В 1832 году никто точно не знал, чем вызвано распространение холеры, но большинство считало, что болезнь связана с запахом. Самый большой шанс на выживание семья получала, если ей удавалось наилучшим образом избавиться от следов рвоты и фекалий больного. Все вещи по возможности стирали и кипятили, а комнаты окуривали серой. (В результате под угрозой заболевания чаще всего оказывались женщины, занимавшиеся стиркой. Если они тоже подхватывали болезнь, их могли срочно отправить в больницу в надежде защитить остальных домочадцев, хотя удручающие показатели выживаемости в благотворительных лечебницах давали мало надежды на выздоровление самой больной.) Несмотря на все усилия семьи Миллуорд, двухлетняя Кэтрин три дня спустя сошла в могилу вслед за Уильямом.
Если холера угрожала даже людям из среднего класса, проживающим в хорошем доме, для людей с ограниченными ресурсами это испытание неизбежно оказывалось еще более трудным. Возможность вызвать врача не играла почти никакой роли, принципиальное значение имело то, что в тесных и грязных помещениях было намного сложнее изолировать больного человека от здоровых. Не имея достаточного запаса одежды и постельного белья, пациента невозможно было содержать в чистоте, и это повышало риск для всех остальных членов семьи.
В одном городке с Уильямом жили три шахтерские семьи Бейли, вероятно, связанные между собой родством. Джон и Элизабет жили на Эттингшел-лейн, им было по 40 лет. Элизабет заболела и скончалась 15 августа, а Джон последовал за ней на следующий день. Их семилетняя старшая дочь продержалась еще две недели, а четырехмесячная малышка Энн дожила до середины сентября — все это время за ней, вероятно, присматривали соседи или родственники. Возможно, поначалу Энн взяла к себе еще одна семья Бейли, также живущая на Эттингшел-лейн, — Уильям и Элизабет. Уильяму было 30 лет, его жене на два года меньше, и у них была собственная пятимесячная дочь. Все они умерли к концу августа. Третья семья Бейли жила сразу за углом, на Лестер-стрит. Томас, Элизабет и трое их детей, Джон, Генри и Энн, умерли один за другим в течение восьми дней.
Были и те, кто выжил: удачливого больного спасал собственный крепкий организм, а кроме того, помогало сочувственное и настойчивое выкармливание. Самой эффективной жидкой пищей для частого приема были некрепкий говяжий бульон, содержавший природные соли, и ячменный отвар, содержавший небольшое количество сахара. В то время никто этого не знал, но слабый водный раствор соли и сахара мог обеспечить организму необходимую регидратацию после тяжелой диареи. К сожалению, многие люди погибли из-за отсутствия необходимых знаний. Но иногда больному удавалось случайным образом получить эти простые восстанавливающие средства из других продуктов и жидкости. Однако для того, чтобы заставить больного холерой принять то количество жидкости, которое действительно могло как-то изменить его состояние, требовались самоотверженность и отвага. Уход за больными в таких ужасных условиях был настоящим подвигом.
Обычно женщины учились ухаживать за больными неформально, перенимая навыки у близких или вспоминая, как за ними самими ухаживали во время болезней в детстве. Так что методы домашнего ухода были крайне разнообразны. При этом в них, как правило, совершенно не учитывались новые прогрессивные идеи, в защиту которых выступали профессиональные медики. Врачи неустанно высказывались в печати и устно против ужасных, с их точки зрения, условий содержания больных. В частности, они критиковали стремление многих женщин держать пациента в как можно более теплом помещении, разводить огонь, не допускать сквозняков и накрывать больного несколькими одеялами — по мнению врачей, все это приводило к застою инфицированного воздуха около пациента и скапливанию на поверхности кожи токсинов, которые организм мог вторично впитать. Специалисты также протестовали против настойчивого стремления женщин неограниченно давать пациентам слабительные средства, несмотря на то что сами они тоже регулярно прописывали пациентам эти препараты. Критике нередко подвергалась и пища, которой женщины кормили больных, — ее считали слишком плотной и трудноусвояемой.
В среде бедняков и рабочего класса, где возможностей получить консультацию профессионального медика было меньше, такие методы ухода за больными просуществовали без изменений до конца правления королевы Виктории. Врачи и филантропы, пытавшиеся помогать беднякам в конце столетия, приходили в ужас. Очевидное невежество в вопросах здоровья приводило их в замешательство, но еще больше шокировали ужасные условия, в которых жили бедняки. В частности, очень много беспокойства вызывало отсутствие вентиляции. Бедняки изо всех сил старались не пускать в свои дома холодный воздух, ресурсов для полноценного обогрева комнат не было, и они просто укутывали больных как можно теплее. Кроме того, в домах рабочих нередко грелись друг о друга — члены семьи становились живыми грелками. Также было принято грудное вскармливание больных — слабого, болезненного взрослого женщина могла кормить грудью, как младенца. Это был старинный и широко известный метод ухода за больными, описанный еще в Ветхом Завете, где его превозносили как подвиг великого милосердия. Однако поздневикторианские филантропы и врачи считали это неприемлемым, и многие относились к этой практике с отвращением.
Кроме грудного молока бедняки — как живущие в сырой ветхой деревенской хижине, так и ютившиеся в грязных городских трущобах ввосьмером в одной комнате — старались подкрепить силы больного самой хорошей пищей, какую могли найти. Вместо обычного хлеба и джема больному могли приготовить особое лакомство — например, яйца всмятку. Еще одной разновидностью традиционной лечебной пищи было заливное из телячьих ножек — считалось, что в нем в концентрированном виде содержится вся польза мяса. В XVIII веке женщины, занимавшиеся благотворительностью, приносили это блюдо больным своего прихода или округа. Бедняки в XIX веке продолжали придерживаться этой традиции, дававшей им живительную пищу и шанс на исцеление.
Между тем профессиональные медики отстаивали методы ухода, наиболее полно описанные Флоренс Найтингейл в «Заметках об уходе за больными» (Notes on Nursing). Эта книга, опубликованная в 1859 году, до конца века оставалась главным руководством для профессиональных сиделок и для всех женщин из среднего класса, ухаживавших за больными в домашних условиях. В основу сочинения легли принципы «санитарного» движения, впервые изложенные в 1830—1840-х годах. Концепция санитарии и санации включала диапазон медицинской помощи, особое значение придавали окружающей обстановке и свежему воздуху. Окна больничной палаты следовало держать открытыми, а пациентов размещать на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы между ними мог циркулировать чистый воздух. Ночные горшки следовало немедленно выносить, чтобы избавиться от ядовитого воздуха. Легкое воздухопроницаемое постельное белье способствовало рассеиванию выделяемых телом ядовитых испарений. Простая незамысловатая пища облегчала процесс пищеварения, а тихая, спокойная атмосфера помогала обрести душевный покой. Каждая мелочь была направлена на то, чтобы избавить больных от зараженных отходов и испарений и дать организму время для отдыха и восстановления. Перевозбуждение и чрезмерная стимуляция были строго запрещены.
Однако, несмотря на то что врачи охотно ссылались на «Заметки об уходе за больными» (требования строго следовать указаниям врача укрепляли их авторитет), к моменту публикации книга уже устарела с медицинской точки зрения. В частности, в ней ничего не говорилось о новых методах использования дезинфицирующих средств, необходимых согласно микробной теории. Будучи книгой, которую написала женщина, «Записки» поддерживали традиционное гендерное распределение ролей: уход за больными был женской профессией, не предполагавшей применения никаких терапевтических методик или лекарств — все это оставалось уделом мужчин. Поскольку господствующая медицинская мысль всецело поддерживала книгу, на нее ссылались почти во всех викторианских сочинениях на эту тему. Всякий раз, когда возникала тема ухода за больными — от «Книги о ведении домашнего хозяйства» миссис Битон в 1861 году до «Домашнего доктора» Макгрегора-Робертсона в 1890 году, — читателям рекомендовали обратиться к сочинению Флоренс Найтингейл.
В своей книге миссис Битон рекомендовала каждой хозяйке иметь в доме запас готовых к употреблению лекарственных средств. Список состоял из 26 наименований, среди них были как готовые фирменные препараты, так и ингредиенты, из которых их делали. Все они отличались невысокой ценой и были широко доступны, любое можно было купить в аптеке без рецепта. В список вошли «синие пилюли», одно из чудесных средств от всех болезней того времени. Это лекарство, приносившее производителю немалую прибыль, готовили по секретному рецепту — согласно заверениям, оно излечивало от самых разных недомоганий и заболеваний, от холеры до болезней печени, гриппа, ревматизма и сифилиса. Произведенный позднее анализ «синих пилюль» показал, что они содержат ряд сильных слабительных компонентов и дозу ртути. Безусловно, эти вещества оказывали на организм весьма заметное действие, но при этом вряд ли улучшали самочувствие. Кроме готовых фирменных лекарств в список миссис Битон входили порошок опия и лауданум (спиртовой раствор опия). Их рекомендовали принимать как обезболивающее и жаропонижающее при любых недомоганиях, а также при расстроенных нервах. Другие рекомендованные лекарства — например, листья сенны (еще одно слабительное) и эпсомские соли (от расстройства желудка) — были не так опасны для домашнего использования.
Рис. 86. Комната больного
Quiver Magazine, 1875.
Кроме лекарств, миссис Битон рекомендовала приобрести для домашней аптечки ряд инструментов, в том числе ланцет (для вскрытия фурункулов, удаления бородавок, извлечения заноз и других незначительных хирургических операций), пинцет (для извлечения инородных тел), щипцы (для помощи в трудных родах) и изогнутые иглы (для зашивания ран). В сущности, этот список дает наглядное представление о том, какие медицинские манипуляции в те времена производили женщины в домашних условиях. Профессиональных медиков вызывали только в самых крайних случаях, и обычная женщина, не имевшая медицинской подготовки, нередко самостоятельно подбирала дозу опиатов и проводила небольшие хирургические операции. Конечно, если ей хватало образования и финансовых возможностей, она могла обратиться к специальной литературе. Но в основном она полагалась на те знания, которые могла получить от окружающих, на сенсационные обещания рекламы и на средства, купленные в аптеке.