— Да, — хмуро выдавил Винс. — «Никого не бить в школе, пока не полезут сами к нам или к Малфою».
— Так я же сам полез, так же? — не сдавался я.
— Нет. К тому же ты друг Драко. Идём, Винс, — Гойл потащил Крэбба в сторону подземелий.
— Эй, ну давайте не друг с другом, а? Давайте силу удара попробуем? Или этот, как его… армрестлинг?! — взять парней «на слабо» не получилось.
— Чего ты пристал, Поттер? — развернулся Гойл и подошёл ко мне почти вплотную. Он был примерно на пять сантиметров меня выше и на вид намного крупнее и шире в плечах.
— Что происходит? — холодный голос Снейпа–сенсея чуть не заставил меня улыбаться шире собственных щёк.
— Я откровенно провоцировал Грегори Гойла и Винсента Кребба на бой, сэр! — бодро отрапортовал я. — Они не согласились, сэр!
— Не хватает острых ощущений в школе, Поттер? — с язвительностью, от которой у меня всё внутри запело, отчеканил сенсей. — Гойл, Кребб, пять баллов Слизерину за выдержку. Идите в гостиную. Поттер, минус три балла Гриффиндору за провокации и отработка у меня в лаборатории сразу после ужина, в половину девятого. Будете готовить ингредиенты для моего занятия с второкурсниками. И прекратите так нагло улыбаться, а то я сниму ещё баллы с вашего факультета.
— Ясно, сэр, — я состроил серьёзное лицо. Снейп взмахнул мантией и направился в сторону перехода в центральный донжон.
Я встретил Драко, Блейза и Невилла у перехода на четвёртом этаже.
— О, вот ты где, Гарри! — улыбнулся Драко. — А мы тебя потеряли. Кстати, девчонки предложили после ужина сыграть в плюй–камни, ты с нами?
— Я не могу. Случайно нарвался на отработку у профессора Снейпа в это время, — с некоторым облегчением сказал я.
Сама игра в эти «плюй–камни» была интересной, похожей на мини–кёрлинг, который любила смотреть по телику тётя Петунья, но мне не нравилось, что эти камни плюются, если ты проигрываешь очки. Без этой «особенности» было бы намного приятней играть.
— Ох, и так Гриффиндор проиграл Слизерину на квиддиче, а теперь ещё отработка у профессора Снейпа, — поёжился Невилл.
Его страх перед сенсеем не прошёл до конца, но Невилл стал намного более собранным и понимающим в зельеварении, благодаря поддержке Блейза и Драко. Котлы уже не взрывал, а за свои зелья стабильно получал «удовлетворительно». В последний раз с бадьяновым эликсиром, когда я перед занятием расписал, какое это крутое зелье и может помочь, если порезался или поранился в той же теплице, так Невилл даже сварил его, на мой взгляд, неплохо, возможно, что в пятницу его ждёт «выше ожидаемого».
— Во всём надо искать свои плюсы, Невилл, — улыбнулся я. — Слизерин победил, значит, настроение у профессора Снейпа будет хорошим, он даже совсем немного баллов с Гриффиндора снял за мой косяк, на завтрашней трансфигурации можно восполнить. К тому же он сказал, что я буду готовить ингредиенты для завтрашнего урока второго курса. Значит, узнаю что–то новое.
— Всё равно я не хотел бы получить отработку наедине с профессором Снейпом, — пожал плечами Лонгботтом.
Малфой молчал и внимательно на меня смотрел, кажется, он догадался, что отработку я получил не случайно. Я тоже пожал плечами, но, скорее, адресовал это Драко, чем Невиллу.
Часть 3. Глава 4. Кое–что проясняется
17 ноября, 1991 г.
Шотландия, Хогвартс
Ровно в восемь тридцать я спустился в подземелья и постучал в дверь класса зельеварения.
— Входите, Поттер, — движение за спиной ощутил за секунду до того, как голос сенсея нарушил тишину. Может, хотел напугать или проверить реакцию?
— Благодарю, сэр, — кивнул я, не оборачиваясь, и прошёл в темноту открытой двери.
За спиной Снейп–сенсей явно взмахнул палочкой, что–то пробормотав себе под нос: в кабинете по стенам зажглись факелы, а на навесных светильниках — магические свечи. Вообще–то отработки по выходным назначали только у нашего завхоза — Аргуса Филча, преподаватели предпочитали принимать студентов в будние дни или отправляли за провинность к завхозу, который, как поговаривали, заставлял делать уборку без магии. Я ржал с этих волшебников, для которых делать что–то своими руками было чуть ли не страшнейшим унижением и жесточайшим наказанием. Как будто они с магией эту уборку сделают!
По рассказам Рона, его братьям–близнецам за два предыдущих года обучения из–за их постоянных проказ приходилось чуть ли не через день вытирать пыль во всех коридорах школы, чистить всевозможные доспехи, которые тут были на каждом углу, полировать кубки в Зале Наград и мыть статуи. При этом эти самые близнецы, к странной гордости Рона, «не сдавались» и вредничали ещё больше, причём объектом их проказ и изощрённых шуточек чаще всего становился Аргус Филч.
Я так и не понял, что за прикол издеваться над человеком, который делает свою работу и к тому же не является магом. Филч был сквибом, и может быть, и не имел ангельского характера, но как такой заимеешь, когда в тебя кидают навозными бомбами или другой ерундой, которую старшекурсники покупают в лавке «Зонко», когда их на выходные отпускают выгуляться в Хогсмид? К тому же у этого немолодого уже сквиба была кошка — миссис Норрис, явно родственница неубиваемого Чака Норриса из американских боевиков, потому что бедной кошке тоже доставалось: некоторые «отработчики–залётчики» норовили отдавить ей хвост или лапу, а то и пнуть под живот. Кому понравится, если твоего питомца всякие придурки хотят обидеть? Невилл за своего Тревора, который как–то в конце сентября упрыгал из нашей комнаты и попался в руки двоим рыжим естествоиспытателям–третьекурсникам Гриффиндора, чуть шею не свернул… себе. Невзирая на риск быть побитым, отчаянно попытался отнять у близнецов Уизли изрядно обросшего волосами Тревора, потому что жабам не положено быть волосатыми. И не испугался, не заплакал, а они его чуть не на голову выше. Молча и упорно отдирал чужие руки от своего питомца. Жабу Невиллу вернули, даже извинились, а Перси вывел шерсть, но сам факт.
— Я вспомнил, что к уроку второкурсников уже всё готово, так что вы займётесь тем, что перепишете для меня оценки за эссе, Поттер, — отвлёк меня от размышлений Снейп–сенсей. — Садитесь рядом, вот сюда, будете записывать, — он указал на учительский стол, за которым уже стоял второй стул, мне подвинули несколько листков и писчие принадлежности. — А вот отсюда — переписывать фамилию, факультет, оценку.
Передо мной выложили несколько высоких стопок с эссе, которые практически меня закрыли.
Я внимательно оглядел кабинет, пытаясь настроить свои слабенькие сенсорные способности. Почти неуловимо, но я ощутил какую–то магию наблюдения. Когда в кабинете много народу, такое и не почувствовать, особенно на фоне бдительно расхаживающего профессора Снейпа, всплесков эмоций студентов и собственном сосредоточении на своём зелье. Возможно, что Боши Какуса или Хигэканэ, или они оба следят за сенсеем, поэтому он не спешит с разговором. Между нами лежит ещё один лист.
— Работайте, Поттер, — скомандовал он, пристально посмотрев на меня.
— Хорошо, сэр, — кивнул я, потянувшись за первым эссе.
Через пять минут Снейп–сенсей оторвался от своих бумаг и подвинул их ко мне. Как я и предположил, там была запись на том шифре японского, который я ему дал.
«Ничего особенного не говорите вслух, Гарри. Так надо. Я буду писать Вам вопросы, а Вы на них отвечать на этом же языке. Если я скажу что–то вслух, то ответите какую–нибудь банальность».
Я быстро поставил знак согласия и как ни в чём не бывало вернулся к «отработке».
Далее весь наш диалог свёлся к письменной речи.
Сенсей: «Как Вы смогли победить тролля, Поттер?»
Я: «Трансфигурировал из деревянных щепок два куная. Разбежался, запрыгнул ему на спину и вогнал кунаи в уши. Он умер».
Взгляд, которым меня одарили, был непередаваем. Он обвёл слово «кунай» и поставил знак вопроса. Видимо, не понял, что это такое.
Я: «Может, я Вам покажу?»
Сенсей: «Разве ты сможешь трансфигурировать что–то невербально?»
Знал бы он, что я не только «невербально», но и «беспалочково» смогу это сделать. Можно было бы мотнуть головой и отказаться, он не стал бы настаивать, но мне хотелось заручиться его поддержкой, да и кунаи, которые до того понравились профессору Спраут, что она заказала несколько таких для себя в какой–то кузнечной мастерской в Хогсмиде, были не особым секретом. Через какое–то время Снейп–сенсей мог пойти в теплицы за растениями для зелий и увидеть чудо–садовый инструмент. А также без труда бы выяснил, кому принадлежат точные чертежи, по которым профессор гербологии делала свой заказ.
Я осторожно достал деревянную заготовку из кармана, сжал её в ладони, превратил в приятно холодящее кожу оружие и, прикрыв его эссе, передал Снейпу.
— Профессор, посмотрите, тут фамилия неразборчиво написана, вы можете прочитать? — сказал я.
Сенсей ловко перехватил лист, жестом фокусника или карманника поймал вытряхнутый кунай и спрятал тот в карман.
— Это работа Саймона Бёрка, — вернул он мне эссе.
— Спасибо, — я сделал запись с пометкой, что Саймону Бёрку выставили «удовлетворительно».
Снейп–сенсей задумчиво коснулся подбородка, а потом продолжил нашу переписку: «Почему ты действовал так хладнокровно? Где ты этому научился? Как смог забраться почти по четырёхметровой спине монстра?»
Я: «Более трёх лет я занимаюсь кунг–фу — это восточные единоборства. А ещё мы с друзьями и братом много смотрели фильмы с драками. Такое оружие бывает у ниндзя. В детстве мы часто играли в ниндзя. Я чувствовал, что справлюсь, а ещё хотел защитить вас и своих друзей. Про троллей я прочитал в тех книгах, которые вы мне давали. И что они не восприимчивы к магии и так просто их не убить, магия от них отскакивает.
Мне показалось, что ситуация для всех вас опасная, а я же наоборот был в слепой зоне тролля, он меня не видел и не слышал, так как сам ревел. А когда я бежал, то немного пользовался магией, чтобы стать чуть легче, а спина у тролля не прямая, а немного согнутая. Если хорошо разбежаться, то я даже на отвесную стену могу забежать. Тётя Мардж разводит собак, в том числе и охотничьих. Я много всего слышал про охоту. Был случай с медведем, который напал на человека, ему сунули нож в ухо и повредили мозг, из–за чего медведь умер мгновенно».