Марат и Кира сделали так, что любой храбрец, сумевший завладеть трезубцем, мог легко с его помощью распугивать местных чудовищ. Даже создавать новых, рисуя их прямо в воде. Трезубец можно было забрать с собой – на его месте через двадцать четыре часа появлялся новый…
Когда они выбрались на берег, их лица светились от счастья. Марат оглянулся на море. Так, где то далеко, в самой темной глубине лежал таинственный и страшный город, населенный монстрами.
Это сделали они, вдвоем. Он подошел к Кире со спины и обнял ее, нежась о бархат кожи, и ощущая в ладонях восхитительную грудь. Девушка легко вырвалась, повернулась к нему лицом, и, сверкая бесенятами в глазах, легко победила грозного Маузера, за несколько движений опрокинув его в песок. С гордым видом уселась сверху.
Марат, смеясь, схватил ее за шею, легко привлек к себе гибкое тело девушки, и впился в ее губы.
Сегодня они пахли персиками.
Они пошли, держась за руки, к «гостевому замку». На этот раз Кира не исчезла, не растворилась в воздухе. Она совершенно беспечно провалялась в постели Марата три полных дня, вставая лишь иногда, в туалет, или попить с ним чаю. Зачастую вновь и вновь увлекая его в постель. А он, совершенно ошеломленный от самого себя, поддавался ей с пылкостью влюбленного мальчика.
Да он и был влюбленным мальчиком. Многолетняя ненависть на весь мир и самого себя, одиночество и озлобление требовали в его душе баланса. Марат это прекрасно понимал. Он не смог упасть на самое дно. Рациональный коммунист в его душе с трудом, но побеждал дикаря, требующего не справедливости, а мести. Злоба блокировалась долгом. И вот черная ненависть, которая могла просто уничтожить корабль, когда стала бы неимоверно огромной - теперь уравновесилась огромной и чистой любовью. Ему не нужно было ничего от Киры. Он полюбил ее именно такую какая она есть, и даже сейчас с небольшим страхом желал, чтобы она не поменялась, ни на йоту.
Они вставали рано утром и летели расширять свои владения. Марат и не представлял, что такое возможно. Только сейчас он осознал, насколько мало знает о своей сверхспособности, о своем "даре капитана".
Кира же с легкостью распоряжалась его материей, создавая совершенно причудливые и самые фантастические метаморфозы.
В тот день наутро они не поплыли снова в море, расширять морское дно или подводный город. О, нет.
Черт побери, они взмыли в самое небо, пронзили влажные облака (какие нахрен облака, у него же здесь всегда ясно, подумал Марат на секунду). Через минуту оказались среди плывущих по воздуху скал. Точно как их любили показывать в кино или аниме. Только вот... настоящих. Из самой настоящей материи. Которая сейчас, правда, подчинялась не законам физики, а фантазиям совершенно безумной девчонки. Здесь, на высоте нескольких километров (...каких нахрен километров? - вновь попытался подумать немного разжиженный мозг Нечаева) они построили несколько городков, гробниц и сокровищниц. Создали сотню разумных и не очень рас. Некоторые умели летать, кто-то левитировал. Воздушные обезьяны так и вообще умели и то, и другое, и к тому же неплохо прыгали.
Потом они спустились в подземелья. Вот здесь Марат удивился по настоящему. Нет, не тому, что они создали, хотя город, где из окон выливаются потоки лавы - это очень удивительно и красиво. Здесь ему пришлось здорово поднапрячься, потому что некоторые из существ оказались сильнее его самого! Марат думал, что огненный слизень не представляет из себя ничего опасного. Да он и не представлял... вот только убить его было невозможно. Даже заморозив. А огненные вихри, снова и снова опутывали его, проникая в тело, пытаясь выжечь со всех сторон. Марат таки умудрился оторвать одного от себя и бросил, сконцентрировав сам воздух, прямиком в слизня.
Из возбухающей словно тесто массы вдруг совершенно неожиданно вырвалось чудовище, с огненными лентами-протуберанцами вместо рук.
- Маузер! - выкрикнула Кира с какими то нотками растерянности и страха, и по этим ноткам Марат понял, что ситуация слегка вышла из под контроля. Усмехнулся, попытался сплющить существо в точку, пристукнув сверху тысячетонным молотом. Вот только из точки вновь рванулись опасно извивающиеся огненные отростки, укутав его теперь совершенно реально всего, прожаривая со всех сторон... а потом потянулись к Кире. От ее истошного визга Марат оторопел, а потом понял что теряет контроль. Как он мог забыть, что Кира отнюдь не бессмертна и очень даже уязвима? И вообще - спички детям не игрушка! Как вообще мог такое допустить!
Он заревел, как много лет назад, за доли секунды превращаясь в «безумного Халка», сминая и уничтожая на пути все. Становясь стеной, между опасностью и своей женщиной. Одной рукой он сграбастал Киру в ладонь, и к тому моменту как спрятал ее там, где у обычного человека сердце - он был уже стальным пятидесятиметровым монстром, который с железным ревом продолжал крушить все вокруг, заставляя сам огонь присмиреть и уползти.
Через десять секунд они ретировались на исходную точку.
Кира вышла из раскрытой железной груди, и в восхищении задрала голову, рассматривая склонившегося над ней монстра. Марат становился все меньше и меньше, и вот он уже своих обычных размеров. Кира без звука кинулась ему на шею, и через пару секунд борьбы снова безоговорочно победила. В какой уже раз?
Они скатились в траву, мягкую и пахучую, к корням какого-то дерева, около тихого озера, посреди каких-то бескрайних полей.
Лишь спустя много-много часов, уже вдоволь накупавшись, много раз обсохнув, оживив дерево и назвав его "Хранитель источника гибкости" - Кира легла головой на живот Марату (ах, какие ощущения от разметавшихся волос! от полного доверия...) и начала смеяться. Сначала хихикая вполголоса, потом все громче хохоча, переходя к искреннему, почти детскому взрывному смеху, от которого потом болит живот.
- Извини, что напугала тебя, - кое-как сквозь смех сказала девушка.
- И ничего не напугала, - отозвался Марат.
- Ты ревел как раненный слон! Слон, которому в хобот залезла мышь!
- Да нет же, - теперь смеялся в ответ и Нечаев. - Это ты визжала, будто мышь пробежала у тебя по ноге.
- Знаешь.., - сказала Кира уже совсем серьезно. - Я все думала. Получится ли у нас создать что-то сильнее себя?
- Да уж, получилось, внезапно... - пробурчал Марат. - Собрать дома из говна и палок бомбу, а потом взорваться вместе с ней? Да, запросто...Чаще всего так и бывает. А знаешь еще что?
- Что? - жадно спросила Кира, ожидая чего то захватывающего.
- Я тут провел кое какие эксперименты... и обнаружил...
Пауза затянулась секунд на десять, после чего Кира чуть ли не выкрикнула:
- Маузер...!
- Оказывается, моя любимая и милая, если я даже сверну материю в исходную форму темного шара, то наши локации, деревья, горы, подземелья и чудовища - будут все также существовать. Они как бы упорядочены, в пространстве. И как только я разверну "шарик" - они снова появятся... Вот такие дела...
Кира не выглядела ошеломленной. Она выглядела задумчивой.
- Моя любимая, - сказала она тихо. – Ты только что сказал. Повтори еще раз...
- Моя любимая, - сказал Марат и буквально через пару секунд они катились по теплой пушистой траве к чистой воде, а "Хранитель источника гибкости" с деревянным стуком хлопал полуметровыми глазами, наблюдая (в шестой раз уже, между прочим!) безумное переплетение рук, ног, тел, и прислушивался к нарастающим стонам и рычанию.
Кира была абсолютно ненасытна в любви.
Впрочем, она была ненасытна во всем.
Марат между тем каждый день проверял, и совершенно не глядя "раскидывал" заявки из нижележащих секторов. Этих заявок становилось все меньше и меньше. Если раньше их было к сотне за день, то спустя сорок лет полета его тревожили три-четыре раза за сутки, а сейчас и вовсе – приходила одна, максимум две заявки в день. Стал ли он не нужен? Нет, конечно. Как самНечаев понял, человечество на Терре постепенно, но решительно шло к этапу, который он бы охарактеризовал "технологии волшебной палочки".
Лучшие умы человечества достаточно быстро разобрались в загадке "редупликацирования". Теперь не было надобности постоянно снабжать нижележащие сектора. По сути, у людей все было под рукой. Все свободное количество материи. Марат считал, что здесь, на Терре, наконец то создано идеальное коммунистическое общество. Не без крайностей, конечно, взять тех же «деогенитов», которые жили на улицах, ходили на работу чуть ли не в лохмотьях… Хотя люди, наконец то, могли реализовывать свои возможности в полной мере и получать по труду, в полном обьеме. Но диогениты упорно старались минимизировать свои потребности до крайности, и в какой-то мере гордились этим. Ну да бог с ними. Марат совершенно не хотел разбираться в хитросплетениях человеческого общества и поведения людей.
Главное, что им удалось создать огромный мир, в котором учитывалось все - до последнего атома, до последнего кванта энергии, от первого до последнего шага каждого человека. А как уж каждый человек изменит сознание в этом мире – это, извините, его совершенно индивидуальное мнение и решение.
Как бы там ни было, за последние годы заявки превратились даже не в ежедневные запросы, а месячные просьбы, причем не на материалы уже, а на кардинальные изменения ландшафта. То есть теперь от Марата требовалось убрать часть моря в секторе, или увеличить-уменьшить реку, текущую из ниоткуда в никуда. Срезать плато. Пододвинуть горы...
А они с Кирой посвятили все время созданию новых миров. Теперь на дне океана лежал не один город, а добрый десяток, заселенный безумными чудищами. Кира умудрялась не просто их создавать, а вкладывать в каждую тварь интеллект, мышление, какую-то историю. Все они были смертоносны, чрезвычайно хитры и коварны, умели развиваться, объединятся в немыслимые союзы, сражаться.
...В тот день Марат и Кира собирались двинуться в бескрайние степи. Перед Гостевой горой лежал лисовин - громадная лиса, размером с тяжеловозную лошадь. Рыжий, с мягкой шерстью, с огромной пастью, куда спокойно влезла бы не только голова человека, но и слоновья, вместе с ушами. Кира обожала своего рыжего зверя. Забиралась к нему на загривок, обнимала руками пушистую шею, прижималась, со счастливой улыбкой маленькой девочки.