Даже просто то, как ходит, стоит или сидит человек, могло говорить о его социальном положении, а позы разнились в зависимости от пола и возраста человека. Поза взрослого мужчины, которая, как считали в обществе, навевала мысли о силе и мужественности, могла быть совершенно неуместной для маленького мальчика, и таких подводных камней было множество. Например, гуманист Эразм считал, что стоять со скрещенными руками глупо, и поэтому примечательно то, что на миниатюре, изображающей королевского шута Уилла Сомерса рядом с Генрихом VIII, шут принимает именно такую позу. Известной позе самого короля — взгляд направлен прямо вперед, ноги расставлены, вес равномерно распределен между ними, носки направлены вперед и немного наружу, бедра выступают вперед по сравнению с плечами — лишь немногие осмеливались открыто подражать. В целом такая поза ассоциировалась с молодыми взрослыми мужчинами, полными воинственности, и, когда ее принимали маленькие мальчики, это выглядело дерзко и немного смешно. Когда сына Генриха Эдуарда изобразили в позе, повторяющей позу отца, чтобы утвердить его власть в качестве законного наследника короля, впечатление было немного сглажено углом наклона, смягчающим нелепость вида маленького мальчика в позе мужчины. Привычка стоять с руками за спиной ассоциировалась с торговцами, над ней насмехались в литературе и драме. Она была частью визуальной комедии и вызывала в памяти наигранные поучения пожилых людей из среднего класса. Привычка сутулиться ассоциировалась со стариками и рабочими.
Рис. 10. Мода 1520-х годов. Неизвестный художник, ок. 1528 г. По этому изображению можно исследовать не только самую элегантную одежду, но и самые модные позы 1520-х годов. Обратите внимание, что дама стоит, выдвинув плечи назад за линию бедер и подобрав подбородок. А джентльмен сидит в квадратной позе, расставив ноги, которые прочно опираются о землю. Оба они используют реквизит: не только из-за символического значения этих предметов, но и чтобы показать элегантные руки и жесты
В умении ходить также были свои тонкости. Как и сегодня, когда национальность человека можно угадать по его походке, тогда существовало множество способов ходьбы. Про пахарей говорили, что они не идут, а «тащатся», двигаются медленно и осторожно. Их работа заключалась в том, что они шли по полю в одну и в другую сторону, проходя по двадцать миль[22] на своих клочках земли, направляя поочередно каждую борозду по земле. В это время на их ноги налипали комья свежей земли. Поэтому неудивительно, что у них сформировалась подобная походка: осторожная, со стопой, расплющенной по земле. Маленьким мальчикам нужно было учиться ходить такой походкой, подражая своим отцам и другим мужчинам из деревни. В общинах, где большая часть мужчин занималась землепашеством, тяжелая поступь пахарей считалась нормальной мужской походкой. Горожане часто смеялись над походкой деревенских жителей; на городских улицах их можно было легко отличить от местных, которые ходили гораздо быстрее. У молодых джентльменов тоже была совершенно определенная походка, а ученики постарше более или менее успешно подражали им, выталкивая бедра вперед и выставляя напоказ кошельки, кинжалы или, если они у них были, — мечи и щиты, которые качались и издавали лязг. Такого «громыхалу» можно было услышать издалека, когда он шел по улице, делая все, чтобы все вокруг заметили его. Некоторые священнослужители, как отмечал Эразм, считали частью своей профессиональной идентичности прихрамывающую походку, которая, как тогда полагали, указывает на интенсивные внутренние раздумья. Эту привычку высмеивала даже Джейн Остин в начале XIX века. В сельской местности походка пахарей резко отличалась от походки пастухов на холмах, которые славились своими легкими и пружинящими шагами.
Большинство детей учились стоять, сидеть и ходить, наблюдая за окружающими, подражая тем, кем они восхищались, и исправляясь, услышав подтрунивания и смех, сопровождавшие ошибки. Но некоторые дети получали более формальное обучение в искусстве движения от родителей, школьных учителей и мастеров танцев, которые учили детей самым модным позам. В конце XV века, в первые годы правления Генриха VII, при дворе делали упор на длинные, извилистые линии. Верхнюю часть туловища, от нижней части грудной клетки до плеч, наклоняли немного назад, и молодым людям следовало стоять, выставив одну ногу вперед, чтобы вытянуться в одну длинную плавную линию от кончиков ноги до лба. Подбородок нужно было слегка наклонить, вытянув заднюю часть шеи, что придавало особенно элегантный вид женщинам в объемных головных уборах. Естественно, если вы переусердствуете, то будете выглядеть смешно и нелепо. Фокус состоял в том, чтобы соблюдать все пропорции, позволяющие держать позу, и плавно поддерживать ее в движении. Это нелегко, оттачивание поз требует регулярной практики с раннего детства, так что весь смысл таких упражнений в их трудности и необходимости тренировок. Идеальную позу мог принять только тот, кто практиковался в ней, пока рос, а недавно разбогатевшему купцу, который хотел ее освоить в более позднем возрасте, она была практически недоступна.
При дворе Генриха VIII моды быстро менялись как на одежду, так и на позы. Элегантный итальянский метод сидения с ногами, скрещенными в лодыжках, впал в немилость; теперь наиболее привлекательной считалась поза с обеими ступнями, распластанными на полу. В середине XVI века в моду вошли «квадратные» позы, и движение мужчины должно было ассоциироваться с твердостью, устойчивостью и силой. Модная походка теперь шла от бедра, а не от нижней части грудной клетки, а на портретах посвященные теперь предпочитали быть изображенными стоя в «квадратной» позе с немного расставленными ступнями, в смягченном варианте позы короля. Чтобы подражать новой мужской походке, которая вошла в моду, нужно было держать ноги на небольшом расстоянии друг от друга, перенести вес назад и напрячь ягодицы. Такие формы тела соотносились с более сложными плундрами из двух частей, которые вошли в моду в этот период. Можно было подчеркнуть гульфик, а плечи оставались открытыми и широкими. Исключительная маскулинность этого стиля движения делала его совершенно неуместным для женщин-модниц. Вместо этого акцент в женской походке делался на движении юбки. Если основная нагрузка во время ходьбы идет от тазобедренных костей, а не от бедра, юбка может раскачиваться, как колокол. Акцент на талии у модных мантий и платьев (в отличие от плавных прямых линий, которые были в моде в предыдущем столетии) привлекал еще больше внимания к этому новомодному способу передвижения. Ступни и ноги следовало скромно держать вместе, особенно когда сидишь с руками на коленях.
После смерти Генриха VIII в 1547 году агрессивно маскулинные позы потеряли свою популярность, и модные мужчины постепенно стали обращаться к диагональным позам. Через семь лет, когда Филипп II Испанский женился на королеве Марии, при дворе начинается короткий период моды на испанские манеры, что отмечено в письмах послов; большая жесткость торса и развернутые носки заметны и на нескольких изображениях самого Филиппа, которые дошли до наших дней. По всей Европе распространялись новые ренессансные представления о красоте, согласно которым идеалом человеческого тела считались классические скульптуры. В 1589 году французский учитель танцев Жан Табуро (который писал под псевдонимом Туано Арбо) говорил своим ученикам, что самая привлекательная поза — та, в которой одна нога расположена под углом к другой, «поскольку мы видим на древних медалях и статуях, что самыми искусными и приятными являются фигуры, опирающиеся на одну ногу». Женщинам, однако, нужно было стоять, соединив ноги вместе и расставив носки в сторону (первая балетная позиция). По мере распространения таких представлений детей все больше стали учить стоять в так называемой четвертой балетной позиции, переместив вес на заднюю ногу, поставленную наискосок, а другую ногу поставив спереди, развернув носок в сторону. Небольшой изгиб в стоящей спереди ноге добавлял элегантности и помогал опорному бедру качнуться наружу. Чтобы добавить позе еще больше равновесия и утонченности, можно естественным образом скруглить спину в диагональ, не удерживая строго фронтальную форму. Такая поза говорит о непринужденной изысканной естественности и, кажется, сама собой направляет руку к опорному бедру, где висела рукоять меча джентльмена.
Франсуа де Лоз, еще один французский учитель танцев, в начале XVII века так описывает походку, которой следовало дополнять такую позу: вы должны представлять собой прямую линию, «не сгибать колени, пальцы ног должны быть расставлены широко в стороны таким образом, что движения, без всякой робости, исходят от бедра». Такую походку используют на сцене современные танцоры классического балета, и для того, чтобы на первый взгляд без всяких усилий справляться с ней, так же как и с другими модными когда-то при дворе стилями хождения, необходимо было долго практиковаться.
Судя по портретам елизаветинских джентльменов, они не только внимательно следили за тем, как ходили и стояли, но и обращали равное внимание на то, как сидят. Итальянский учитель танцев Фабрицио Карозо в 1600 году советовал держать левую руку на ручке стула, а правую положить так, чтобы «ее запястье свободно свисало вниз» (очень знакомая поза), или же положить один локоть на кресло, держа в руках носовой платок, перчатку или цветок. Джентльмену следовало сидеть, не облокачиваясь на спинку стула, чтобы его ступни удобно стояли на полу, а не были скрещены или вытянуты.
Всем детям нужно было научиться не только ходить тем или иным образом, но и выучить жесты, выражающие уважение. Дети в возрасте четырех-пяти лет должны были знать базовые поклоны и реверансы, а старшие дети должны были уметь делать более сложные поклоны и понимать более тонкие аспекты проявления вежливости.
В «Школе добродетели» (The School of Virtue, 1534) Фрэнсис Сигер было написано: