Мальчиков в числе первых начали одевать на рынке готовой одежды. Вероятно, отчасти это было связано с тем, что матери из среднего класса приходили в ужас от цен у портных, но и производители сыграли здесь немалую роль. Голландский костюм, который вошел в моду в середине века, прекрасно подходил для массового производства. Он отличался простым фасоном и свободной посадкой, и его можно было выпускать всего в нескольких размерах. Модные тенденции обозначали с помощью отделки. Это позволяло производителю год за годом выпускать один и тот же базовый фасон, используя разные ткани и периодически меняя отделку и цвета, чтобы повысить продажи. Матери, хорошо осознающие, как важно иметь запас на вырост, были очень довольны приблизительными размерами готовой одежды и ее низкой ценой. Многие вздохнули с облегчением, избавившись от необходимости самостоятельно шить одежду для сыновей.
Кроме того, в готовой одежде присутствовала некоторая нарядность — элементы военной формы, национальных и исторических костюмов. В 1880-х и 1890-х годах мать могла прийти в магазин готовой одежды для мальчиков или просмотреть каталог и выбрать для сына один из следующих вариантов: матросский костюм (из белой парусины с нашитыми синими лентами, имитирующий флотскую униформу), шотландский костюм с килтом, костюм маленького лорда Фаунтлероя (наподобие того, который носил герой популярной книги — бархатный голландский костюм с большим кружевным воротником), тирольский костюм (с брюками, похожими на ледерхозен[5], и маленькой шляпой с пером), норфолкский костюм (твидовый пиджак и никербокеры — такую одежду носили сельские джентльмены, собравшиеся пострелять тетеревов), гусарский костюм (с плетеными шнурами на груди, напоминающими о прусской военной униформе), американский костюм (костюм ковбоя) и множество вариаций на каждую из этих тем. Шотландский костюм обычно носили самые маленькие. Матросский костюм, впервые появившийся вскоре после 1856 года, когда для принца Эдуарда была изготовлена миниатюрная форма морского офицера, могли носить дольше, примерно до 9 или 10 лет. В норфолкский костюм особенно любили одевать мальчиков раннего подросткового возраста.
Рис. 79. Мальчик в матросском костюме, 1850 г.
The Child’s Companion Magazine, 1850.
Огромная популярность готовой одежды для мальчиков позволила этому сегменту рынка процветать и экспериментировать с более сложными технологиями. Производители одежды для мальчиков были лидерами индустрии, и их новые разработки позволили со временем еще больше снизить цены. Изучая викторианские каталоги готовой одежды, мы видим, что цены на костюмы для мальчиков постепенно снижались. В 1870-х годах самые дешевые костюмы стоили 8 шиллингов 6 пенсов, а в 1890-х годах в большинстве сохранившихся рекламных каталогов можно найти костюмы примерно за половину этой цены. Даже для самых прилежных и ограниченных в средствах матерей домашнее шитье постепенно утрачивало свои преимущества. В последние годы столетия, в эпоху, когда заработная плата взрослого мужчины на неквалифицированной работе составляла около 20 шиллингов, эти цены давали семьям рабочего класса уникальную возможность покупать для мальчиков новую готовую одежду. Фотографии мальчиков, поступающих в заведения доктора Барнардо, наглядно демонстрируют, какую одежду носили мальчики из беднейших семей в 1880-х и 1890-х годах. Около трети одеты в матросский костюм, еще треть — в пиджачную пару. Норфолкские куртки можно увидеть примерно на 10 % мальчиков, а гринвичские костюмы — примерно на 20 %. Очевидно, что даже семьи, нуждавшиеся в благотворительной помощи, старались хотя бы отчасти обеспечить мальчиков модной одеждой, и мальчики в целом носили одежду, соответствующую их возрасту, хотя нередко поношенную и плохо сидящую.
Детское питание
Одетого ребенка нужно было накормить. В 1830 году Уильям Коббетт в своих «Советах молодым мужчинам и (кстати) молодым женщинам» пространно и пылко обратился к матерям, призывая их кормить детей грудью. По его мнению, только биологическая мать могла дать новорожденному младенцу всю необходимую ему любовь и заботу. Но, в отличие от наших дней, когда выбор стоит между грудным вскармливанием и молочной смесью из бутылочки, в начале правления королевы Виктории спорили в основном о том, какая женщина должна кормить ребенка грудью. Если у родной матери было недостаточно молока, то помощь другой женщины — ее называли кормилицей — давала ребенку больше шансов на выживание.
Среди людей, которые могли позволить себе нанять кормилицу, эта практика была давно известна — иногда к услугам кормилицы прибегали, даже если у матери хватало собственного молока. Если ребенка кормила другая женщина, женщина из состоятельного сословия могла вскоре после рождения очередного ребенка вернуться к исполнению своих домашних и светских обязанностей. Противоречия между общественными ожиданиями, которые требовали от женщины играть роль жены и хозяйки дома, и стремлением сделать все возможное для появившегося на свет ребенка, существовали в богатых семьях многие сотни лет.
Для бедняков не было возможности платить кормилице, а значит, детей приходилось выкармливать самостоятельно. Однако постоянное недоедание лишало многих женщин возможности обеспечивать младенцев питательным молоком, а необходимость работать только усугубляла проблему. Когда женщине уже приходилось кормить четыре или пять голодных ртов, потребность в заработке многократно возрастала, и женщина искала компромиссные варианты. Одни матери призывали на помощь родственниц и подруг, которые могли и были готовы кормить грудью, другие кормили грудью сами, когда выпадала такая возможность, а в остальное время ребенка выкармливали с ложки или из бутылочки те люди, которые за ним присматривали.
Многим матерям приходилось целиком переходить на второй вариант из описанных. В правление королевы Виктории он становился все более популярным, а помощь кормилицы отходила на второй план. Кроме грудного молока детей иногда кормили размоченным в воде хлебом. Неудивительно, что дети, чей рацион полностью состоял из малопитательного хлеба и воды, жили очень недолго. Однако для тех, кто получал такую пищу в промежутках между редкими прикладываниями к груди, это был все же достаточно разумный вариант. Если переход на хлеб и воду происходил спустя хотя бы шесть недель после рождения, шансы ребенка на выживание значительно возрастали.
Рис. 80. Мать с малышом на руках и девочка постарше, 1875 г.
Quiver Magazine, 1875.
Если семья имела больше средств, хлеб могли размачивать не водой, а молоком — именно это обычно рекомендовали врачи. В идеале нужно было взять ослиное молоко, но его мало кто мог себе позволить. Можно было использовать овечье и козье, но их тоже было не так легко достать. Самым распространенным вариантом оставалось, конечно, коровье молоко.
В 1830-х и 1840-х годах кормление нередко выглядело следующим образом: родитель или опекун наливал несколько капель молока в чайную ложку и подносил ее к губам младенца, пытаясь перелить молоко в рот, пока ребенок пытался сосать ложку (именно так кормили Пипа из романа Чарлза Диккенса «Большие надежды»). Лучше всего кормить детей получалось, если окунуть палец в молоко и им направить жидкость из ложки в рот малышу: детям было гораздо легче сосать круглый палец, чем край ложки.
В первые несколько недель жизни ребенка молоко разводили пополам с водой и добавляли в него сахар. В сельской местности было больше шансов достать качественное молоко, хотя туберкулез нередко встречался даже в ухоженных стадах. В городах шансов получить чистое молоко от здоровых коров было куда меньше. Люди, продававшие молоко в городе, часто разбавляли и подкрашивали его, стремясь увеличить свою скудную прибыль. Городское молоко могло более чем наполовину состоять из воды и, кроме того, изначально содержало меньше жиров, поскольку городские стада содержались в худших условиях и получали худший корм. Некачественная смесь молока и воды обычно приобретала голубоватый оттенок, который продавцы стремились нейтрализовать, добавляя в молоко различные красители, от мела до квасцов, чтобы оно выглядело как полезное сельское молоко.
Медики советовали кипятить молоко, прежде чем давать детям, — считалось, что так оно легче усваивается. Многие маленькие дети с трудом переваривали коровье молоко (а тем более содержащиеся в нем посторонние примеси). В наши дни врачи не рекомендуют давать младенцам коровье молоко — в таком юном возрасте требованиям пищеварительной системы человека намного лучше отвечает овечье и козье. Викторианские представления о том, что ребенку легче переварить кипяченое коровье молоко, были ошибочными, хотя кипячение все же помогало убивать множество бактерий. К сожалению, оно одновременно уничтожало и большую часть питательной ценности продукта. И, хотя молоко давало ребенку больше шансов на выживание, чем просто хлеб с водой, оно все же не было идеальным питанием.
Специально для людей, имевших в своем распоряжении больше денег, стали продавать детское питание промышленного производства, а также стеклянные бутылочки для кормления. Большинство этих новых продуктов состояли из пшеничной муки, воды и сахара — из этих ингредиентов готовили хрустящее твердое печенье, которое затем измельчали в порошок. Мать должна была смешать этот порошок с водой, кипятить около 10 минут и дать ему остыть, а затем процедить, смешать с коровьим молоком и добавить еще немного сахара. С практической точки зрения эти порошки были очень похожи на прикорм из хлеба и воды, который давали детям беднейшие матери. Матерям, которые хотели самостоятельно приготовить дома искусственное детское питание, советовали попробовать саго (крахмалистая крупа) или маранту (еще одно крахмалистое растительное вещество, на этот раз из корня растения, которое часто добавляли в викторианские десерты). Саго разваривали в кашицу, процеживали и смешивали с молоком и сахаром, с корнем маранты поступали примерно так же. Оба этих продукта не давали почти ничего, кроме крахмала, и к ним тоже добавляли молоко и сахар.