Профессор несколько минут читал и перечитывал мои объяснения. Что примечательно: каждое предложение — правда, и кажется, что одно следует из другого, хотя это не совсем так. Удобно иметь богатый жизненный опыт.
Сенсей: «То есть Вы мне хотите сказать, что ситуация была полностью под Вашим контролем? Неужели вообразили себя Избранным?»
Я: «Подобную ситуацию сложно контролировать. Но я знал, что Вы там и сможете воспользоваться магией и спасти Драко, Гермиону и Рона, если я отвлеку на себя тролля. Я не думал, что смогу настолько просто его убить. Просто это было слишком неожиданно для тролля, который сильно отвлёкся на вас. Мне повезло».
Сенсей: «Рад, что Вы это понимаете, Гарри».
Я: «Сегодня Гермиона из–за того, что ей снились кошмары, проводила с нами эксперимент. Она частично вспомнила, что вы защищали их от тролля. Мы с Драко убедили её, что вы, как и Хигэканэ, не хотели огласки. Она будет молчать».
Сенсей: «И всё же мне кажется странным, что Вы так легко трансфигурируете оружие».
Я: «Кунай это не совсем оружие. Скорее садовый инструмент. В детстве такими кунаями мы и копали грядки, подкапывая сорняки, и метали их в рыхлый песок и деревья. Играли в ниндзя. Просто во время уроков гербологии вспомнил о кунаях. А на трансфигурации мы делали из спичек железные иголки. Я решил попробовать трансфигурировать кунай, потому что чётко его помню и могу представить. У меня получилось. Мы с Невиллом даже показали его профессору Спраут, ей захотелось такие же садовые инструменты. Она заказала такие в кузнице. Можете поинтересоваться. В четверг у нас была гербология, и я брал с собой деревянные заготовки для кунаев на случай, если мы бы что–то копали или пересаживали. А потом просто не выложил, так как держу их в кармане, а не в сумке».
Про это у меня давно была «заготовочка».
Сенсей: «То есть вы считаете кунай не оружием?» — он прищурился.
Я: «У Дина Томаса есть швейцарский нож. Там есть отвёртка, штопор, открывашка, ножницы, куча всего и лезвие ножа. Считается ли это только оружием? Я в фильмах видел, как убивают цепью или даже ночным горшком. А в книгах читал про отравление с помощью письма или носового платка. Тётя Петунья боялась за меня. Она сказала, что у магов была война и, возможно, она продолжится. Когда я приехал в Хогвартс, то все завели эту шарманку про Избранного. А ещё мне говорили, что Тёмный Лорд, возможно, возродится и мне предстоит с ним сразиться. Я не хочу никого ранить или убивать. Но я имею право уметь защищать себя и своих друзей. Магическими или маггловскими средствами. Разве нет?»
Сенсей: «Это может быть опасно».
Я: «Скажите, это на меня сегодня кто–то натравил бладжер во время матча? Или на Драко? Разве это — не опасно — не уметь постоять за себя хотя бы для того, чтобы выиграть время до возможной подмоги?»
Снейп–сенсей помрачнел: «Я нейтрализовал заклинание, но не смог точно вычислить, кто его послал. Хотя есть у меня некоторые подозрения, но я не буду их озвучивать, чтобы Вы не полезли в неприятности нарочно».
Я: «Вы думаете, что за Вами следят?»
Сенсей: «Я не снял чары слежения, чтобы тот, кто следит, ничего не заподозрил. Наше общение должно быть либо нейтральным, либо негативным. Так что не считайте меня своим другом… слишком явно, Поттер».
Я: «Понимаю, сенсей. Я просто обычный ученик. Один из многих».
Он внимательно посмотрел на меня и поджал губы.
— Заканчивайте, Поттер. Скоро отбой. Надеюсь, вы сможете добраться до гостиной без приключений и не попадётесь мистеру Филчу?
— Постараюсь, сэр.
Я вышел из–за стола, краем глаза проследив, как он спокойно подбирает в кучу эссе нашу переписку на шифре. Насколько он быстро читает, пишет и ориентируется, просто восхищает.
Часы на астрономической башне пробили десять, когда я поднялся до четвёртого этажа и заметил большую мохнатую тень, которая что–то бурчала под нос низким голосом и шла по переходу к коридору чар. Плюс, я учуял запах крови, правда, не человеческой.
Поколебавшись минуту и пользуясь тем, что факелы уже не горели, тихо прокрался следом.
Тенью оказался Хагрид, который деловито тащил на спине освежеванную тушу, кажется, оленя. Он вошёл на третий запретный этаж и, что–то радостно побуркивая, зазвенел ключами. Я скользнул следом, замерев в самой чёрной тени. Хагрид открыл большую дверь.
— Пушок, соскучился, малыш?! А я тебе свежего мяска принёс, — радостно прогундел наш лесник. — Держи!
За дверью раздались странные звуки, словно кто–то бил палкой о пол, низкий скулёж, клацанье челюстями, треск костей и разрываемой плоти.
Я не стал дожидаться, когда Хагрид пойдёт обратно и натолкнётся на меня, и поспешил в гостиную факультета.
Единственное, что понятно, то, что на третьем этаже содержался и содержится явно не тролль. «Пушок»? Кого Хагрид может назвать «Пушком»? Явно, кого–то волосатого…
Часть 3. Глава 5. Холодный декабрь
19 декабря, 1991 г.
Шотландия, Хогвартс
— Но я вас уже внесла в список тех, кто остаётся в школе на рождественские каникулы, мистер Поттер, — безапелляционно заявила мне МакГонагалл. — Я знаю, вы просто очень скромный мальчик. Я сама видела эту вашу тётку. На зимние каникулы в Хогвартсе оставаться можно, так что вы проведёте их тут. Не переживайте так. Тут неплохо, думаю, намного лучше, чем у этих магглов. Может статься, что это будет ваше самое хорошее Рождество.
— Но, мэм, все мои друзья уезжают, что я буду делать в школе почти две с половиной недели? К тому же тут так холодно стало, — попытался возразить я.
Наивно полагал, что раз не внесу себя в эти дурацкие списки, значит, можно смело собираться домой. А сегодня на доске объявлений в гостиной обнаружил в списках оставшихся себя. После занятия мы с Драко остались в кабинете трансфигурации, так как в её личные покои никогда не достучаться — вечно где–то пропадает.
— Профессор МакГонагалл, — попытался вступиться за меня Малфой. — Я хотел бы пригласить Гарри на Рождество к себе, в мэнор.
— Извините, мистер Малфой, но не думаю, что вы можете так легко распоряжаться в своём имении и приглашать кого вам заблагорассудится, — снисходительно взглянула из–под очков деканша. — Если ваш отец или дедушка переговорит об этом с директором, то, возможно, профессор Дамблдор позволит Гарри погостить у вас. К тому же для этого необходимо письменное согласие опекунов Гарри. А эти Дурсли вряд ли на это согласятся и подпишут необходимые бумаги.
— Но, профессор, вчера был снежный буран и, как многие совы, мой филин серьёзно пострадал, — сказал Драко.
— Не волнуйтесь, тех сов забрал Хагрид, они поправятся, — рассеянно ответила МакГонагалл, возвращаясь к своим записям. — Идите, через десять минут начнётся обед.
— Но сегодня четверг, а поезд уже в субботу с утра, я не успею написать родным, даже если Герцог к вечеру выздоровеет, — пояснил свою озабоченность Малфой, упрямо оставшись на месте.
— Значит, мистеру Поттеру придётся остаться в школе на каникулах, — пожала плечами наша деканша. Она встала, выпроводила нас, закрыла кабинет и нагло превратилась в кошку, быстро засеменив к лестницам.
— Уверен, если бы нашим деканом был… наш с тобой общий знакомый, то ты бы легко отправился в гости хоть к кому, — с негодованием тихо шипел Малфой, расстроенный больше меня.
У меня насчёт срыва зимних каникул были серьёзные опасения ещё в сентябре.
И не сказать, что Кьёджунэко сделала это нарочно, скорее, в её понимании это такая забота обо мне. Типа я ещё маленький и запуганный Дурслями, чтобы решать самому, а она взяла своего рода ответственность. Н-да. Только сама МакГонагалл скорее свалит к родне во время каникул, а я буду предоставлен сам себе.
— Я хотел бы сделать подарки родным и кое–что передать Дадли. Поможешь мне, когда окажешься на свободе, Дрейк? — хмыкнул я.
— Конечно, мог бы и не спрашивать, Эр Джей, — вздохнул Драко, с которым наедине мы часто называли себя придуманными ещё в августе именами.
После обеда у нас были ЗОТИ и гербология. Профессор Спраут носила кунай в ножнах на пояске рабочей мантии, да ещё и прикрепила к поясу шнурком за кольцо на ручке, чтобы не терять и инструмент всегда был под рукой. Невилл сказал, что через профессора заказал кунаи для своей бабушки в качестве подарка к Рождеству. Это напомнило мне и о письменном разговоре со Снейпом–сенсеем. Он приходил потом справляться о моём оружии к профессору Спраут. А после на зельеварении в пятницу попросил меня остаться, чтобы прибрать в шкафу с ингредиентами. Кажется, он как–то ограничил звуки с помощью чар, потому что у нас с ним произошёл короткий диалог.
— Я ещё раз внимательно прочёл всё, что вы мне написали, Гарри, — сказал он, не поворачиваясь ко мне и сноровисто расставляя банки с ингредиентами на полках. — Хотелось бы знать, кто такой «Хигэканэ»?
— Э… Ну тут все любят всякие клички людям давать, типа «Сам–знаешь–кто» или «Мальчик–который–выжил», я слышал, что некоторых волшебников не стоит звать по имени, они это чувствуют и всё такое…
— И вы придумали свои клички? — усмехнулся сенсей. — Значит, «Борода в бубенцах»?
— Ага, вроде того, — кивнул я. — И догадаться легко, если знать.
— Какие ещё тайные обозначения вы используете? — спросил он.
— Ну… «Кьёджунэко», «Боши Какуса», «Отороси», — перечислил я.
— С «профессором Кошкой» понятно, — кивнул Снейп–сенсей, — с «Боши Какусой» в тюрбане тоже ясно. А кто такой «Отороси»?
— Ну… Отороси — это такой ёкай, типа демон, — объяснил я, припоминая всё, что мне рассказывал мой друг Сора, бывший послушник храма Огня. — Он страж. Редко нападает на людей, только если они плохие или нечестивые. Имеет страшный и свирепый вид, хотя и довольно безобиден и даже добр. Выглядит, как страшное на рожу чудовище с длинной спутанной шерстью, очень волосатое, короче.