Задолго до того, как взрослые привыкли мыть все тело водой, ежедневное мытье рекомендовали для малышей. В своей книге «Советы молодым мужчинам и (кстати) молодым женщинам» (Advice to Young Men and (Incidentally) to Young Women), написанной на заре викторианского периода, Уильям Коббетт настаивал на том, что купание младенцев — важная обязанность родителей. Вода в ванне, по словам более позднего автора, должна иметь температуру около 32 °C: «Если в доме нет термометра для ванны, няня может проверить температуру, погрузив голый локоть в воду и убедившись, что она не слишком горяча… Купать ребенка следует хотя бы раз в день».
По мере того как ребенок рос, ежедневную ванну постепенно делали прохладнее. Коббетт считал, что это укрепляет здоровье и позволяет ребенку стать сильнее. Впрочем, Коббетт признавал, что маленькие дети терпеть не могут мыться, и предлагал родителям громко петь во время купания, чтобы заглушить крики и постепенно приучить ребенка к происходящему.
Купание младенца приносило одинаковую пользу и в бедных, и в богатых семьях. Для этого годился любой таз, много воды не требовалось, а ребенок, которого ежедневно обмывали, испытывал меньше неудобств и меньше плакал. Чтобы добиться нужного результата, не обязательно было набирать полную ванну — в большинстве случаев было вполне достаточно поместить ребенка на одну-две минуты в воду глубиной около 3 см.
Рис. 68. Купание малыша, 1859 г.
The Graphic, 1889.
Кроме предполагаемой закалки организма, мытье было важно еще и потому, что помогало избежать опрелостей. Опрелости возникали очень быстро, разъедали кожу ребенка и делали его капризным. Невнимательность приводила к тому, что легкое раздражение превращалось в серьезную проблему, поскольку поврежденная кожа непосредственно контактировала с фекалиями и инфекцией. Лучшим способом предупредить неприятности была безупречная чистота, а для этого требовалось часто менять подгузники, тщательно вытирать младенца, ежедневно купать его и применять защитный крем (или крем под подгузник) — словом, использовать все те же способы ухода за детьми, которыми мы пользуемся в наши дни. Разве что тогда подгузники делали из ткани и их приходилось стирать. В 1837 году подгузники делали из хлопка редкого переплетения или из тонких льняных салфеток (отсюда американское название подгузников diapers и британское nappies). Салфеточное полотно имело особое хорошо впитывающее плетение с рисунком из мелких ромбов на поверхности, и его использовали везде, где требовался легко стирающийся материал, которым можно было вытирать разнообразные жидкости. Махровая ткань для полотенец и подгузников вошла в обиход не раньше начала XX века. Салфетки для подгузников были большими — около 85 см2, — их складывали несколькими способами в зависимости от возраста ребенка. Для новорожденных использовали один способ сложения, для ребенка, достигшего трех месяцев, — другой, для девятимесячного — третий. Разные способы сложения предназначались для мальчиков и девочек — самая толстая, и, следовательно, самая впитывающая часть подгузника располагалась в том месте, где ребенок каждого пола имел больше шансов его намочить. Чтобы подгузник держался на месте, его аккуратно закалывали обычными большими булавками, стараясь направить острие как можно дальше от тела ребенка. Однако изобретение в 1849 году безопасных английских булавок стало большим благом для всего младенческого населения. У разумной родительницы также имелось несколько чехлов для подгузников, дополнительно защищающих от протекания. Чехлы делали из материалов, дававших надежду если не на непромокаемость, то хотя бы на некоторую водостойкость. Для этой цели хорошо подходил лощеный хлопок плотного переплетения, отличавшийся, кроме того, относительной мягкостью. Некоторые матери пользовались клеенкой, которая лучше удерживала влагу, но она была не слишком удобной для ребенка.
Грязные подгузники нужно было стирать, поэтому ведро для подгузников занимало центральное место в большинстве домашних хозяйств, независимо от того, на какой социальной ступени они находились. Сначала грязный подгузник слегка прополаскивали в ночном горшке, чтобы избавиться от самых серьезных загрязнений, которые затем можно было вынести в уборную, потом подгузник замачивали в ведре с холодной водой. Чтобы ускорить процесс, в воду добавляли горсть соли или, ближе к концу столетия, дезинфицирующего средства. Ведро снова накрывали крышкой, чтобы не выпускать дурной запах. Когда приходило время стирать подгузники, грязную воду выливали, а подгузники прополаскивали. Замачивание в сочетании с полосканием удаляло приблизительно 95 % загрязнений и делало подгузник достаточно чистым, чтобы его можно было стирать обычным способом. Подгузники были среди первых предметов одежды, которые начали стирать посредством кипячения, поскольку еще до появления микробной теории люди ясно видели связь между фекалиями и болезнями. Миссис Битон, как и многие другие авторитеты того времени, рекомендовала выдерживать подгузники в активно кипящей воде в течение получаса.
В самых бедных семьях возня с подгузниками требовала слишком больших затрат. Не имея лишнего времени (каждый член семьи в возрасте старше 10 лет уже работал с полной занятостью) и крайне мало ресурсов, они ограничивались тем, что клали в колыбель кусок клеенки и горсть соломы или другого одноразового впитывающего материала. Затем голого ниже пояса ребенка укладывали прямо в колыбель. Это значительно сокращало количество необходимого ребенку белья и объемы стирки. Если в колыбели лежал хороший слой соломы, ребенок практически не соприкасался с загрязнениями и имел меньше шансов на появление опрелостей. Представителей среднего класса, посещавших такие дома, эта практика нередко шокировала, но у отчаянно бедных матерей, в сущности, не оставалось выбора. Кто стал бы покупать запасы подгузников, когда семье было почти нечего есть?
Большую часть столетия кремом под подгузник для богатых и бедных детей служило сало. Тонкий слой сала, нанесенный на чистую сухую кожу, становился барьером для мочи и предотвращал кожные раздражения. Богатая мать могла приготовить или купить ароматизированный крем, наподобие собственного крема для рук, хотя основным ингредиентом в любом случае в нем было простое сало. В лекарственные кремы обычно добавляли оксид цинка, но их не часто использовали для опрелостей. В богатых домах иногда пользовались еще одним усовершенствованным средством — подсушивающими присыпками после купания. Их делали из талька или крахмала, и они тоже напоминали туалетные средства, которыми пользовалась хозяйка дома. Правда, для младенцев обычно использовали средства без запаха.
Одежда младенцев
Вымыв ребенка, мать приступала к сложной процедуре его одевания. Несмотря на то что старый обычай пеленания новорожденных почти исчез к началу XIX века, детская одежда, если сравнивать ее с современными стандартами, по-прежнему оставалась многообразной и сложной.
Одним из пережитков пеленания, сохранившимся во всех слоях общества, была обвязка. Ее называли по-разному, в том числе бандаж, валик, повязка и т. п., но по сути это была простая полоса ткани, обычно около 90 см в длину и 10 см в ширину. Ткань обматывали вокруг грудной клетки и живота младенца. Большинство викторианских авторов рекомендовали брать для обвязки шерстяную фланелевую ткань, но некоторые сохранившиеся до наших дней образцы сделаны из хлопка или льна, что говорит о том, что были и более дешевые разновидности. Это был самый первый предмет одежды ребенка, который оставался его нательным бельем в течение нескольких месяцев. Сразу после рождения ребенка обмывали, перевязывали пуповину, сверху клали небольшую ватную подушечку (или иногда монетку) и наматывали обвязку. Свободный конец обвязки закалывали булавкой или подшивали ниткой, чтобы он держался на месте. Некоторые матери, боясь, что ребенок уколется о булавку, пришивали к обвязке тесемки. Обычно обвязку наматывали вокруг новорожденного ребенка достаточно плотно, чтобы дать ему тепло и поддержку — старые представления о том, что дети рождаются с мягкими костями, все еще сохранялись. Кроме того, плотное обвязывание должно было помочь быстрому заживлению пупочной ранки и формированию выраженной пупочной впадины, что считалось тогда здоровым и красивым.
Одежда младенцев была на удивление бесклассовой и бесполой. Шахтеры и аристократы начинали жизнь в совершенно одинаковых нарядах. Можно предположить, что качество и цена тканей, из которых шили одежду для младенцев, сильно различались, но форма и фасон сохраняли почти универсальное единообразие.
Прочно закрепив обвязку, на младенца надевали подгузник, а сверху на него — отдельный более или менее непромокаемый чехол. Затем шла очередь распашонки. Распашонки для младенцев обыкновенно шили из самого мягкого хлопка или льна, который удавалось достать. Форма у распашонки была подчеркнуто простой, рукава цельнокроеные, швов избегали, ведь они натирали нежную кожу. В идеале, когда ребенок становился немного старше, он переходил на теплые фланелевые рубашечки, но для новорожденных они считались слишком грубыми. Многие матери изготавливали детское белье собственными руками, однако в 1880-х годах в продаже были и готовые комплекты. Впрочем, почти полное отсутствие рекламы одежды для младенцев, в отличие от рекламы одежды и белья для детей старшего возраста, указывает на то, что это был не слишком популярный товар. Шитье приданого для ребенка оставалось одним из традиционных занятий во время беременности. К счастью, одежда для этого возраста не успевала прийти в негодность и могла послужить по очереди всем детям в семье. Много детской одежды передавали из одной семьи в другую, когда женщина чувствовала, что для нее с деторождением покончено. Это, безусловно, помогало облегчить бремя шитья.
Рис. 69. Первый слой: распашонка для новорожденного ребенка
Cassell’s Household Guide, 1869.