— Я видел, — ответил Томас. — Боб Хоуп и Полетт Годдард[111].
— Он самый. Всех членов семьи созывают в уединенный старый дом на оглашение завещания. Разражается сильная буря. И появляется полицейский офицер, который предупреждает всех, что в окрестностях бродит убийца.
— И что же происходит с членами этой семьи? — спросила Фиби, впервые посмотрев Майклу прямо в глаза.
— Их убивают, — спокойно ответил тот. — Одного за другим.
Раскат грома, раздавшийся вслед за этим заявлением, был громче предыдущих. За ним повисла долгая пауза. Похоже, слова Майкла произвели сильное впечатление: только Хилари казалась решительно безмятежной.
— Ну, если честно, я не вижу, о чем мы должны беспокоиться, — сказала она. — В конце концов, вы — пока единственный из нас, на кого напали.
— Ох, бросьте, — ответил Майкл. — Мы же все прекрасно знаем, что это была случайность. Вы же не хотите сказать, что…
— Вы не возражаете? — резко прервал его Родди. — Я начинаю находить общее течение беседы почти таким же безвкусным, как этот проклятый „стилтон“.
И он в отвращении оттолкнул от себя тарелку.
— А вы, разумеется, как никто другой, способны ценить вкус, — сказала Фиби.
Замечание сопровождал весьма значительный взгляд, спровоцировавший Родди: тот ткнул в нее пальцем и яростно пролепетал:
— Черт возьми, знаете ли, у вас хватает наглости вообще присутствовать здесь! Вы провели у нас всего один уик-энд, и вам его хватило, чтобы запустить когти в моего отца. Сколько денег вы из него выжали — вот что я хотел бы знать? А еще конкретнее — от чего вообще он скончался? Похоже, как раз об этом все здесь забыли.
— Я точно не знаю, — попробовала защититься Фиби. — Меня здесь не было, когда это произошло.
— Послушайте, мы зря теряем время, — сказала Дороти. — Нужно позвать Генри и сообщить ему, что тут происходит.
Мысль показалась всем разумной.
— А где он, кстати?
— В прежней комнате медсестры Бэклан — смотрит телевизор.
— А это еще где? Кто-нибудь ориентируется в этом проклятом доме?
— Я, — сказала Фиби. — Я схожу и позову его.
Майкл не успел воспротивиться такому плану действий — его смутило и заинтриговало внезапное проявление неприкрытой вражды между Родди и Фиби: интересно, что за история за этим кроется, подумал он. Но, едва осознав, что Фиби ушла выполнять задание, которое может оказаться опасным, он с упреком повернулся к остальным.
— Не следовало бы ей бродить здесь в одиночестве, — сказал он негодующе. — Вы же слышали, что сказал сержант. В доме может прятаться убийца.
— Какая чепуха! — фыркнула Дороти. — Мы же с вами не в кино, знаете ли.
— Это вы так считаете, — ответил Майкл и поспешил за дверь.
Но ему снова выпал случай проклясть дьявольски перекрученную архитектуру дома. Добравшись до верхней площадки Большой лестницы, он понял, что не имеет ни малейшего представления, в каком направлении двигаться дальше, и, отдуваясь, несколько минут потратил на беготню взад и вперед по извилистым и пересекающимся коридорам, пока в конце концов не свернул за угол и не столкнулся лицом к лицу с самой Фиби.
— А вы что здесь делаете? — спросила она.
— Ищу вас, разумеется. Вы его нашли?
— Генри? Нет, его там уже нет. Наверное, вниз спустился.
— Наверное. Но все равно — давайте посмотрим еще раз, на всякий случай.
Фиби повела его за угол, наверх по недлинному лестничному пролету, а затем — вдоль трех или четырех коротких и мрачных проходов.
— Ш-ш-ш! Слушайте! — прошептал Майкл, движением руки вдруг остановив ее. — Я слышу голоса.
— Не волнуйтесь, это телевизор.
Она распахнула дверь пустой комнаты, в которой стояли только диван, стол и портативный черно-белый телевизор, по которому шел „Вечер новостей“. В автономном режиме Джереми Паксман интервьюировал затравленного на вид заместителя министра обороны.
— Видите? — сказала Фиби. — Никого.
— Неверным было бы расценивать ультиматум ООН просто как отправную точку, — вещал государственный чиновник. — Саддам знает, что сейчас мы имеем полное право применять военные меры. Когда — и на самом деле если — мы предпочтем воспользоваться этим правом — совершенно другой вопрос.
— Но со времени истечения ультиматума прошло уже девятнадцать часов, — настаивал Паксман. — Вы хотите сказать, что до сих пор не располагаете никакой информацией касательно…
— О господи!
Майкл вдруг кое-что заметил: по краю дивана стекала струйка крови и капала на пол. Он осторожно заглянул за спинку: Генри лежал на диване лицом вниз, и между лопаток его торчал нож для бифштексов. Фиби тоже сделала шаг вперед и ахнула. Некоторое время они безмолвно смотрели на труп, пока не ощутили в комнате еще чьего-то присутствия: между ними стоял третий человек и с холодным безразличием смотрел на покойника.
— Ножом в спину, — сухо произнесла Хилари. — Как это уместно. Значит ли это, что по дому где-то бродит Маргарет Тэтчер?
Глава четвертаяПродолжайте орать[112]
Мрачно выстроившись полукругом, Майкл, Фиби, Томас, Хилари, Родди, Марк и Дороти созерцали тело. Генри удалось посадить, и он теперь немигающе смотрел на них с тем же выражением возмущенного недоверия, что стало отличительной чертой всех его публичных выступлений.
— Когда это, по-вашему, произошло? — спросил Родди.
Никто не ответил.
— Лучше спуститься вниз, — произнесла Хилари. — Давайте найдем Табиту и мистера Слоуна и хорошенько все обсудим.
— А его что — так и оставим? — спросил Томас, когда остальные двинулись к выходу.
— Я… немного почищу его, если хотите, — сказала Фиби. — В сумке у меня что-нибудь найдется.
— Я вам помогу, — вызвалась Дороти. — У меня имеется кое-какой опыт с тушами.
Остальное общество молча проследовало вниз и собралось в столовой, где Табита по-прежнему мирно вязала, а мистер Слоун сидел рядом с непередаваемым ужасом на лице.
— Так, — сказала Хилари, когда стало ясно, что никто из присутствующих не выражает желания начать разговор. — Кажется, Норман заявил права на свою первую жертву.
— Похоже на то.
— Но с другой стороны, видимость может оказаться обманчивой, — вымолвил Майкл.
Томас резко обернулся к нему:
— Что вы мелете, сударь? Мы прекрасно знаем, что где-то бродит маньяк. Вы что, хотите сказать мне, что он к этому непричастен?
— Такова одна из теорий, вот и все.
— Понятно. Ну, в таком случае, может, вы окажетесь настолько добры, чтобы просветить нас касательно остальных?
— Да, выкладывайте, — встрял Марк. — Кто еще мог его прикончить?
— Да любой из нас, конечно же.
— Бред и ерунда! — рявкнул Томас. — Как это мог сделать кто-то из нас, если мы все сидели здесь и ужинали?
— Никто не видел Генри с того времени, как нам прочли завещание, — заметил Майкл. — Между чтением и ужином все мы в то или иное время оставались одни. Я не исключаю никого.
— Вы несете чушь! — сказал Марк. — Его могли убить лишь несколько минут назад. Вы забываете, что я с ним вместе какое-то время смотрел телевизор, пока вы все внизу ели.
— Это ваша версия, — холодно заметил Майкл.
— Вы обвиняете меня во лжи? А чем еще я, по-вашему, занимался?
— Насколько мне известно — чем угодно. Разговаривали по телефону со своим другом Саддамом, выполняя его последний срочный заказ.
— Наглая свинья! Немедленно возьмите свои слова обратно.
— Боюсь, от этой интригующей гипотезы придется отказаться, — подал голос Родди, в эту минуту вернувшийся из вестибюля с телефонным аппаратом в руках. Шнур был перерублен надвое. — Как видите, услуги связи, похоже, нам временно недоступны. Я обнаружил это, поскольку в отличие от всех вас мне хватило здравого смысла подумать о том, что следует позвонить в полицию.
— Ну, это еще не поздно, — сказала Хилари. — У мета в комнате тоже есть телефон. Пойдемте — если мы поспешим, то доберемся до аппарата раньше его.
Когда они выходили из комнаты, Марк снисходительно улыбнулся вслед.
— Меня поражает, что люди до сих пор полагаются на столь примитивные средства связи, — сказал он. — Ты ведь захватил с собой сотовый, правда, Томас?
Пожилой банкир удивленно поморгал:
— Точно. Конечно, прихватил. Я без него никуда. Странно, почему мне это раньше в голову не пришло.
— А не помнишь, где ты его оставил?
— Кажется, в бильярдной. Мы расписали парочку с Родди до вашего приезда.
— Я схожу за ним. И мы покончим с этим делом в считаные минуты.
Он вышел, оставив Майкла и Томаса дуться друг на друга. Мистер Слоун тем временем принялся расхаживать по комнате, а Табита продолжала вязать как ни в чем не бывало. Через некоторое время послышалось ее мурлыканье, в котором после нескольких тактов можно было смутно опознать тему из „Этих великолепных мужчин на их летающих машинах“[113].
— А Гимора кто-нибудь видел? — спросил Томас, когда терпеть это сил больше не осталось.
Мистер Слоун покачал головой.
— Так, может быть, его кто-нибудь найдет? Уж его точно с нами в столовой не было. Что скажете, Оуэн, — попробуем его отыскать?
Но Майкл, похоже, задумался так глубоко, что не расслышал обращенного к нему вопроса.
— Ну и ладно, тогда я сам за ним схожу.
— И нас осталось трое, — довольно прощебетала Табита, когда Томас ушел. — Никогда не видела такой беготни. Какая суматоха! Мы разве уже начали играть в „третий лишний“?
Мистер Слоун пригвоздил ее к месту испепеляющим взглядом.
— Майкл, ну почему у вас так вытянулась физиономия? — воскликнула старушка, помурлыкав себе под нос еще немного. — Или веселье вам в тягость? Или, быть может, у вас появились новые мысли о том, чем закончится ваша книга?
— В тех доспехах на верхушке лестницы есть что-то странное, — проговорил Майкл, не обращая внимания на ее лепет и продолжая размышлять вслух. — В них что-то изменилось, когда мы только что проходили мимо. Но я не могу сказать, что именно.