Рис. 21. Пара неплохих перчаток. Неизвестный художник, 1560-е гг. Это дешевый нравоучительный листок в виде пары перчаток (популярного подарка), который можно прикрепить или приклеить на стену. Такие ксилографии продавались по пенни за штуку, поэтому были доступны даже рабочим, которые готовы были обойтись без нескольких пинт пива
Практические соображения, касающиеся создания дома и финансирования хозяйства, распространялись на все потенциальные союзы. Для их обсуждения часто привлекался широкий круг заинтересованных лиц: родителей, хозяев, друзей и других родственников. Им необходимо было прийти к соглашению; иногда такие соглашения могли касаться только самих будущих супругов, но большинство людей нуждалось в поддержке близких. На определенных этапах процесса брачных переговоров обещания давали в приватной обстановке, а затем публично повторяли их перед свидетелями. В идеале кульминацией была публичная церемония в церкви, а консумация брака следовала вскоре после нее. Однако по интервалам между церковными церемониями и рождением первого ребенка становится ясно, что многие люди считали секс допустимым на более ранних стадиях процесса брачных переговоров. Обычное право в Йоркшире, как представляется, было особенно благоприятно для пар, вступающих в половые отношения после объявления о помолвке. Многие общины могли предоставлять жениху и невесте значительную свободу действий, когда было дано твердое обязательство вступить в брак и заключен договор. Около трети невест в Йоркшире были беременны в день церковной церемонии. Такой обычай практически приравнивал обещание женитьбы к самому браку. Несоблюдение обещаний могло обернуться катастрофой, и люди, которые пытались разорвать их, могли подвергнуться сильному общественному давлению.
Завещания зажиточных людей из Монмутшира в Уэльсе отличаются от подобных завещаний из английских графств своей терпимостью к определенным типам внебрачных гетеросексуальных отношений. Например, в огромной коллекции завещаний, сохранившихся в графстве Эссекс, редко можно найти упоминания о доле, оставленной незаконнорожденному ребенку. Записи о крещении свидетельствуют, что небольшое количество таких детей постоянно рождалось на свет, однако отцы игнорировали этих детей из-за самой природы их появления на свет. Общественный позор, окружавший рождение ребенка вне брака, оказывал дополнительное давление на составителей завещаний, вынуждая их скрывать существование своих незаконнорожденных детей, отворачиваться от них и притворяться, что таких ошибок молодости они никогда не совершали. Однако в завещании Уоткина Томаса из Чепстоу в Монмутшире, который умер в 1576 году, такая традиция не соблюдается: «Джону Уоткину, моему внебрачному сыну (base son) от Алисы Филпотт, два моих земельных участка в Готрейё. Анне Джонс, моей жене, 10 фунтов. Уильяму Уоткину, моему внебрачному сыну от Катерины Сандерс, 10 фунтов» (слово ‘base’, внебрачный, используется для обозначения незаконнорожденных детей). Остальная часть его имущества разделена между служанками, племянницей, братом и племянником. Сексуальная жизнь Уоткина Томаса явно не ограничивалась брачным ложем, и он совершенно не стеснялся открыто это признать. Оба мальчика, рожденных им вне брака, носили его имя. Семья Томаса Джонса из Ньюпорта была такой же смешанной: Томас Морган, его старший сын, по-видимому, был рожден в браке, но Эми, Эразм и Томас указаны в качестве внебрачных детей. После смерти отца в 1577 году Эми уже была замужем и имела пятерых собственных детей, а сыновья отца были еще несовершеннолетними, так что эти дети, по-видимому, появились от разных связей с многолетней разницей в возрасте. Отец делит наследство между сыновьями и детьми Эми. В 1594 году у Джона Мориса из Кевен Ллита было по крайней мере пять незаконнорожденных дочерей — Элизабет, Элис, Эленор, Кэтрин и Энн, и всех их он оставил под опекой своей жены, Гвенлиан Джэнкин. Формулировка его завещания немного неясна, но, возможно, у него была и шестая дочь, Мария, вышедшая замуж за Джона Бина. Джон Морис относился к своим дочерям с таким уважением, что именно Элизабет, своей «второй признанной дочери (reputed daughter), он завещает остальную часть своего имущества и возлагает на нее ответственность за выплату своих долгов и исполнение завещания. Сэр Чарльз Сомерсет выдал свою внебрачную дочь Кристиану замуж за своего крестника Чарльза Вогана и в 1598 году оставил им дом и сад, а также значительную сумму наличными для их четырех детей, помимо еще большего наследства, оставленного законным детям.
Все они были состоятельными людьми, уверенными в своем положении, но то же самое можно сказать и о завещателях из Эссекса. То, что мы видим в этих завещаниях, — следы различного отношения к браку, сексу и семье. Примерно в одном из десяти завещаний из Монмутшира времен правления Елизаветы обеспечены интересы названных незаконнорожденными детей. Валлийские традиции оказывают влияние на личное поведение членов этой элитной группы. Валлийские законы, касающиеся брака и наследования, отличались от английских в прошлом, и, хотя к этому моменту династия Тюдоров установила здесь английское право, более старые воззрения сохраняли свое значение. Любовница в Уэльсе не считалась женой, но тем не менее ее положение было лучше, чем положение любовницы в Англии. Представители местной элиты могли поддерживать длительные отношения с женщинами более низкого социального статуса, которых обычно селили в отдельных домах, и при этом жениться на женщине более высокого положения, которая руководила главной семейной резиденцией. Церковь не одобряла такую практику, и со временем в обществе возобладают более «современные» взгляды, однако существовало неохотное молчаливое одобрение той или иной формы конкубината. Детей, рожденных в таком союзе, обычно признавали и финансово поддерживали их отцы. Возможно, именно переход от валлийского наследного права к английскому в 1536 году спровоцировал многих в Монмутшире составить собственное завещание на бумаге. Уэльский правовой кодекс допускает, что наследником может стать любой признанный отцом ребенок; английская система дает право на наследство только законным детям. Эти завещания документируют попытки мужчин придерживаться старых норм поведения, выполнять обещания, данные ими или подразумеваемые при вступлении в связь с такими женщинами, как Алиса Филипотт и Катерина Сандерс, которым они не могли или не хотели предлагать брачный союз.
В какой бы кровати вы ни оказались, наконец-то пришло время спать — самой здоровой считалась поза на правом боку!
Благодарности
Я исследовала мир Тюдоров не в одиночку, а в компании друзей, коллег и семьи, перед которыми я в неоплатном долгу. Прежде всего моим спутником был муж, который познакомил меня с «живой историей» и с тех пор вместе со мной погружался в нее все глубже. А также моя дочь, которая составляла нам компанию с тех пор, как ей исполнилось пять недель, до того момента, пока не расправила крылья и не обрела свои собственные исторические интересы. Я также хотела бы поблагодарить Энди Манро, Шону Резерфорд и Джоан Гарлик за то, что они познакомили меня с едой и танцами тюдоровского времени. На протяжении многих лет доктор Элеонора Лоу, Джеки Уоррен, Карл Робинсон, Натали Стюарт и Джон Эмметт очень помогали мне в интеллектуальных занятиях и экспериментах. Они были источником многих мыслей, идей и вдохновения, которые стоят за этой книгой. Хью Бимиш, Пол Харгривз, Кэт Адамс, Сигрид Голмвуд, Пол Биннс, Кэти Флауэр-Бонд, Ханна Миллер, Сара Джунипер и Дженнифер Уорралл указали мне новые интересные направления, за что я им очень признательна.
Я хотела бы также выразить благодарность коллегам по телевизионной индустрии, которые разделяли, а иногда и претерпевали вместе со мной опыт тюдоровской жизни, в особенности — Питеру Гинну, Стюарту Эллиоту, Тиму Ходжу, Джорджине Стюарт, Джулии Кларк, Тому Пилбиму, Саре Лейкер, Фелиции Голд, Тому Пинфолду и Уиллу Фьюксу.
Я также чрезвычайно обязана Дженни Тирамани, Марку Райлансу и всем костюмерам, реквизиторам и другим сотрудникам и актерам театра «Глобус», которые разделяли мой интерес к изучению практических реалий елизаветинского театра и мимоходом смогли научить меня любить театр и Шекспира.
Я также благодарю сотрудников Музея Виктории и Альберта и Музея Лондона за доступ к коллекциям текстиля и обсуждение связанных с ними вопросов. Служащие архивов графств Бекингемшир, Эссекс, Чешир и Девон великодушно уделяли мне время и делились знаниями. Несколько музеев также позволили мне использовать их здания, площадки и коллекции, чтобы экспериментировать и практиковаться в различных аспектах тюдоровской жизни, а их сотрудники высказывали свои собственные мысли и интерпретации. Я признательна Музею под открытым небом Уолда и Даунлэнда в Западном Сассексе, Музею валлийской народной жизни в Сент-Фагансе в Южном Уэльсе, Хаддон-Холлу в Дербишире, Фонду Мэри Роуз в Портсмуте, Музею под открытым небом в Чилтерне в Бекингемшире, Национальному фонду, «Английскому наследию» и Загородному парку Раффорд в Ноттингемшире.
Я весьма обязана моим замечательным редакторам из издательства Penguin, без которых в этой книге было бы гораздо больше ошибок, чем сейчас (все они, разумеется, мои собственные и не имеют к ним отношения).
Наконец, я хотела бы поблагодарить множество исторических реконструкторов, музейных работников, волонтеров и студентов, которые работали вместе со мной. Их энтузиазм, готовность запачкать руки и открытость ума сделали последние двадцать пять лет столь веселыми.
Библиография
Adams Simon (ed.). Household Accounts and Disbursement Books of Robert Dudley, Earl of Leicester. London, Cambridge University Press, 1995.
Alcager Juan de. Libro de Geometria Practica y Tracia. Madrid, 1589.
Alcock N.W. Warwickshire Grazier and London Skinner 1532–1555: The Account Book of Peter Temple and Thomas Heritage. London, Oxford University Press, 1981.