ввести?
- Прости, - посмотрел на меня рыцарь, стараясь удержаться на ветке и удержать меч, - но я не могу иначе. Места себе найти не могу от стыда, что засунул девушку к дракону, хоть и должен был.
- Охренеть! – обалдела я, упирая руки в бока. – То есть если бы меня сожрал этот красавец, то ты бы сильно переживал? Постфактум? А нельзя было начать переживать ДО того, как ты меня туда спровадил?
- Я и переживал, - уныло сказал Ромуальд. – Но как у наследного принца у меня есть определенные обязательства, и я был должен попробовать…
- Это дракон меня был должен попробовать, - нахмурилась я, не собираясь так просто сдаваться.
- Я красивых девушек не ем, - заверил меня дракон в человечьем обличье, появляясь в поле видимости. – У меня с ними другие отношения.
- А в ухо? – пожелала я ему доброго утра. И снова посмотрела на Ромуальда: - Так зачем ты сюда прилетел, пташка ранняя?
- Он ночная пташка, - улыбнулся дракон. – Пришел уже заполночь - и сразу в драку полез, защищая прекрасную деву от ящера. Ничему прошлый раз не научил!
- Сколько тебе лет, что ты такой наивный? – покосилась я на дракона. – Когда это рыцари, особенно наследные принцы, чему-то учились? Они только сами учить могут. И все больше, как не доверять и обманывать.
- Все равно хочу искупить свою вину, - не сдавался Ромуальд, с опаской поглядывая на довольно щерящихся волков. – Не смогу нормально жить, если не искуплю!
- Патетично, - вздохнула я, - но глупо. А с чего вы вообще враждуете?
- На территории нашей страны не может быть дракона! - отрезал Ромуальд, сев на любимого конька, а, вернее, еще крепче вцепившись за ветку. - Это угроза населению! Особенно невинным девушкам!
- И поэтому одну из них ты ему и предложил, - злопамятно напомнила я. – Лично!
- Да не нужны мне ваши девы! – возмутился ящер. – Сами ко мне лезут. Шляются около пещеры в прозрачных рубашках, позы всякие принимают, на алименты напрашиваются. Всякое непотребство предлагают, причем настаивают, чтобы я был именно в драконьем обличье. Им, видите ли, нервы пощекотать нужно! А про физиологию ни одна из этих куриц даже не слышала! И разница в размерах тоже не смущает!
- Погодите, - потерла я лоб, чувствуя начинающуюся головную боль, - один просто жил, а второй защищал тех, кому защита не нужна? И все это за мой счет? Или я чего-то путаю? А просто поговорить вы не могли?
- Ты издеваешься? – фыркнул Гри, присаживаясь около моих ног. – Когда два противника могли поговорить, если каждый думал, что он круче?
- Интересно, - дернул щекой дракон, - как я мог с ним хоть о чем-то договориться, если это придурок в консервной банке…
- Нельзя оскорблять противника, - сделала я ему внушение, надеясь на лучший исход событий.
- … Подкрался ко мне со спины и ткнул мечом в зад… рядом с хвостом, - закончил дракон, гневно супя иссиня-черные брови.
- Точно придурок, - немедленно согласились мы с Гри.
- А что я был должен делать в полной темноте? – возразил Ромуальд, защищаясь. – Там же ничего не было видно. Шел на ощупь. Ну и попал слегка не туда…
- Так и я попал, - прервал его дракон. – Сначала ко мне, когда я мирно сплю, врываются домой. Потом хотят лишить возможности сидеть. Следом начинают сильно материться и требовать выйти на смертный бой один на один! Конечно, я повернулся посмотреть, кто там такой глупый…
- А огнем дохнул, чтобы факелы зажечь? – невинно предположил Гри.
- Нет, - честно отказался дракон, - чтобы отстал. И дышал я на него вполовину силы, а потом еще тащил это сокровище к лесной ведьме…
- Так это я тебя должна благодарить? – ахнула я, начиная засучивать рукава. – Это ты мне такое счастье к порогу положил?
- Ну не себе же мне его было оставлять? – пожал широкими плечами, обтянутыми черной кожей куртки, дракон. – Если бы я всех оставлял, кто ко мне в гости лезет, то остался бы бездомным, а страна бы обезлюдела. – Пожаловался: - Они же все прут, как нанюхавшиеся попрыгухи! Мужики подраться, девы понравиться, маги за чешуйками, дети просто поглазеть. Никакого покоя! А пещера одна-единственная на много километров.
- Так, - сжала я виски пальцами, - кое-что мы выяснили. Злого умысла между вами не было, значит, враждовать нет смысла. Другой вопрос, - ткнула я в Ромуальда, - что ты от меня-то хочешь?
- Возможность искупить свою вину, - тут же ответил рыцарь. – Тогда я снова смогу почувствовать себя мужчиной.
- А сейчас не чувствуешь? – на всякий случай уточнила я, склоняя голову на бок.
- Сейчас он чувствует себя поганцем, - хихикнул Гри. – Но это состояние у него перманентное и особо не тревожащее. Где ты видела будущего короля с чистой совестью?
- Я вообще никогда будущего короля не видела, - сообщила я коту. – Этот не считается. Он у меня с королевством не сочетается. С деревом, козлами, свиньями и сволочами - легко, а с королевством никак.
- Мне действительно очень жаль, - подал голос Ромуальд. – И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы исправить…