Воспоминания о жизни в пансионах для девочек и для мальчиков показывают, что и здесь еды постоянно не хватало. Алан Милн, который учился в Вестминстерском колледже в 1890-х годах, вспоминал, что «испытывал неумеренную тягу к еде»: «Я лежал без сна каждую ночь, думая о еде. Я засыпал, и мне снилась еда. За все мои годы в Вестминстере я ни разу не чувствовал себя сытым». Страх перед «животными страстями» часто побуждал родителей из среднего и высшего класса ограничивать питание детей. Ребенка могли отправить в постель без ужина не только в наказание за плохое поведение — некоторые родители считали это действенной мерой, помогающей ребенку поменьше думать о шалостях. Мистер Бамбл, смотритель приюта в романе Чарлза Диккенса «Оливер Твист», приходит в ужас при мысли о том, чтобы дать приютским детям мясо — по его мнению, такая пища приведет к бунтам и беспорядкам. Сходные опасения в викторианский период высказывали и начальники тюрем.
Сила и настойчивость обращенных к обеспеченным родителям советов, призывавших кормить детей простой пищей (под которой викторианцы подразумевали углеводы), привели к тому, что питание детей из среднего и высшего класса оказалось гораздо ближе к рациону их бедных соотечественников, чем позволяло предположить финансовое положение семьи. Детскую пищу готовили и подавали отдельно от взрослой, и ее содержание и количество можно было контролировать. В число рекомендованных для детей продуктов и блюд входили хлеб с джемом, пудинги на пару (такие как «пятнистый Дик» или «джем роли-поли»), молоко и молочные пудинги (в том числе рисовый пудинг, макаронный пудинг, пудинг из тапиоки и пудинг из саго) и иногда немного вареного мяса и рыбы. Фруктов, а также жиров и овощей в рационе большинства детей заметно не хватало.
Перед тем как высказать свою роковую просьбу «Я хочу еще», Оливер Твист и другие мальчики из приюта «на протяжении трех месяцев терпели муки, медленно умирая от недоедания». Благотворительные работные дома и приюты существовали за счет государства, в них нуждающимся давали кров и пищу, которые они оплачивали своим трудом, но в тот период («Оливер Твист» был опубликован в 1838 году) эта пища была действительно ужасной, и здесь Диккенс нисколько не преувеличивал. Незнание того, какие питательные вещества нужны организму, вкупе со стремлением к экономии и убежденностью в том, что обитатели богадельни должны жить еще хуже, чем обычные бедняки, приводило к тому, что питание в благотворительных заведениях едва обеспечивало необходимый для выживания минимум. Проведенный в XXI веке анализ рациона работных домов показал, что он давал на 20 % меньше того количества калорий, которое сегодня считается абсолютным минимумом, и что в нем наблюдался серьезный дефицит ряда минералов и витаминов. Медленная голодная смерть также становилась уделом многих заключенных в тюрьмах. В тюрьме викторианские заключенные заметно теряли в весе, притом что на момент вынесения приговора они, как правило, уже страдали от истощения. Люди буквально угасали. Некоторые реформаторы пытались привлечь внимание к этой проблеме и призывали снабжать заключенных более качественной и разнообразной пищей, но власти в 1840-х годах, по-видимому, считали угасание в тюрьме прямым следствием заточения, естественным результатом пребывания в неволе, никак не связанным с режимом питания. Кроме того, если бы тюрьма получила репутацию места, где прилично кормят, то люди наверняка начали бы совершать больше преступлений, стараясь туда попасть. Так или иначе, голодный паек в казенных учреждениях был непосредственно связан с тем, как ужасна была пища бедняков.
7. Главное дело дня
Рабочий день, долгий или короткий, для большинства людей в викторианский период начинался с дороги к месту работы и заканчивался дорогой обратно. Домашняя прислуга была единственной группой, избавленной от тягот ежедневного путешествия. В 1830-е годы еще оставалось довольно много людей, работавших на дому, но их количество стремительно сокращалось. Небольшие семейные мастерские уступали место фабричному производству, мелкие фермерские хозяйства утрачивали экономическую целесообразность. Ходить на работу становилась нормой как в городах, так и в сельской местности. Долгие изнурительные рабочие смены заставляли большинство семей селиться как можно ближе к месту работы главного добытчика, даже перенаселенные грязные дома были предпочтительнее лишнего часа пешком в конце шестнадцатичасового рабочего дня. Впрочем, некоторым все же приходилось ежедневно преодолевать пешком существенные расстояния, например если им удавалось найти лишь временную работу, ради которой не стоило затевать переезд, или если арендная плата даже за комнату в трущобах была для них слишком высока. Словом, викторианцам приходилось жонглировать деньгами, временем, удобством, возможностями трудоустройства и нуждами семьи точно так же, как это делают современные жители пригородов, ежедневно добирающиеся на работу общественным транспортом.
Состоятельные люди при желании могли проделать путь до места, где решали деловые вопросы, верхом или в карете, но вряд ли это доставляло им большое удовольствие. Романы конца XVIII — начала XIX века, от Джейн Остен до Чарлза Диккенса и Энтони Троллопа, ясно показывают, что джентльмены из высшего общества обычно занимались делами с десяти часов утра до четырех часов дня. Это не значило, что клерки, адвокаты и агенты, с которыми они совещались, работали только в эти часы (для них рабочий день начинался в восемь утра и заканчивался в семь вечера), — но это был единственный удобный временной промежуток с учетом того, что джентльменам, предположительно, приходилось преодолевать некоторое расстояние до города. Этот распорядок был так широко распространен, что от него зависели даже часы работы банков.
Когда на трон взошла королева Виктория, положение постепенно начало меняться. Первые железнодорожные линии и конные омнибусы предлагали регулярные поездки туда и обратно для тех, кто мог себе это позволить. На тот момент владельцы поездов и омнибусов не были заинтересованы в перевозке пассажиров из рабочего класса — услуга предназначалась для обеспеченных людей и представителей среднего класса, расписание и маршруты составляли специально с учетом их потребностей. Поезда и омнибусы доставляли джентльменов в лондонский Сити, а также в деловые и коммерческие районы всех крупных городов к десяти часам — началу рабочего дня.
Рис. 60. Конный омнибус, 1866 г.
Sunday at Home Magazine, 1866.
Но, хотя эти виды транспорта и были рассчитаны на средний класс, назвать их комфортными нельзя. Поначалу в поездах и омнибусах не было ни отопления, ни освещения — впрочем, этих удобств не имели и их старые конкуренты, конные дилижансы. Сиденья были узкими, а отсутствие подвески превращало поездки в мучительное испытание.
Запряженный лошадьми омнибус представлял собой по сути усовершенствованную телегу или медленный дилижанс (см. цветную илл. 15). Размеры и дизайн у омнибусов были разными, но большинство из них имело около 3,6 м в длину и около 1,8 м в ширину. Внутри по обе стороны тянулись две скамьи для пассажиров. У омнибусов была крыша, и посередине на крыше были установлены еще две скамьи, на которых можно было сидеть спиной к центру; по краю крыши шли низкие перила, страховавшие от падения. Поднимались на крышу по трапу в задней части омнибуса. В большинстве транспортных компаний считали, что омнибусы способны перевозить 20 пассажиров внутри и еще 16 наверху. Один писатель в начале 1850-х годов счел нужным предостеречь потенциальных пассажиров и дать им следующие советы:
Поднимаясь на крышу омнибуса или спускаясь с нее, делайте это спокойно и неторопливо. Ступайте сначала левой ногой, затем правой, затем снова левой и так далее. Никогда не снимайте с места одну ногу, пока не убедитесь, что надежно поставили другую. Находясь на крыше или на ближайшем к водителю сиденье, держитесь за поручень — в противном случае внезапный рывок лошадей или скачок на ухабе может выбросить вас на дорогу.
Первые омнибусы были в высшей степени ненадежными, поэтому такие советы действительно имели смысл.
Если вы ждали от поездки острых ощущений, конный омнибус был именно тем, что вам нужно. С крыши омнибуса даже дорожные заторы выглядели как приключение. Лошади в потоке транспорта вели себя непредсказуемо, поэтому имело смысл крепко держаться за поручень. Но, если необходимость всю дорогу сосредоточенно цепляться за перила или лазать вверх и вниз по лестнице не вызывала у пассажира (часто это касалось женщин в длинных юбках и без панталон) большого восторга, можно было втиснуться внутрь. Это тоже требовало определенной ловкости, поскольку внутреннее пространство омнибуса было крайне невелико — на каждого пассажира приходилась примерно половина сиденья современного пригородного поезда:
Существует своего рода молчаливый договор, согласно которому последний входящий пассажир должен пройти в конец омнибуса — попытки занять место посередине будут восприняты как акт агрессии. Если вы видите перед собой несколько свободных мест, не занимайте то, которое ближе всего к водителю, или самое дальнее — в первом случае о ваши ноги будут спотыкаться все входящие и выходящие пассажиры, во втором вам будет трудно сообщить кондуктору, когда вы желаете выйти.
Так же, как сегодня в поезде лондонского метро во время часа пик, несоблюдение этикета в омнибусе вызывало осуждающие взгляды и резкие комментарии. Кондуктор стоял на небольшой подножке снаружи задней части омнибуса (места, чтобы встать внутри, не было), помогая пассажирам заходить и выходить, беря плату за проезд и выкрикивая названия остановок.
В поездах были свои трудности и неудобства, а также свой этикет. Многим британцам в наше время, вероятно, доводилось путешествовать на паровозе по старым железнодорожным веткам. Но, поскольку Британские железные дороги активно эксплуатировали паровые поезда вплоть до 1950-х и 1960-х годов, большинство сохранившихся и отреставрированных составов относятся к концу эпохи пара, а не к ее началу. Локомотив и вагоны парового поезда, на котором можно прокатиться в наши дни, были выпущены в 1930-х годах, а не в 1830-х и дают представление о том, как выглядело путешествие по железной дороге после 100 лет усовершенствований и технического прогресса. На путешественника ранневикторианского периода поездка производила совершенно иное впечатление. Пассажирские вагоны тогда имели короткую колесную базу, подвески у них не было, из-за этого вагоны постоянно подпрыгивали и резко дергались. В них не было коридора, поэтому, войдя в одну дверь или купе, вы оказывались запертыми там до конца поездки. Если вам хотелось перекусить или выпить или воспользоваться туалетом, вы должны были сойти с поезда на станции вместе с остальными пассажирами и постараться сделать все свои дела как можно быстрее.