Печально известный суд над Оскаром Уайльдом в 1895 году (его приговорили к двум годам каторжных работ за гомосексуальные связи) выявил крайнюю степень общественной нетерпимости к альтернативной мужской сексуальности и одновременно способствовал разжиганию вражды. С этого времени мужчины стали вести себя крайне осторожно и избегали касаться друг друга на публике, исключение составляло рукопожатие. Судебный процесс стал переломным моментом. Реакция общества на физическое влечение между мужчинами была более жестокой, чем когда-либо, но вместе с тем постепенно начала развиваться ответная реакция и появились первые проблески иного понимания однополой любви.
В 1898 году Хэвлок Эллис и Джон Саймондс опубликовали книгу «Сексуальная инверсия» (Sexual Inversion), в которой рассматривали циркулирующие на континенте новые идеи о природе однополых отношений между мужчинами и между женщинами. В книгу впервые вошли примеры из британской жизни. Книга, по сути, попала в число запрещенных, когда владельца книжного магазина, выставившего ее на продажу, оштрафовали на 100 фунтов стерлингов, однако она ознаменовала начало нового направления в сексуальной мысли. Кроме того, она пролила немного света на женскую гомосексуальность. Жена Эллиса Эдит (урожденная Лис) была лесбиянкой и в период их брака продолжала, с ведома Хэвлока, поддерживать отношения с женщинами. Часть материалов для книги предоставила она и ее подруги. Лесбийские отношения никогда не считались противозаконными и в целом почти не привлекали внимания прессы. Тот мир, который описали Эдит и ее подруги, состоял — в порядке убывания по частоте — из школьных влюбленностей, сна в одной постели, откровенных взаимных ласк и орального секса. Очень немногие в этой небольшой выборке, представляющей к тому же только женщин из среднего класса, доходили до орального секса, но мануальная стимуляция была охарактеризована ими как достаточно частое явление, не противоречащее идее целомудрия или брака с мужчиной. Помимо этой группы исследуемых, Хэвлок Эллис описал случаи, когда женщины выдавали себя за мужчин, и высказал мнение, что многие проститутки вступают в интимные отношения с другими женщинами для удовольствия и утешения, противопоставляя этот опыт сексу за деньги с мужчинами. Однако в целом этот вопрос не освещался.
Послесловие
И вот наш день подходит к концу, викторианский мир снова скрывается во тьме времен, и я c особенной ясностью осознаю, как много всего осталось скрытым от наших глаз и насколько кратким и неполным будет любое подобное исследование. Даже замечательные подробности, дошедшие до нас в мыслях и воспоминаниях таких людей, как Фредерик Хобли и Элис Фоули, не в силах воссоздать полную картину. И уцелевшие старинные предметы в наше время — это не более чем случайная коллекция не самых показательных образцов того, что когда-то было неотъемлемой частью повседневной жизни.
В некотором смысле в этом и состоит очарование истории — она пробуждает желание собрать воедино обрывки доказательств, отыскать подсказки, сопоставить факты и мнения. Эти поиски принесли мне огромное удовольствие: я залезала на сохранившийся конный омнибус, искала среди читательских писем в газетах и журналах жалобы на работу общественного транспорта, отслеживала по картам маршруты и изучала тонкости тарифов. Области жизни, которые не казались мне интересными до того, как я решила написать эту книгу, преподнесли немало сюрпризов. Например, передо мной вдруг открылись забавные и полные радостного волнения стороны спорта — от Фрэнсиса Килверта, который с удовольствием играл на лужайке в крокет, не забывая восхищенно поглядывать на присутствующих дам, до футболистов, заново обсуждающих правила игры перед каждым матчем, от плавания как развлечения, возникшего благодаря стремлению обеспечить прачечными бедные слои населения, до тенниса, который задавал тон в дизайне корсетов. Все это стало для меня откровением и приучило смотреть на спортивные события XXI века куда более благосклонным взглядом, чем раньше.
Вместе с тем поиски не раз приводили меня к ужасной изнанке жизни, где царили голод, болезни, тяжелейший труд и насилие. Викторианская эпоха была катастрофическим временем для бедных людей. Их скелетные останки служат самым наглядным и неопровержимым доказательством жизненных невзгод и лишений, едва ли не худших во всей нашей национальной истории. Средняя продолжительность жизни в Викторианскую эпоху медленно росла и была значительно выше, чем в конце XIV века после первой эпидемии бубонной чумы, но масштабы систематического недоедания и истощения в викторианской Британии не сравнимы ни с чем из того, что мы когда-либо знали. Этот факт легко упустить из виду на фоне прогресса, которым славится эта эпоха, однако он неизбежно выходит на первый план в любом исследовании викторианской обыденной жизни.
Мои изыскания заставили меня проникнуться огромной симпатией и восхищением к тем, кто, несмотря на все плачевные обстоятельства, продолжал упорно двигаться вперед. К таким людям, как Тони Уиджер, на рассвете тихо выходивший в кальсонах на кухню, чтобы приготовить для себя и своей жены чашку чая с печеньем, которую они выпивали в постели, прежде чем приступить к нелегким дневным делам — ловле рыбы и работе по дому. Или Ханна Каллуик, у которой уходило два часа на утренние хлопоты, прежде чем она могла приготовить завтрак для своего работодателя, а затем и для себя. И не забудем шестилетнего Уильяма Арнольда, который в январе с рассвета до заката стоял в одиночестве посреди поля, отпугивая ворон, и даже не мог поесть, пока не вернется домой после наступления темноты. Все эти люди, во многих отношениях совершенно обычные, кажутся мне настоящими героями — я восхищаюсь их стойкостью, выносливостью, любовью и преданностью своим семьям.
Если бы я могла обратиться к каждому из них через все разделяющие нас годы, я бы хотела сказать им спасибо. Без их усилий невозможно представить все те достижения, которые сделали мою жизнь намного комфортнее и безопаснее, чем их. Мир меняют не только революционные идеи и поступки сильных людей, но и общие усилия каждого из нас. Викторианские британцы, мы в долгу перед вами.
Благодарности
Эта книга не появилась бы на свет без труда и помощи огромного количества людей. В частности, я хотела бы поблагодарить всех тех, кто вместе со мной решил на собственном опыте познакомиться с викторианской жизнью и помог мне узнать и понять множество интересных вещей. Питер, Алекс, Стюарт, Наоми, Фелисия, Крис, Джулия, Тим, Дэвид, Ник и Том, спасибо за помощь и поддержку, когда мы стояли под ледяным дождем, за сочувствие, когда из-за аллергии на пастернак я покрылась ужасными волдырями, за то, что выручили меня, когда я подожгла себя, и за искреннее участие в моменты сомнений. Спасибо моим родителям, Джоффу и Клэр, а также Джоан и Шоне, которые заложили в меня основы жизненных знаний и умений, благодаря которым я смогла окунуться в викторианскую жизнь.
Конечно, в самом большом долгу я перед теми викторианцами, которые оставили после себя записки с мнениями, мыслями, наставлениями и воспоминаниями, теми, благодаря чьим трудам мы можем кое-что понять о той жизни. Какими бы соображениями они ни руководствовались, решив описывать современную им жизнь, я глубоко благодарна авторам дневников Ханне Каллуик, Фрэнсису Килверту, Джону Каслу, а также всем тем, кто писал и сохранял свои письма, как Джейн Карлайл, и Стивену Рейнольдсу, который задокументировал семейную жизнь в доме Уиджеров, и составителям автобиографий, таким как Фредерик Хобли, Элис Фоули, Джозеф Белл, Джек Ланниган, Джон Финни, Уильям Арнольд, Джозеф Арч, Альфред Айрзон, Джеймс Бонвик, Альберт Гудвин, Кейт Тейлор, Фред Боутон, Фэйт Осгерби, Джозеф Эсби, Джордж Бикерс, Джозеф Терри, Джеймс Картер, Мэри Маршалл, Томас Купер, Дэниел Чейтер, Джозеф Берджесс, Джеймс Хопкинсон, Марианна Фарнингем, Чарлз Шоу, Роберт Блинко, Джеймс Сондерс, Израэль Робертс, Джон Безер, Эрнест Шоттон, Уильям Райт, Роджер Лэнгдон, Бен Брайерли, Луиза Джерми, Уильям Чедвик, Роберт Кольер, Джордж Мокфорд и Фрэнсис Криттал.
Журналист Генри Мэйхью занимает особое место в кругу коллег благодаря оставленным им описаниям подлинной викторианской жизни, однако авторы статей в многочисленных газетах и журналах тоже публиковали бесценные материалы, и мне удалось проштудировать огромное количество источников, в которых они печатались, в том числе Illustrated London News, Illustrated News, The Times, Daily Telegraph, The Morning Chronicle, The Family Herald, The Quiver, The Boy’s Own Paper, The Girl’s Own Paper, The Christian, Household Words, The Englishwoman’s Domestic Magazine, The Young Ladies’ Journal, Bailey’s Magazine, Gardening Magazine, The Windsor Magazine, Cassell’s Household Magazine, The Ladies’ Cabinet, Bell’s Life, Athletic News, Manchester Guardian, Good Words, Sunday at Home, The Woman at Home, Macmillan Magazine и Sports Argus.
У меня много причин поблагодарить викторианских авторов сборников всевозможных советов и рекомендаций, которые помогли мне проанализировать господствующие представления, правила этикета и практические приемы и навыки того периода. Энциклопедия домашней жизни «Спроси меня» (Enquire Within) была непревзойденным бестселлером своего времени: первое издание вышло в 1856 году, а к 1878 году распродали более 180 000 экземпляров. Она породила множество подражаний и дополнений, на мой взгляд, не менее полезных, чем оригинал. Медицинские труды докторов Пая Чевасса, Уильяма Эктона, Томаса Болла, Арчибальда Дональда, Мэри Вуд Аллан, Сильвануса Столла, Джона Макгрегори Робертсона, Джорджа Нэфи, Элизабет Блэклок, предназначенные в первую очередь для непрофессиональной аудитории, открыли мне очень много полезных сведений, а сочинения таких авторов, как Уильям Коббетт, Эдит Барнетт, Дональд Уокер, Флоренс Найтингейл, Джордж Фредерик Пардон, Харви Ньюкомб, Мэри Халлидей, Элайза Эктон, миссис Ранделл и миссис Битон позволили заглянуть в другие сферы жизни.