Но что, если вы не можете позволить себе заказать одежду у портного? Что делали все эти люди? Нижнее белье можно было делать дома. У рубашек простая форма, это всего лишь несколько прямоугольников, которые легко наметить и вырезать, а навыки шитья, необходимые для того, чтобы превратить их в предмет одежды, были частью общего образования женщин — и многих мужчин. Однако шить верхнюю одежду было гораздо более рискованно. Когда на ткань потрачены огромные деньги, ошибка в кройке могла стать катастрофой, а верхняя одежда, как правило, имеет форму, которую гораздо сложнее вырезать. Поэтому очень многие стесненные в средствах люди все равно несли свою ткань к портным. Расходы на пошив были во много раз меньше стоимости ткани. Альтернативой портным для многих людей был не самостоятельный пошив одежды, а покупка подержанных вещей. На всех уровнях общества рынок бывшей в употреблении одежды был огромным. Не было ничего постыдного в том, чтобы носить одежду, изначально сшитую для кого-то другого; это делала даже аристократия. Одежду оставляли в наследство, дарили, закладывали, покупали и продавали, часто ею выплачивали зарплату. Лучший воскресный дублет деревенского дворянина, со всеми его подкладками, уплотнителями, нашивками и пуговицами, мог после его смерти перейти к его брату или племяннику, который перешивал его под себя. После того как на дублете становились заметны следы носки, пуговицы и нашивки отрезали, чтобы использовать еще раз, а дублет отдавали слуге. С новыми пуговицами попроще его можно было носить еще какое-то время или продать мелкому торговцу, который ходил по домам, скупая старые вещи. Спустя недели он мог оказаться на спине крестьянина, после того как его жена хорошенько его почистила. По мере того как он все больше изнашивался, его штопали и накладывали заплатки, пока однажды не признавали слишком потрепанным и, вероятно, передавали снова, в этот раз, возможно, одному из сезонных работников на ферме. К этому моменту он мог уже десять лет как выйти из моды и сильно испачкаться, но, поскольку изначально это была хорошая вещь, дублет все еще мог обеспечить тепло и защиту от ветра и даже немного поблекшей элегантности.
Рынок подержанной одежды в Лондоне располагался вокруг Лонг-лейн в Хаундсдиче. Здесь можно было купить одежду практически любого качества, от роскошной мантии пэра королевства до самого старого оборванного фризового плаща подмастерья. Эти наряды чистились, латались, чинились и подгонялись по фигуре, к ним дошивали пуговицы и отделку, чтобы придать им более модный вид или сделать более практичными. Старая купеческая мантия становилась лучшим воскресным одеянием ремесленника, а наличие сильно изношенной и залатанной рабочей одежды указывало на то, что одежда была по карману всем, даже беднейшим слоям населения.
Около четверти всех завещаний эпохи Тюдоров упоминают одежду. Ее наследовали члены семьи, слуги и друзья. Самым близким обычно оставляли лучшие наряды, но иной раз завещалась «старая» или даже «худшая» одежда. Например, в Эссексе в 1576 году Томас Пейр оставил свой лучший плащ Джону Бентону, своему родственнику, носящему другую фамилию. Генри Нортон получил голубой ливрейный плащ и пару «лучших плундр», Томас Бочер — лучший фризовый плащ, двое других мужчин — по одному старому плащу, а Джон Хаббард — старую пару плундр. Двумя годами ранее Роберт Гейнсфорд поделил свой запас плундр между слугами: Натаниэль Элиот и Уильям Фелстед получили по паре из домотканого материала, Джон Гилберт получил лучшую белую пару, а Джон Нис — «худшую пару из домотканого материала». Но даже худшая пара домотканых плундр была приятным наследством. Не каждый, кому завещали одежду, сам ее носил. Иногда случалось, что мужчины оставляли одежду женщинам, или наоборот. Очевидно, предполагалось, что она будет перешита или продана. В мире без банков пара плундр могла запросто храниться в сундуке и дожидаться продажи или заклада.
Владельцы хорошей одежды могли выручить неплохие деньги: в конце 1590-х годов антрепренер Филипп Хенслоу одолжил мистеру Кроучу 3 фунта и 10 шиллингов под залог платья его жены. Ту же сумму он ссудил мистеру Бурдесу за шелковую мантию в рубчик, расшитую бархатом, с подкладкой из желтой шерстяной ткани, часто использовавшейся для прикроватных занавесок. Тогда эта сумма была эквивалентна 18-месячной заработной плате лондонской служанки и составляла две трети стоимости этой одежды при продаже. Даже подержанная пара худших домотканых плундр могла принести около четырех шиллингов. Кто в современном мире воротил бы нос от завещанного дара, равняющегося двухнедельной зарплате?
Женские наряды
Все начиналось с льняной сорочки. Ее шили дома из прямоугольных, а также двух боковых треугольных отрезов ткани, придающих нужную полноту в бедрах и на подоле, доходящем до середины икр. Сорочка у женщин служила нижним бельем, соприкасающимся с кожей. Стирать ее было легко. Трусов не было. По крайней мере, английские женщины их не носили. Некоторые иностранки (в особенности итальянки) носили панталоны, напоминающие мужские. Но даже на континенте они ассоциировались с куртизанками, носившими дополнительный слой белья, похожего на мужское, который служил для дополнительного возбуждения и придавал ауру порочности. Свою роль здесь сыграл и религиозный запрет, наложенный на переодевание в одежду другого пола, что в Библии названо «мерзостью»[18].
Сорочка, таким образом, обеспечивала скромность, гигиену и комфорт. Сделав первый шаг с кровати, вы в первую очередь натягивали сорочку. Имейте в виду, что лен — это очень холодный материал даже в теплый день, и соприкосновение с ним ранним морозным февральским утром — потрясение для организма. В домах аристократов и королей слуги прогревали сорочки у огня, прежде чем передать их хозяйкам, но большая часть людей могли облегчить это утреннее морозное воздействие, только взяв сорочку с собой в постель, чтобы немного прогреть ее. Затем надевались чулки. В то время как мужские чулки (плундры) были выставлены напоказ в качестве верхней одежды, женские чулки были в основном скрыты от глаз; они были короче и больше походили на носки, чем на чулки. Большая часть чулок доходила до колена. Чулки шили из льна, из сукна, и все чаще встречались чулки из шерсти, которыми пользовалось большинство, и из шелка для самых богатых женщин. Чулки из льна могли выдержать множество стирок и носились самостоятельно или под другой парой для комфорта и чистоты. Тканые или вязаные шерстяные чулки на удивление практически не нуждались в стирке. Чистая шерсть прекрасно справляется с запахом пота и бактериями кожи ног. Если вы привыкли к современным носкам с добавлением искусственных волокон и современной обуви с синтетическими подошвами, запах от ног и грибковые инфекции, вероятно, составляют часть вашей жизни. Носки из чистой шерсти и кожаная обувь обеспечивают гораздо более здоровую атмосферу, в которой запаху и грибковым заболеваниям, например стопе атлета, гораздо труднее закрепиться. Оба этих материала позволяют быстро испаряться поту, устойчивы к бактериям, которые вызывают неприятный запах, а шерсть особенно устойчива к грибкам, которые любят селиться на коже человека.
Кроме рук и лица, чаще всего регулярно мылись в воде именно ступни. Когда в 1575 году Дороти Кливли, лондонская замужняя дама с сомнительными моральными принципами, приказала своей служанке Юдифи помыть ее ступни и приготовить чистую сорочку, поскольку ей, возможно, придется переночевать с той, кто «побрезгует лечь с ней, если у нее будут грязные ступни, а сорочка несвежей», она выражала общие настроения. Ступням нужно было уделять чуть больше внимания, чем рукам и ногам, поскольку они быстро собирали грязь на улице и их нужно было помыть, прежде чем надевать чулки. Шерстяные чулки также можно стирать, хотя и не так часто, как льняные; тем не менее периодически полоскать такие маленькие изделия совсем нетрудно. Тканые чулки не так хорошо тянутся, как вязаные; их форма может быть неидеальной, из-за чего они мешком висят на лодыжке — в конце концов, чулки нечасто выставляли напоказ — или же они могли плотно облегать контур ноги, что выглядело более привлекательно, но тогда их сложнее было надевать и снимать. Если вы носите шерстяные чулки, будь они ткаными или вязаными, рано или поздно сваляются на концах, поскольку жар, влага и постоянное трение связывает волокна вместе. Моя дочь, которой не хочется штопать свои шерстяные чулки, просто подкладывает немного расчесанной шерсти в свои ботинки и ждет, пока волокна схватятся. Это очень эффективный способ, но не дожидайтесь момента, когда у вас появятся дырки: добавляйте шерсть, когда ткань начинает выглядеть более тонкой и еще остается что-то, к чему может прилепиться новая шерсть.
Любые чулки держатся на ногах за счет подвязок, завязанных под коленом. Хорошие подвязки немного тянутся, достаточно широкие и застегнуты на пряжку или связаны без узла. В качестве подвязки хорошо использовать полосу шерстяной ткани свободной вязки или плетеную косичку из шерсти; очень хороши в деле вязаные подвязки, похожие на те, что сохранились от середины XVI века и выставляются в Музее Лондона. Они вязались специальной платочной вязкой. Подвязки с пряжками до сих пор носят члены ордена Подвязки, а во время археологических раскопок и в грязи вдоль Темзы находят много маленьких застежек. Многие из них могут быть пряжками для подвязок. Чтобы закрепить свои подвязки с помощью метода, который мне показался наиболее комфортным, нужно сначала сделать из одного конца подвязки петлю размером в три дюйма и положить эту петлю вертикально с внешней стороны ноги (петлей вверх, концами вниз). Затем взять длинный конец и дважды обернуть его вокруг ноги, продевая его сквозь петлю и тем самым закрепляя ее на месте. Потом заправить длинный конец под получившееся в итоге переплетение. Такая конструкция должна удобно оставаться на месте без завязывания жесткого узла и при этом позволять вам свободно двигаться.