Общей чертой всех играющих на улице детей был их возраст. Викторианского ребенка старше 11–12 лет крайне редко можно было застать за легкомысленной игрой — большинство играющих были намного младше. У шестилетних и семилетних детей еще было время для игр, но чем старше они становились, тем меньше у них оставалось свободного времени. Иногда детям постарше удавалось улучить свободную минутку, но гораздо чаще их дни были с утра до вечера заполнены работой и учебой. Работа была необходима для выживания семьи, и в некоторых случаях дети даже предпочитали ее другим занятиям. Одна девочка, опрошенная Генри Мэйхью в 1860-х годах, рассказала, что работать уличной продавщицей намного интереснее, чем просто сидеть дома и скучать. Дома у нее не было ни игрушек, ни друзей. На улице в часы работы эта девочка хотя бы видела какую-то жизнь, разговаривала с людьми и иногда присоединялась к играм других детей. Игра для нее была заключена в рамки работы. Ей было семь лет.
Игры в помещении были свойственны скорее среднему классу. Дети рабочих обычно стремились на улицу в поисках света, свободного пространства и товарищей для игр. В их крошечных домах было слишком тесно и многолюдно. В большинстве случаев дома у такого ребенка было только одно развлечение — сидеть под столом и играть с куклой или игрушечным солдатиком. Однако для детей из семей, принадлежащих к среднему классу, особенно для девочек, об играх на улице не могло быть и речи. Мальчики еще могли выйти побегать в саду с братьями или кузенами, но от девочек даже это открытое пространство бдительно оградили заботливые родители.
Рис. 104. Игра с обручем, 1868 г.
The Sunlight Yearbook, 1887.
Игрушки были и нужнее этим детям, и гораздо доступнее. Из викторианских игрушек, дошедших до наших дней, чаще всего встречаются многочисленные деревянные куклы и домашние кегли. Обычно они выглядели очень просто. Очищенную от коры толстую палку делили на отрезки длиной от 5 до 15 см. Иногда их обтачивали на токарном станке, придавая нужную форму, иногда просто шкурили, а затем покрывали краской. У небогатых деревенских детей кегли могли быть не обточенными и не окрашенными и походили скорее на простые палки, в которых никто, кроме их владельцев, не опознал бы игрушку (из-за чего они не раз оканчивали свою жизнь в топке). Большинство сохранившихся кукол выполнены по тому же образцу: это сглаженный деревянный брусок весьма приблизительной формы, иногда с углублением, отделяющим голову от тела, расписанный краской. Игрушечных солдатиков распиливали снизу вверх до середины, грубо обозначая две ноги, в результате чего кукла приобретала сходство со старинной прищепкой для белья (поэтому такие куклы обычно называют куклами-прищепками). И кегли, и куклы такого типа довольно часто проваливались между половицами — для того чтобы быть найденными много лет спустя и превратиться в семейные реликвии и музейные экспонаты.
У многих детей были деревянные волчки и простые игрушки в виде животных, а позднее в виде паровозов. Эти игрушки были по средствам многим семьям, а у представителей среднего класса и самых обеспеченных слоев рабочего класса они обычно были раскрашенными. Жестяные и оловянные игрушки стоили намного дороже — если сын или дочь колесного мастера или мелкого лавочника могли играть с расписной деревянной коровой, то подарить ребенку жестяной поезд могли только в семьях, где держали двух и более слуг. О богатстве семьи также свидетельствовали оловянные солдатики вместо деревянных и куклы с восковыми или фарфоровыми головками.
Массовое производство товаров удешевило изготовление игрушек и сделало их доступными для более широких групп детей. Новые технологии позволяли игрушкам выполнять больше действий, ярче выглядеть, выше подпрыгивать и сильнее растягиваться. Открытие вулканизации каучука в 1839 году сделало многие игрушки более привлекательными — особенно это касалось мячей, которые теперь стали очень прыгучими. Немалую пользу вулканизация каучука принесла изготовителям катапульт и заводных игрушек. Приводимые в действие натянутой резинкой, небольшие лодки переплывали водоемы и домашние ванны, миниатюрные карусели вращались, винтокрылы с мельничными лопастями медленно спускались по воздуху. С 1860-х годов викторианская жизнь заиграла яркими цветами благодаря новым краскам и красителям. Бурное развитие печатных технологий позволило применять новые пигменты в производстве относительно дешевых книжек с картинками, а также печатных этикеток и наклеек на игрушки. Такие наклейки очень оживляли простые деревянные или даже картонные игрушки. В результате технических инноваций появились первые головоломки-пазлы и игрушечные настольные театры. Традиционным игрушкам эта яркая и дешевая отделка тоже пошла на пользу. Грубо вырезанный деревянный кораблик становился гораздо привлекательнее, если на него с обеих сторон наклеивали бумажное изображение красиво нарисованного корабля.
Революция в области цветной печати вызвала новый виток увлечения декоративными альбомами (скрапбуками). Детям, особенно девочкам, давно советовали сохранять газетные и журнальные вырезки и любопытные мелкие вещицы, чтобы использовать их для украшения предметов или наклеивать их в альбомы и потом разглядывать как коллекцию сувениров. Доступность цветной печатной продукции сделала это занятие намного интереснее, что, в свою очередь, побудило издателей выпускать листы с яркими рисунками специально для этой цели. Сегодня многим маленьким детям нравится собирать наклейки в особые альбомы; викторианские дети тоже очень любили аккуратно вырезать и наклеивать картинки в альбомы, на коробки и даже на каминные экраны.
В последние несколько лет Викторианской эпохи развитие точной механики достаточно продвинулось для того, чтобы в магазинах появились игрушки с часовым механизмом. Приобрести такую игрушку мог врач или юрист. В 1838 году движущиеся механические фигуры аниматроники, крайне хрупкие и быстро изнашивающиеся при частом заводе, были развлечением для взрослых и очень богатых людей. А в 1901 году аккуратному ребенку вполне могли подарить заводной паровозик, с которым он благополучно играл бы еще много лет.
И наконец, одним из последних видов досуга, которым к концу столетия могла наслаждаться вся семья и который развился в викторианский период благодаря изменениям в общем графике работы, был аналог современного отпуска.
В начале столетия только обеспеченные люди могли позволить себе несколько недель отдыхать и поправлять здоровье на берегу моря. Многие города британского побережья, от Брайтона до Скарборо, развивались именно как курорты, предлагавшие множество возможностей для отдыха. Их посещали небедные, хорошо одетые люди. Традиционная курортная мода предусматривала для женщин светлые хлопковые платья, часто в широкую яркую полоску, а для мужчин костюмы с элементами военно-морской униформы.
Первоначально людей привлекало на побережье именно море. Богатые приезжали сюда, чтобы дышать целебным воздухом и неторопливо прогуливаться по берегу. Более крепкому здоровьем путешественнику могло пойти на пользу купание в морской воде — считалось, что эта тонизирующая процедура стимулирует кровообращение и помогает выводить из организма вредные вещества. Морское купание в те времена выглядело так: вы просто заходили в воду по пояс и два-три раза окунались, а затем выходили, вытирались и снова переодевались в обычную дневную одежду. Мужчины обычно купались обнаженными, а для защиты женской скромности существовала специальная одежда — купальный костюм. Обычно его надевали буквально на 10–15 минут. Он очень сильно ограничивал движения, и плавать в нем было невозможно. В идеале вас не должен был увидеть в нем ни один важный для вас человек, поэтому купальные костюмы 1850-х годов были дешевыми и очень простыми: их главной задачей было полностью закрывать тело, и их было не жалко испортить морской водой. По сути, купальный костюм представлял собой мешок из шерстяной ткани с горловиной на шнурке и простыми прорезями для рук по бокам. Это объемное и длинное одеяние обычно шили из темной фланели.
Когда железные дороги снизили стоимость проезда, курорты значительно демократизировались. Первыми к богатым отдыхающим присоединились семьи среднего класса, которые могли позволить себе летом снять дом на несколько недель. Затем, когда цены на железнодорожные билеты упали еще больше, удовольствие от первых однодневных поездок на пляж смогли получить представители рабочего класса.
В середине XIX столетия на пляжах вдоль побережья появились купальные кабинки. Это были маленькие деревянные домики на колесах со ступенями спереди. В первые 30 лет правления королевы Виктории полностью одетый купальщик заходил в кабинку в верхней части пляжа. Затем кабинка, обычно запряженная парой ослов, направлялась в море и останавливалась там, где вода доходила человеку примерно до пояса. За это время купальщик успевал переодеться. Облачившись в соответствующий наряд, он или она выходили на ступеньки и спускались в воду. Помощница — принадлежащая к рабочему классу хозяйка купальной кабинки — стояла в море полностью одетая и помогала им на несколько минут погрузиться в воду, после чего они возвращались в кабинку, чтобы переодеться в сухую одежду. Затем кабинку оттаскивали обратно на пляж, где купальщик выходил из нее, сухой и полностью одетый. Самым полезным для здоровья считалось купание во время прилива, поскольку это позволяло окунуться в чистую воду, не смешанную с пляжным мусором и выделениями других купальщиков.
В начале 1870-х годов многие мужчины и женщины плавали в море для удовольствия и физического развития, и купание постепенно перестало считаться медицинской процедурой. На самых популярных пляжах ввели разделение по половому признаку, а в курортных городах начали продавать карты, показывающие отдыхающим, какие участки побережья предназначены только для мужчин, а какие только для женщин. Валлийский священник Фрэнсис Килверт с восторгом описывал, какое удовольствие получил, раздевшись догола и бегом устремившись в море во время отдыха в Уэстон-сьюпер-Мэр в 1872 году: «Я ощутил удивительное чувство свободы, когда разделся под открытым небом и побежал к морю, где на волнах играли завитки белой пены, а красное утреннее солнце освещало обнаженные тела других купальщиков».