К медицинским опасениям присоединялись тревоги нравственного характера. Мастурбацию считали первым шагом на пути, в конце которого ждало окончательное падение. Юноши, злоупотребляющие мастурбацией, становились легкой добычей порока, начинали посещать проституток и заводили любовниц. Это непристойное поведение делало их негодными мужьями, не имеющими уважения к женщинам. Одним словом, мастурбация могла сломить нравственный стержень юноши. Позднее, начиная с 1880-х годов, к окружающим мастурбацию страхам добавилась мнимая угроза гомосексуальности (о которой мы поговорим в конце этой главы). Стоило гомосексуальности окончательно войти в общественное сознание, как она пополнила растущий список ужасных последствий мастурбации.
В первую очередь эпидемия аутоэротизма грозила закрытым средним школам. В 1866 году доктор Эдвард Бувери Пьюзи писал в The Times об опасностях самоудовлетворения в таких учреждениях. Он утверждал, что презренная привычка была почти неизвестна 50 лет назад, однако теперь «этот грех неотступно преследует наших мальчиков, подрывает их здоровье и притупляет остроту ума». Трудно представить другую сексуальную проблему, которую обсуждали бы на публичной площадке такого уровня. Многие проявления викторианской сексуальности оставались тайной, покрытой мраком, но мастурбация неизменно находилась в центре общественного внимания.
Одна из главных претензий в адрес закрытых средних школ заключалась в том, что мальчики в них подхватывали вредную привычку друг от друга. Таким образом, один «испорченный» мальчишка мог сбить с праведного пути целую школу. Те, кто яростно осуждал эту привычку, утверждали, что все начинается с непристойных выражений и демонстрации исподтишка. В ответ на это школы разделили мальчиков, отведя каждому собственную кровать (раньше из соображений экономии и тепла воспитанники вполне могли спать вместе) и переместив кровати, до этого стоявшие рядами в длинных общих спальнях, в отдельные кабинки. Дополнительные занятия легкой атлетикой и спортом тоже появились в учебном расписании отчасти в связи со страхом мастурбации — медики и учителя считали физические упражнения хорошей профилактической мерой. «Отправьте мальчиков в постель усталыми, и у вас не будет никаких проблем», — заметил один учитель. Также следовало подумать о еде: полагали, что обильная горячая пища возбуждает сексуальный аппетит. Чтобы не допустить этого, ужин следовало сделать легким и холодным и подавать его рано, за несколько часов до сна. Еще одной профилактической мерой, рекомендованной в книге доктора Дьюкса в 1894 году, был минимум постельных принадлежностей. В холодной постели, как и в холодной ванне, не было места горячим страстям (об опасности теплых ванн вечером тоже строго предупреждали).
Однако, несмотря на все эти практические меры и регулярные тематические проповеди в закрытых средних школах по воскресеньям, главное бремя ответственности ложилось на родителей — это они должны были научить своих сыновей самообладанию и призвать их к целомудрию. Американские сборники советов (также публиковавшиеся в Британии) в конце столетия решительно требовали, чтобы родители разговаривали с сыновьями о мастурбации. Иногда ответственность возлагали на отца, и некоторые мужчины уже во взрослом возрасте вспоминали такие беседы со своими мучительно смущающимися отцами. Лорд Литтелтон, отец 12 детей и уважаемый политик-консерватор, отправляя своих сыновей в закрытую среднюю школу, вручил им написанное «в ясных и продуманных выражениях» письмо о нравственных опасностях, с которыми они могут там столкнуться, завершив его словами: «Я не желаю, чтобы вы когда-либо в дальнейшем упоминали об этом письме или сообщали мне, что его получили». Однако некоторые авторы ясно давали понять, что обсудить с мальчиком этот вопрос следовало гораздо раньше и сделать это должна была мать. По словам Джейн Эллис Хопкинс, основательницы Армии Белого Креста в защиту общественной чистоты, мать мальчика должна объяснить ему в раннем возрасте (в четыре или пять лет, согласно одной книге), что он должен избегать любых нечистых помыслов и любых действий, возбуждающих нечистые чувства. Доктор Элизабет Блэквелл соглашалась: «Мать должна предостеречь ребенка, чтобы он не трогал и не рассматривал себя больше, чем необходимо. Его тело — замечательный и священный предмет, предназначенный для важных и благородных дел, и с ним нельзя играть, баловаться или каким-либо образом причинять ему вред».
В отличие от многих других проявлений нравственного упадка проблема мастурбации была присуща скорее представителям средних классов и их сыновьям, чем беднякам. Все знали, что мальчики из рабочего класса живут под постоянным присмотром матерей, с раннего возраста заняты тяжелой работой на свежем воздухе и вряд ли поздно вечером съедают обильный горячий ужин или, если уж на то пошло, засыпают на жарких пуховых перинах, перед этим понежившись в теплой ванне. Скудный рацион, холодное жилье и отсутствие физических упражнений лучше защищали бедняков от соблазна (по крайней мере, в глазах общества), поэтому нравственные опасности «одиночного порока» грозили им намного меньше, чем мальчикам из среднего класса в закрытых школах. Только в учебных заведениях мальчики могли собираться ночью и заниматься распространением вредной привычки.
В XXI веке широко распространено заблуждение, будто добропорядочная викторианская женщина была не в меру стыдлива и совсем не интересовалась сексом. «Большинство женщин (к счастью для них) почти не подвержены каким-либо половым переживаниям», — написал в 1857 году знаменитый доктор Уильям Эктон. И, хотя с тех пор эту фразу повторяли очень часто, его голос был лишь одним из многих. В других произведениях эту точку зрения оспаривали и утверждали, что молодые замужние женщины с большим удовольствием вступают в интимную близость с мужьями. В 1838 году Уильям Коббетт писал: «Природа распорядилась таким образом, что мужчины после свадьбы становятся менее пылкими в своей страсти, а женщины — нет. Их пыл только возрастает… и они проявляют на этот счет удивительную проницательность и пытливость».
Медики соглашались в том, что с точки зрения сексуальных переживаний женщины делятся на три группы. У первой группы сексуальное влечение выражено слабо или вообще отсутствует, для второй группы, самой многочисленной из трех, характерно умеренное сексуальное влечение, а третья группа, самая малочисленная, находилась во власти бурных страстей. Даже такие авторы, как доктор Хоу, который в целом подозрительно относился к женской сексуальности, время от времени отмечали стремление женщин к удовольствию и признавали, что оргазмы существуют, по крайней мере у некоторых женщин. Доктор Хоу подробно останавливался на существовании секс-игрушек, предназначенных специально для женщин, и отмечал: «Беспринципные посредницы продают их ученицам школ и другим, желающим оградить себя от всех неприятностей, связанных с обычными половыми контактами». К середине века на смену деревянным и кожаным игрушкам пришло современное резиновое дилдо — более удобное и гигиеничное, это устройство пережило тихий всплеск популярности. Таким образом, женское самоудовлетворение в викторианский период обсуждалось довольно активно, хотя и не в таких масштабах, как мужское. Женский аутоэротизм считался менее распространенным и менее вредным для организма, чем мужское «злоупотребление», поскольку девушка, хотя и унижала этим свое нравственное достоинство и, как отмечали некоторые комментаторы-мужчины, портила себе будущее наслаждение от «настоящего» полового акта, при этом не растрачивала свою жизненную силу так, как мужчина.
Доктор Оллбатт, написавший «Настольную книгу жены» (The Wife’s Handbook), подчеркивал, что во время секса муж и жена должны находиться в хорошем расположении духа. Это укладывалось в рамки давних и крайне противоречивых представлений о том, что психическое состояние обоих родителей в момент зачатия способно определить характер будущего ребенка. Например, считалось, что от секса в пьяном виде дети рождаются грубыми и глупыми, а дети, родившиеся в результате насилия, будут жестокими. Дети, зачатые без любви, будут поступать в дальнейшей жизни холодно и жестоко, а если женщина вела себя пассивно, дети родятся ленивыми и медлительными. Вместе с тем излишнее сладострастие тоже не приветствовалось — от этого рождались буйные дети, не способные себя контролировать. Идеальным считалось такое зачатие, когда оба родителя соединялись в любви, уважении и удовольствии и не теряли самообладания.
Это было лишь одно из сохранившихся с давних времен представлений о сексе. В начале викторианского периода многие продолжали, как встарь, считать, что в девичьи годы женская сексуальность дремлет и ее пробуждает только муж в первую брачную ночь. С этого момента в женщине просыпается сладострастие и ее сексуальное влечение становится больше, чем у мужчины. Она нуждается в строгом мужском контроле, и в обязанности мужа входит следить за сексуальным поведением жены. Приведенные выше комментарии Уильяма Коббетта о первой брачной ночи вторят этим давнишним убеждениям. Идеальная невеста была скромной, наивной и девственной и искала не столько физической, сколько эмоциональной близости со своим женихом. Интенсивное культурное давление заставляло женщин скрывать интерес к сексу до брака. После вступления в брак такие удовольствия становились культурно приемлемыми, и женщина могла раскрепоститься и перестать сдерживать свои желания. Королева Виктория, как известно, наслаждалась активной и взаимно приятной сексуальной жизнью с принцем Альбертом. В записке лорду Мельбурну она назвала свою первую брачную ночь «отрадной и изумительной», а в своем дневнике записала, что тогда они «почти не спали». В других источниках, хотя в целом все они изъясняются довольно осторожно, многие замужние женщины писали о том, что интимная близость доставляет им удовольствие. В 1840-х годах, несмотря на 10 детей и 20 лет в браке, Генриетта Мария, супруга лорда Стэнли из Олдерли, в отсутствие мужа жаловалась в письмах к подругам на свою «холодную постель». Десять лет спустя Айзек Холден и его вторая жена Сара (урожденная Сагден) тоже были вынуждены терпеть долгие периоды разлуки, пока Айзек был занят бизнесом, и она писала мужу, что скучает по нему и мечтает о том, как они «сплетутся в объятиях».