Марат только головой помотал. Ну, начались пьяные разговоры и самокопания.
Я, братишка, тут в коммунисты подался, - сказал вдруг Стром. – Такие вот дела. Надоело никем быть. Безликим, ни на что не влияющим. Может быть, люди так ко мне и относятся…
Как относятся? - спросил Марат.
Никак не относятся, - спокойно ответил Стром. – Потому что я никто. Точнее, был – никто. Молекула в обществе. А теперь – нет, я в команде. Не в спортивной, в другой…, могу на что-то влиять. И на общество тоже, получается…
Тебе Стром, жену надо, - осторожно сказал Марат. – Хорошую.
Вот ты блин, - проворчал Стром. – Я ему про Фому. Он мне про Ерёму… Вот что я тебе хочу сказать, Мелкий, - продолжал он. – Понимаешь, я справедливости хочу. Вот от каждого по способностям. Думаешь, у тебя одного есть способности? Думаешь, у меня их нет?
С чего ты взял, что я так думаю? – возмутился Марат.
Да и черт с тобой, - продолжал ворчать Стром. – Конечно, есть у меня способности. И труда я в них вложил немало. И вот получается, справедливости то и нет. От каждого – по способностям. Каждому – по труду. Слышал про такое?
Слышал, конечно…
И так уж получилось, что труд мой и способности никому не нужны оказались. И ладно бы только я. Твои способности тоже никому не нужны. И вот этой девочки, Анечки – тоже.
Марат здорово удивился словам, а точнее тем интонациям, с которым прозвучало имя его школьной подруги.
Ты не влюбился ли часом, милый друг? – спросил он с улыбкой.
А чтобы даже если и влюбился? – с вызовом спросил Стром. – Она видал, какая? Чистая, гордая…
Анька то? – уже неподдельно удивился Марат.
Ты молчи, мелкий. Слушай, что тебе старшие говорят, - Стром поднялся со скамейки. – Ты пойми, мелочь пузатая. Подумай над моими словами. Вот когда у тебя есть способности, и ты вкладываешь труд по способностям – этот труд должен быть оплачен. И оплата это – разная. Понимаешь, мелкий? Не деньгами даже. Добрым отношением. Любовью, в конце концов. Вот она, Аня. Нежная, милая, чистая и гордая. Это ее способности. И ей и награда должна быть… за это. Ничего в этом мире не должно быть просто так. Просто так - рабы работали. Потом крестьяне крепостные. Теперь тоже крепостные, но думают что свободные… И будут крепостными до тех пор пока не поймут – все в этом мире имеет свою цену. Всё, понимаешь. И даже любовь за любовь…
Ты, по-моему, нажрался в сиську, дружище, - мягко сказал Марат.
Я трезв как стеклышко, - проворчал боксер. – Пошли уж домой, мелкий. И вот еще что, - остановился Стром. – День рождения у нее, говоришь? Какого числа?
Семнадцатого, - отозвался юноша.
Ну, вот через пару недель, как раз семнадцатого, мы и устроим Анечке день рождения. Лучше поздно, чем никогда, правильно ведь? Скажи ей, прямо скажи. Что жду. Стол будет. Друзья, поздравления. Подарки. Все с меня. В лепешку разобьюсь, но кто-то должен чувствовать, чем меня обделили. Ладно, Маратка? Сделаешь?
Сделаю, - вздохнул Марат.
«Точно, влюбился наш Стром, - подумал он про себя в это же время. – С первого взгляда, как говорится. Ну и дела…»
Погода была замечательная. Не смотря на то, что кое-где еще в подворотнях лежал снег – в воздухе уже вовсю чувствовалось весеннее тепло. Ветерок, шелестя газетами и пакетами – налетал теплыми клубами, и настроение от этого поднималось. Хотелось снять куртку, почувствовать весну всей кожей.
И еще, вот что скажу, - остановился вдруг Стром. – Тебе в мае опять с этим Слоном встречаться. И теперь это не просто чемпион. Полгода его лучшие уличные бойцы тренировали. Теперь руку ему просто так не заломаешь. Поэтому тебе надо головой работать.
Да я понимаю…, - протянул Марат.
Не понимаешь. Реально головой работай, - терпеливо объяснил Стром. – Головой его бей. Войдешь в клинч – и бей, со всей силы. Шея и голова у тебя должны быть крепкие, ты же борец, всю жизнь на мостике стоял. Удар головой я тебе поставлю. И целыми днями тренируйся, чтобы ему и нос разбить, и лоб, и губы, и глаза. И все это головой надо будет сделать. Я на него похож?
Марат невольно отступил, и посмотрел на Строма внимательно. Слон, конечно, будет повыше, сантиметров на десять, но в принципе Стромов прав – они похожи, очень сильно.
Да, - сказал Марат. – Похож.
Вот и будешь на мне тренироваться, - объяснил боксер. – Именно тренироваться в клинч входить. Да не в обычный, а с захватом обеих рук, специальный такой прием, полицейский… Его и разорвать трудно. Но руки все равно тренируй, чтобы они у тебя как у обезьяны были. По две минуты на одной руке ты должен висеть точно. Хоть на левой, хоть на правой. И желательно – с утяжелением. Понял?
Понял, - отозвался юноша.
Ну, тогда, пошел, чего стоишь?
И Марат мгновенно вошел в нужный захват.
Молодец, - одобрительно сказал Стром. – Неплохо. Еще раз…
Глава 17
В школе Марат долго смотрел на Травину, которая сидела за соседней партой, сбоку от него. Смотрел абсолютно равнодушно, чтобы девушка не смущалась. Оценивал ее прическу, макияж, одежду, обувь. Картина получалась… не очень. Конечно, с первого взгляда все «более-менее». Всепобеждающая молодость легко устраняет мелкие недостатки. Но если приглядеться внимательно... старые кроссовки. Старый свитер. Тушь комочками. Тщательно расчесанные, но при этом непослушо-вихрастые волосы.
Марат смотрел, и понимал, что в принципе девушка очень и очень ничего… но вот эта бедность, во всем, в каждой мелочи.
Дома, после школы, Марат залез в нижний ящик письменного стола, вытащил коробку, в которую складывал свои доходы от работы в пиццерии. Сумма за полгода скопилась немалая. Конечно, квартиру не купить, да и на нормальную машину не хватит. Но пару крайне серьезно навороченных велосипедов приобрести, или достаточно крутой мотоцикл - вполне.
Марат отсчитал половину суммы. Он помнил правило, которое ему много раз говорил отец: вкладывай в себя. Но если он хочет помочь друзьям, своим настоящим друзьям, как он считал - разве это не вложение "в себя"? Да и, в конце концов, будем до конца честными…
Марат усилием воли заставил себя признаться, что хочет произвести впечатление на маму Травиной, на Марину Николаевну. Она, уже взрослая женщина, показалась Марату чуть ли не идеалом. Вот именно то, что говорил Стром: гордая... И чистая. Тащила и хозяйство, и дочь - одна, ни на кого не надеясь, никому не покоряясь. Юноша чувствовал, что очень сильно задел ее, сумел впечатлить и понравиться. А это якобы случайное прикосновение? Да там вовсе не прикосновение было! Ему положили руку на плечо, да не с намеком, а прямо с твердым смыслом: "Моё! Хочу!" А как она хороша, именно телом... Та же Алёна, не смотря на спорт и раннее взросление, все равно казалась мягким угловатым подростком. А у этой женщины все было на пике формы - ноги, грудь, живот, руки, шея... Именно такие, какие и должны быть... так, по крайней мере, казалось.
Тогда, от этого прикосновения, Марат почувствовал, как ток пронзает тело, и лава жаркими потоками расходится по венам. Как стены обшарпанной квартиры вдруг засеребрились едва видимыми нитями. Он нашел в себе силы проверить свое предположение, подал руку для рукопожатия, и погладил ее ладонь, всего лишь указательным пальцем - и сразу ощутил, что не ошибся. Кисть не отдернулась, а стала мягкой и податливой.
Когда Марат уходил, на ватных ногах, ему казалось, что он слышит тонкий и нежный звук свирели в стенах подъезда...
Он посмотрел на пачку денег у себя в руках. Добавил к пятнадцати бумажкам еще парочку.
Конечно, это вложение будет не просто в свою одноклассницу. Он постарается сделать так, чтобы Марина Николаевна тоже пользовалась тем, что они накупят. На имеющуюся на руках сумму можно закупить очень много всего. Во-первых - духи и туалетная вода, лосьоны, мыло, шампуни. Естественно косметика: тушь, помада, тональные кремы и прочее. И, кстати, что именно "прочее"? Марат врубил компьютер и полез в дебри непонятной науки, призванной делать женщин красивыми. Уже через десять минут понял, что наука это где-то и как-то посложнее геометрии и химии, вместе взятых...
Нет, что-то он делает неправильно. Где-то в глубине души зашевелился червячок сомнения. Неправильно, надо не так… А как?
Следующий день в школе Марат сидел как на иголках, время от времени незаметно поглядывая на Аню Травину. Он постоянно прокручивал в голове, как он будет обращаться к ней, подбирал слова и фразы для убеждения. Очень немногочисленные походы в косметические отделы с матерью и двоюродными сестрами давали Марату опыт, что если что-то понравилось ему - скорее всего не понравится спутнице. А уж про одежду и говорить нечего, тут все будет совершенно по-разному.
Травина, - окликнул Марат одноклассницу в вестибюле. - Не убегай, разговор есть.
Девушка такому не удивилась. Да и вообще, честно говоря, только и ожидала, чтобы Зуболом ее окликнул.
У нее накопилось столько вопросов! Кто этот страшный Стром, откуда, сколько точно лет, есть ли подруга, сколько, где живёт, как можно увидеть, точно ли она, Аня Травина, понравилась этому страшилищу?
Хотя никакое Стром не страшилище, одергивала она себя. Просто несчастный. Очень сильный, красивый и несчастный. И притягательный. И надёжный, как скала. Как гора...
Девушка видела его всего один раз. Была рядом от силы десять минут, даже не разглядела толком в полумраке. Но что-то там случилось. Что-то произошло между ними, без слов, просто… Словно разряд молнии. А потом в нее словно магнит вставили. Анна понимала, что ее прямо помимо воли тянет к этому человеку, все мысли только об этой встрече. И как приблизить вторую?
Слушай внимательно, Травина, и вникай, - начал говорить Марат. – Помнишь Строма?
Девушка растерянно закивала.
Он мой друг. Очень хороший человек. Он узнал, что ты день рождения не праздновала, и хочет устроить его. Тебе. Да, знаем, поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Поэтому, подруга, семнадцатого апреля мы идем к Строму, праздновать твой день рождения. Будут гости, стол, подарки, все как положено, просто на месяц позже… Не перебивай.