В 1860-е годы цены на продукты упали, а заработная плата несколько повысилась. Эдвард Смит в 1864 году отметил это улучшение, упомянув, что многие сельские рабочие теперь могут внести изменения в рацион, состоящий из одного только хлеба, и раз в неделю насладиться горячей пищей. Кроме того, он упомянул, что фабричные рабочие в Ланкашире теперь едят не только хлеб, но также овсянку, бекон, сливочное масло (в небольших количествах), патоку, чай и кофе. Неудивительно, что так много семей перебиралось из деревень в промышленно развитые города. Какими бы ужасными ни были тамошние условия жизни, полный желудок есть полный желудок. Британская промышленность продолжала активно развиваться, и люди были готовы вытерпеть многое, в том числе болезни и раннюю смерть, чтобы поесть досыта.
Большинство британцев стали питаться лучше, однако некоторые группы населения оставались в тупике, куда их загнали экономические превратности эпохи. Мать профсоюзной активистки Элис Фоули вспоминала, как в детстве чуть не умерла от голода, когда Гражданская война в Америке оборвала поставки хлопка и оставила ланкаширских ткачей без работы. Она живо помнила мучительную боль в животе и унижение бесплатных суповых кухонь. Несмотря на то что она, как и многие другие, отчаянно нуждалась в пище, она терпеть не могла бесплатный суп. Взглянув на рецепты, подготовленные филантропами из среднего класса, легко понять причину. В большинстве случаев этот суп состоял из простой воды с исчезающе малым количеством питательных веществ. В рецепте «Полезного супа миссис Битон для благотворительных целей» рекомендовалось взять 1,8 кг говяжьих обрезков, 1,8 кг перловой крупы, около 3,6 кг лука и немного пряных трав, чтобы приготовить 45 л супа.
Рис. 58. Суповые кухни, 1862 г.
Illustrated London News, 1862.
В 1890-х годах семьи, в которых был взрослый работающий мужчина, уже могли рассчитывать на регулярное питание. Однако всякий раз, когда в семье возникали проблемы — болезнь или утрата кормильца, безработица, — ее выживание оказывалось на волоске. Джек Ланниган жил в Солфорде, когда умер его отец. Мать пыталась обеспечить их с братом, принимая заказы на стирку белья, но этого было недостаточно. Чтобы семья могла выжить и оставаться вместе, мальчики выпрашивали еду. Джек вспоминал: «Рабочие выходили на улицу с плетеными корзинками, в которых носили обед, и, услышав наши голоса: “У вас не найдется немного хлеба, мистер?”, отдавали нам то, что у них оставалось». Еще одним источником пищи были лавки, торгующие горячей едой: мальчики ходили от одной такой лавки к другой и спрашивали, не отдадут ли им остатки теста из кадок.
Элис Фоули, которая жила в Болтоне примерно в то же время, описала обычный рацион семьи из рабочего класса: «В основном молоко, каша, картофель и бутерброды из хлеба с патокой, по выходным немного мяса». По сравнению с рационом 1840-х или даже 1860-х годов это было большим улучшением — раньше такая еда была доступна только обеспеченным семьям квалифицированных рабочих. Однако молоко, о котором вспоминает Элис Фоули, покупали далеко не во всех семьях — это говорило скорее о том, что родители заботились о здоровье дочери. Польза молока для детей к тому времени была точно установлена, хотя научные причины этого оставались в целом неизвестными.
Как напоминает опыт Джека Ланнигана, голод оставался приметой викторианской жизни. Исследование, проведенное в 1892 году в Бетнал-Грин, одном из самых бедных приходов Британии, показало, что питание детей в этом регионе и тогда еще состояло почти исключительно из хлеба. Более 80 % этих детей ели хлеб 17 раз в неделю (всего за неделю их кормили 21 раз).
Воздействие голода на организм
Воздействие голода, систематического недоедания и нехватки витаминов трудно переоценить. Муки голода ужасны, пустой желудок раздут, вас постоянно терзает тошнота. Очень немногие в современном британском обществе испытывали нечто подобное дольше одного дня. О том, что такое голодный обморок, мы знаем из книг, а не по собственному опыту. Некоторое представление об этих ощущениях нам может дать строгая диета, но, очевидно, существует огромная психологическая разница между тем, когда вы обходитесь без еды по собственному выбору и когда это происходит вынужденно, без всякой надежды на улучшение ситуации. У нас тоже может возникнуть зацикленность на еде, если нам, например, приходится приспосабливаться к диете с низким содержанием жира. Наши мысли и слова снова и снова возвращаются к еде, вытесняя все желания. Многие викторианцы думали о еде почти постоянно и не могли ничего с этим поделать — им оставалось только беспомощно наблюдать, как голод разрушает их семьи. Каждый спазм в животе, казалось, длился вечно, голод не давал заснуть и тем более сосредоточиться. Утверждать, будто люди в викторианский период привыкли есть меньше или что они просто не знали другой жизни, некорректно.
Я напоминаю себе об этом всякий раз, когда задумываюсь об историческом опыте Викторианской эпохи, потому что в его основе лежит голод. Скелеты людей викторианской Британии отмечены следами голода. Средний рост мужчины, осужденного за преступление в Лондоне между 1869 и 1872 годами, составлял 166 см. Это на 9 см меньше среднего роста жителя Лондона в XXI веке. Точно так же средний рост женщины, осужденной за преступление в тот же период, составлял 153 см — на 6,5 см меньше среднего показателя в XXI веке. Эти люди были даже ниже ростом, чем представители предыдущих эпох: раскопки показали, что жители средневекового Лондона были на 5 см выше своих викторианских потомков. Возможно, цифры дополнительно искажает тот факт, что люди, осужденные за преступления в викторианский период, происходили в основном из беднейших слоев населения. Но все же они говорят нам о том, что продолжительное систематическое недоедание присутствовало в повседневной жизни очень многих людей.
Викторианские комментаторы тоже писали о разнице в росте среди своих современников, причем многие отмечали, насколько представители рабочего класса в любом возрасте ниже представителей высших классов. Несколько газетных и журнальных статей указывают, что разница в росте между двенадцатилетним учащимся Итона и двенадцатилетним мальчиком из лондонского Ист-Энда составляла 10 см. Нужно очень много голодать, чтобы прийти к такому итогу.
Даже когда пищи хватало, чтобы избавиться от худших мук голода, ее было недостаточно, чтобы предотвратить болезни и изъяны развития. Цинга (ее вызывает нехватка витамина С) и рахит (дефицит витамина D, который приводит к размягчению и деформации костей) наблюдались по всей стране. Картофельный голод 1840-х годов привел к росту заболеваемости цингой среди бедняков — самым тяжелым положение было в Ирландии, но и на севере Англии дела обстояли немногим лучше. Для защиты от цинги необходимо хотя бы изредка употреблять свежую зелень (ведь она содержит витамин С), но жители больших и малых городов просто не имели доступа к такой пище. У них не было огородов, где они могли бы выращивать что-то сами, а цены на зелень в городах были значительно выше, чем на крахмалистую пищу, которая намного лучше помогала человеку почувствовать себя сытым.
Везде, где существовало многоотраслевое сельское хозяйство, — в Уэльсе, в долинах Шотландии и в некоторых районах Северной и Западной Англии — оставалась возможность выращивать рядом с домом овощи, которые могли дать организму необходимые витамины. Но на юго-востоке и в центральных графствах, где выращивали зерновые культуры, сельские жители имели в своем распоряжении гораздо меньше свободной земли. Все до последнего клочка было занято главным аграрным бизнесом региона.
В Medical Gazette за 1871 год сообщалось, что рахит выявлен примерно у трети населения крупных и малых промышленных городов. При здоровом образе жизни основными источниками витамина D служат солнечный свет и животные жиры. Без них кости размягчаются и деформируются. Пища викторианских бедняков редко включала животные жиры, а жители промышленных городов, накрытых тяжелым смогом, страдали от систематической нехватки солнечного света. Сельские жители, по крайней мере, получали много естественного света, даже если потребляли меньше животных жиров, чем горожане.
В 1889 году Блэнд Саттон опубликовал результаты своего знаменитого эксперимента в Лондонском зоопарке. Пытаясь вырастить в неволе львят, Зоологическое общество столкнулось с серьезными трудностями — попытки раз за разом оканчивались неудачей, у детенышей развивался сильный рахит, и они погибали. За предыдущие пятьдесят лет были проведены исследования, которые указывали на то, что рахит не инфекционное заболевание, а диетическая проблема и решить ее можно за счет животных жиров и кальция. По совету Саттона зоопарк расширил рацион львят, до этого состоявший только из постного мяса, добавив к нему толченые кости, молоко и масло печени трески. Через три месяца все признаки рахита исчезли, детеныши стали сильными и здоровыми. Сенсационные результаты широко освещали в прессе. Масло печени трески, или рыбий жир, быстро стало популярным лекарством, его давали детям для улучшения здоровья в школах, больницах, приютах и в родных семьях. Рыбий жир стал первой в истории пищевой добавкой.
Хотя сильнее всего голод свирепствовал среди бедняков, его щупальца доставали и более обеспеченные слои общества. Элизабет Гаскелл в биографии Шарлотты Бронте пишет, что в детстве сестер Бронте держали в состоянии непреходящего голода. В ответ на просьбы дать еще еды дети получали высокопарные нотации о плотских желаниях, изнеженности и жадности. Содержание детей (особенно девочек) впроголодь проходило красной нитью через всю викторианскую воспитательную практику. Считалось, что голод тренирует силу воли, учит самоотверженности и помогает взрастить более нравственную личность. От девочек в особенности ожидали умения подавлять аппетит усилием мысли.
Рис. 59. Здоровые львята в Лондонском зоопарке, 1887 г.
Illustrated London News, 1887.