О том, что произошло с дублетом, плундрами, плащами и мантиями к середине XVI века, можно понять по портретам Генриха VIII, который взирает на нас, стоя в полный рост, широко расставив ноги. Большинству мужчин было не по карману огромное количество ткани, уходящее на пошив такой широкой мантии в складку. Но можно создать подобный эффект, если раскрыть свою скромную мантию, чтобы были видны надетые под ним слои. В результате дублеты и плундры стали популярнее среди самых разных социальных слоев. Закон также стал уделять больше внимания деталям мужского костюма. Генриху VII было достаточно просто повторить сумптуарные законы, которые были приняты его предшественником; его сына куда больше заботила доработка и обновление этих постановлений. Через год после восшествия на престол он выпустил первые из четырех статутов об одежде. Больше всего внимания в нем уделено верхушке общества, — тем, кто непосредственно окружал самого короля. Но эти правила повлияли почти на каждого мужчину. Подавляющему большинству людей, работающих на земле — пастухам, рабочим и мелким фермерам, — было запрещено носить любые импортные ткани. А из местных шерстяных тканей им дозволялось довольствоваться лишь самыми дешевыми. Например, разрешалось носить сукно, только если оно стоило меньше двух шиллингов за ярд, а плундры должны были быть сделаны из ткани дешевле 10 пенсов за ярд.
Постановления об одежде затрагивали ряд вопросов, которые беспокоили последующих Тюдоров. Одной из таких забот, очевидно, был платежный баланс. В надежде сократить отток денег из страны правительство дозволяло покупать импортную одежду лишь малой доле населения. Поощрение производства местного текстиля было направлено на поддержание мануфактур, а также на стимулирование рыночного спроса. Это было особенно важно для дешевых тканей, не пользующихся большим спросом за рубежом. Носители власти определенно считали себя обязанными защищать рабочие места и создавать новые. Наряду с движением национальных наличных средств, серьезное беспокойство вызывали также личные задолженности. Роскошные зарубежные ткани были предметом вожделения и толкали англичан на необоснованные финансовые риски. В преамбулах сумптуарных законов делались попытки сдержать разрушительные желания побаловать себя текстильной роскошью. Но, пожалуй, еще важнее этих опасений было то, что в статуте 1533 года именуется «низвержением блага и разумного порядка в понимании и различении людей согласно с их сословиями, выдающимися званиями и положением». Моды и монархи могли меняться, но это всегда оставалось главной заботой.
Без сомнений, для многих такие постановления не составляли большой проблемы. Большинство людей в любом случае с трудом могли позволить себе купить даже самую дешевую ткань. Но что делать, если вам, например, кто-то оставил в наследство хорошую суконную мантию? Может статься и так, что на местном рынке поношенной одежды окажутся наряды из чуть лучшей, пусть и довольно поношенной ткани, некогда принадлежавшие более состоятельным людям. Ввозившаяся из Ирландии шерсть стоила очень дешево и была вполне по карману большинству трудового люда, однако закон запрещал рабочим ее носить.
Ценовые ограничения повлияли и на цвет одежды. Ярко-красные, насыщенные черные, темно-синие и изумрудно-зеленые цвета требовали больших затрат на производство, из-за чего цена достаточно скромных тканей превышала норму, разрешенную законом. Самым дешевым вариантом были неокрашенные ткани. В средней ценовой категории можно было найти ткани, окрашенные бледно-голубым красителем, полученным из вайды, приглушенным оранжево-розово-красным, полученным из марены, и горчично-желтым — из резеды.
Более дешевые ткани, как правило, были менее «законченными» и изготавливались из более ворсистого руна, так что закон принуждал сельских рабочих выглядеть определенным образом. На то, чтобы рабочие придерживались разрешенных законом тканей, также были весьма практические причины. Фриз — толстая ткань с поднятыми ворсинками на одной стороне, сделанная из грубой шерсти и сотканная довольно свободно. Она теплая, удерживает много воздуха между волокнами и позволяет воде стекать по ней, особенно если ворс расположен вертикально вниз. Грубые, дешевые руна, которые использовались для ее изготовления, содержат большое количество песиги — длинных, толстых и жестких волос, которые позволяют овцам оставаться сухими под дождем; подшерсток овец короче, мягче, сильнее вьется и лучше удерживает тепло тела. Поэтому плащ из фриза был немного лохматым, и, поскольку его не очень хорошо красили (песига не так хорошо впитывает краску, как подшерсток), он обычно оставался натурального серого или коричневого цвета. Из фриза получались отличные плащи. Руссет можно окрасить более успешно: она немного мягче, чем фриз, и у нее больше складок, однако она больше пропускает влагу. Поэтому такая ткань лучше подходила для дублетов и плундр и хуже — для мантий и плащей. Холстина использовалась для дублетов, износостойкость которых важнее тепла. Например, тем, чья работа была связана с постоянным перетягиванием веревок, лучше было иметь холщовый дублет. Холстину редко красили. Изначально она была бежево-серого цвета и постепенно бледнела под солнцем и дождем до кремово-белого. Так что фриз, холстина и руссет преобладали в гардеробе самой большой части населения.
Моряки сильно выделялись на фоне своих покрытых шерстью сухопутных собратьев. Они не носили плащи из фриза и плундры из руссета. Моряков легко было отличить в любой толпе не только по материалу, но и по покрою их одежды. В описях имущества моряков встречается «морская мантия». По покрою она была больше похожа на халат по колено. На акварелях Джона Уайта, изобразившего моряков рядом с коренными жителями Нового Света, эта мантия представляет собой плотный, долгополый наряд с длинными рукавами, напоминающий халат. Он скрывает все, что находится под ним. Спереди такую мантию застегивали на все пуговицы или просто надевали через голову. Туго плетенный холст лучше защищал от ветра и воды, чем другие мужские костюмы. В Музее Лондона хранится предмет одежды, который вполне может быть одной из этих морских мантий, сделанной из просмоленной льняной ткани. Пропитка холста льняным маслом — еще один метод изготовления водонепроницаемой ткани для мужчин, которые сталкиваются с какими-либо превратностями погоды. В братстве мореплавателей также была популярна кожаная одежда. Обычно это были жакеты без рукавов, известные как колеты, но иногда встречались и кожаные дублеты и крайне редко кожаные плундры. Мартин Фробишер, знаменитый капитан, который руководил поисками Северо-Западного прохода в Азию, на картине 1577 года изображен в очень дорогой кожаной колете и бриджах, специально выбранных для того, чтобы подчеркнуть и увековечить его опыт мореплавания.
Но с течением времени закон менялся. К 1533 году, когда были приняты четвертые статуты Генриха VIII, правила стали гораздо более детальными. Они изменились вместе с экономическими и социальными реалиями. Ткань для плундр простолюдинов теперь могла стоить до двух шиллингов за ярд. Кроме того, можно было носить даже привозную холстину или бумазею. Это было очень кстати на фоне роста цен и того, что в Англию ввозилось огромное количество льняного полотна. Вероятно, это просто стало признанием произошедших изменений и свидетельством того, что закон отстает от жизни. Но в то же время закон усложнился. Мужчины-простолюдины были поделены на две группы: крестьян, которым разрешалось носить одежду по два шиллинга, и их слуг и учеников, которые должны были ограничиваться ценой 16 пенсов за ярд.
Новые правила также отдавали дань новой моде. Теперь плундры на уровне бедер разделились на два предмета одежды. Нижний из них, который надевали на стопу, визуально оставался практически таким же, как и нижняя часть прежних плундр: его могли называть чулками, плундрами или нижними плундрами. Верхний же был более плотным, и его называли также плундрами и бричзами. Из-за разреза на коленях уже не было потребности в том, чтобы ткань тянулась: верхнюю и нижнюю часть новомодных плундр надевали внахлест, что позволяло свободно двигаться. Поэтому бричзы делали из самых разных тканей, кроили и украшали по вкусу. Мне больше всего нравятся желтые вязаные бричзы из шелка, которые носил курфюрст Август Саксонский примерно в 1552–1555 годах. На мой взгляд, они воплощают в себе причудливость моды того времени и изящное мастерство ремесленников. Нижний слой сделан из кожи и доходит до нижней части бедер, совсем как у популярных ранее плундр полной длины: это гарантирует привычную удобную посадку и прочную основу для деликатной верхней ткани. Вязка очень тонкая: должно быть, на нее ушли недели напряженной работы. В подражание фасонам с накладными галунами, в ней оставили отверстия, разрезы, в которые вставили прозрачную желтую шелковую подкладку в форме броских буфов. Спереди — полноразмерный выпуклый гульфик. Согласно счетам, у курфюрста, как и у Генриха VIII, было несколько пар подобных плундр.
Большие выпуклые гульфики считались неприемлемыми в одежде людей, занимающих скромное положение в обществе. Они ассоциировались с властью и господством, с мужской самоуверенностью. Поэтому, наверное, неудивительно, что еще одной группой населения, которая носила заметные и вызывающие гульфики, выпяченные на всеобщее обозрение как символ агрессии и смелости, были солдаты. Молодой и ярко разодетый рубака-франт, меч которого громко бился о свисавший с пояса баклер (маленький кулачный щит), мог безнаказанно щеголять в самом эксцентричном гульфике. При этом на изображениях ремесленников и земледельцев нет заметных гульфиков. Но по крайней мере некоторые мужчины-простолюдины носили маленькие тканые гульфики из саржи. Три таких гульфика были найдены в земле на Уоршип-стрит (Лондон) среди других фрагментов одежды.
Эдуард VI так серьезно относился к одежде, что лично составил проект билля об ограничениях в одежде 1552 года. Елизавета I за свое правление выпустила несколько прокламаций, по которым можно составить представление об изменениях в моде, о доступных импортных товарах и озабоченности смешением различных социальных групп. Первые следы озабоченности «чудовищным и возмутительным великолепием» мужских плундр прослеживаются в сумптуарном статуте 1562 года, вышедшем спустя четыре года после восшествия Елизаветы на престол. Вопиющими и неподобающими к ношению где-либо за пределами королевского двора признаны и новые двойные гофрированные воротники, потому что то, что по последней моде приличествовало лорду, нелепо смотрелось на плотнике. Фраза «подражая лучшим из вас» (aping your betters, «обезьянничание») приняла визуальную форму на гравюре 1570 года. На ней изображены обезьяны, наряженные в одежду среднего класса, которые стирают и крахмалят рафы (гофрированные воротники). Притворяясь теми, кем они не являются, незнатные люди унижали самих себя, а также обесценивали то, чему подражали.