то для неё не использовалась чакра, возводили в ранг искусства. При общей восприимчивости намерений сильные яки могут дезориентировать, напугать и деморализовать врага. А самые сильные яки, естественно, у биджуу. Ох, я от Курамы в своё время натерпелся. Зато после «девятихвостого демона» мне даже Орочимару с его легендарной жаждой крови, которая могла парализовать даже некоторых дзёнинов, был не страшен. Я сам кого хочешь мог напугать до усрачки при желании.
В общем, когда мы разобрались, что это за мантия такая и для чего она, то обнаружили записку, в которой сенсей узнал почерк Хигэканэ. Снейп–сенсей когда прочитал, побледнел, а потом долго и с чувством ругался, приговаривая что–то вроде «Как он мог?! Ненавижу!» и всё такое прочее. Там было сказано, что Джеймс Поттер передал эту самую мантию, которая семейный артефакт, Хигэканэ, и вот теперь её возвращают сыну. И просьба «использовать с умом». Ну и никакой подписи, как и на свёртке. Сначала я не понял, чего сенсей так распсиховался, а потом до меня дошло, что, возможно, он подумал о том, будь эта мантия в доме Поттеров в тот вечер, когда Тёмный Злодей пришёл убивать родителей Гарри, то его подруга — Лили, сестра тёти Петуньи и мама Гарри, могла выжить. Но спрашивать я не стал, а он, взяв себя в руки, не стал ничего говорить о своём срыве. Но, как мне показалось, именно тогда он принял решение стать моим Учителем. Потому что наши отношения несколько изменились и он стал более откровенным, что ли. Морально принял меня в Ученики.
На мантии, кстати, обнаружились следящие заклинания Хигэканэ, чтобы он мог меня в ней видеть. Сенсей уклончиво объяснил, что их лучше пока не трогать, от этого больше пользы, если старик будет знать, где я, то сможет помочь в случае чего. Тогда я предложил и ему поставить следящие заклинания, чтобы он тоже знал, где я, если что. Снейп–сенсей удивился, но согласился, что это хорошая мысль. Но пригрозил, что если я буду шляться по коридорам после отбоя во время его дежурства, то пощады мне всё равно не будет. На том и порешили.
Мантию я запаковал обратно в свиток. Кстати, он не особо заинтересовал сенсея. Сказал только, что я оригинально использовал чары расширения пространства, но в трёхмерном объекте их применять более рационально.
Я не стал говорить, что использовал свою кровь, хотя, если подумать, то в том зелье, которым мы закрепляли трансфигурацию ковра для Кибы, тоже в небольших дозах содержалась кровь — только дракона. Значит если говорить, что моё фуиндзюцу — это пространственные чары, то своей кровью я закрепляю их эффект и стабилизирую. Впрочем, для более сложных свитков обычно тоже требовалась «подзарядка» чакрой, так что да, скорее всего это аналог. К тому же, барьеры и щиты тут тоже есть, но часто их накладывают при необходимости при помощи палочек и «удерживают», не пытаясь стабилизировать. Впрочем, Драко упоминал, что у аристократов есть кровная защита мэноров.
Думаю, что этот разговор должен состояться позже, когда у меня появится объяснение, откуда взялось моё фуиндзюцу в принципе. Но для всех «баловство с пространственными чарами» должно прокатить — сенсей подал хорошую идею.
В четверг, второго января, всё же состоялась наша «учебная дуэль». Мы договорились об этом накануне. И, кстати, благодаря своей славе параноика, когда это касается зелий, из класса, в котором мы как бы экспериментировали, «так как мистера Поттера я и на пушечный выстрел не подпущу к самой лаборатории», Снейп–сенсей выставил все картины с портретами и обложил помещение тройной вязью различных защитных и запирающих заклинаний. Кроме нас двоих туда не могла и мышь проскочить. Сенсей освободил центр комнаты, а я загодя лихорадочно собирал все свои приготовления для долгожданного спарринга.
Первым делом он наложил на меня заклинание немоты, от всего остального, что летело из его палочки, я смог увернуться, а разговаривать для того, чтобы взрывать дымовые шашки, кидать сюрикены и атаковать с ускорением тайдзюцу, не особо нужно. В любом случае, заклинание онемения я смог сбросить, как и любое гендзюцу — остановив на миг поток чакры, то есть магии. Думаю, что подобные заклинания имеют общие корни «воздействия на органы чувств», что тебе кажется боль, паралич, онемение или что тебя обвивает верёвка. С верёвкой, впрочем, в тандеме идёт внешняя иллюзия, так как её точно ни из чего не трансфигурируют. То есть внешняя магия воздействует на твою внутреннюю магию, точно также, как специалисты гендзюцу, типа Саске и Итачи, внедряют свою чакру в твою систему циркуляции и творят с тобой что хотят, подкидывая различные картинки и состояния. Всё это мне в голову пришло как раз при ощущении онемения языка — специально подставился под первое заклинание, подозревая, что ничего серьёзного и увечащего сенсей в начале не будет использовать.
Я даже не подозревал, насколько соскучился по упоению битвой. Через минуту нашей схватки Снейп–сенсей стал серьёзней, а его реакция обострилась. Он выставлял щиты, которые меня отбрасывали, я сотворил пару взрывов дымовых шашек, не решившись бросать в него кунаи с привязанными взрывными печатями — слишком много разрушений, а моя аптечка может потом его не поднять. Наверное, при таком бое удобно использовать танто — до длинного меча я пока не дорос, а вот кинжал будет как раз по руке. Я сделал «воздушную походку» и, пользуясь его замешательством, выбил ударом ноги сенсею плечо, палочка выпала из его рук.
— Остановись, Гарри! — скомандовал мне сенсей, зашипев от боли.
— Я вправлю, сенсей, — ударил я его аккуратно, чтобы не раздробить кость, так что оставалось только дёрнуть, возвращая сустав на место, намазать рябиновой мазью и туго перебинтовать. Он задумчиво смотрел на меня.
— Что ты такое, Гарри? — спросил он. — Ты почти спровоцировал меня использовать настоящие тёмные проклятья в этом поединке.
— Так вы их не использовали? — я был немного разочарован. — Но я тоже был достаточно аккуратен и не использовал на вас смертельные приёмы.
— Ты не использовал палочку и магию…
— Вообще–то я постоянно использовал магию, только по–другому, — хмыкнул я. — Просто моё кунг–фу в какой–то мере зиждется на философии «внутренней энергии», и я применяю её буквально, только используя магию, чтобы ускорить или укрепить тело. Размахивать при этом палочкой?.. Больше для этого подойдёт шест или клинок. Есть варианты кунг–фу с оружием, но палочка для такого не очень подходит — слишком тонкая, лёгкая и хрупкая. Она больше для бытовых чар, чем для подобного боя подходит.
— Постой–ка, ты говоришь?.. — спохватился Снейп–сенсей. — Я уверен, что моё заклинание «силенцио» в тебя попало.
— А… так я его сбросил, — пришлось состроить невинное выражение лица. — Помните, мы говорили с вами о том, что такое магия? «Магия, как собака». Я много тренировался, да и Киба может подтвердить, что я неплохой дрессировщик. Я понял, что ваше заклинание что–то вроде паразита, которое воздействует на эту мою «собаку», и как бы заставил её не дёргаться и бесполезно кататься по полу, а выгрызть паразита.
— То есть ты самостоятельно пришёл к беспалочковой магии, используя философию восточных боевых искусств, верно? — хмыкнул сенсей. — Это интересно. Ты контролируешь своё тело и, соответственно, свою магию. По крайней мере, внутри своего тела — точно.
— Да, очень похоже на то, — послушно кивнул я. — А в следующий раз вы покажете более серьёзные проклятия и заклинания?
— Пока только на манекенах, — прищурился сенсей. — Самому тебе пока их не освоить — слишком ты мал, не потянешь, но запомнить, что это такое, сможешь. Взамен ты будешь показывать мне своё боевое искусство и управление магией.
— Я начал обучение Драко, — сообщил я. — С начала сентября. Мы тренируемся в башне Гриффиндора по утрам и перед ужином. Если бы мы смогли найти подходящее место, то могли бы это совместить.
— Я подумаю. У Драко есть амулеты против легилименции, его мыслей никто не прочитает. Впрочем, — он серьёзно посмотрел на меня, — у тебя тоже есть что–то вроде блока, я до сих пор не могу понять, что это. Твоё это природное или созданное кем–то. Кажется, что тебя можно прочитать — по крайней мере витает эмоциональный фон, который ты как будто подтверждаешь выражением лица, но за ним — глухая стена.
— Просто я ни о чём не думаю, — рассказал я ему свой главный секрет местной «защиты сознания», но, как мне кажется, он не поверил.
Я тут тоже про потоковое сознание и постоянное нахождение в медитации ничего в книгах не нашёл и решил, что просто не смогу толком объяснить это сенсею. Главное, его устраивает то, что походя узнать моих мыслей и задумок нельзя. А у самого него — свои местные способы борьбы с «читальщиками мыслей». Впрочем, надо будет предложить Снейпу–сенсею сыграть со мной в те же шахматы, чтобы он понял, что я имею в виду.
Я поужинал в положенное время и читал в комнате. Примерно в полдвенадцатого ввалились Блейз, Невилл и Драко.
— Наконец–то мы прибыли! — Невилл не раздеваясь со вздохом упал на свою кровать. — Я, оказывается, так скучал по Хогвартсу.
— Что, тоже дома замучили? — посмеялся Драко, который сразу начал переодеваться в пижаму. — Мать от меня, кажется, не отходила и взяла полномасштабную опеку. Я такую даже в шесть лет не получал. К тому же одному в мэноре скучно. На Пасхальных каникулах надо точно кого–нибудь пригласить в гости. Я был даже на Браун согласен. Два дня я отдыхал от толпы, потом ощутил одиночество. Гарри, а ты тут как?
— На нашем позднем ужине Рон к нам присоединился и рассказал, что тебя припахал профессор Снейп, и ты почти все каникулы провёл в его лаборатории, — сочувственно посмотрел на меня Невилл.
— Только последнюю неделю, — пожал плечами я. — Всё равно особо делать было нечего. А так я смог быть полезным профессору и чему–то научиться. Даже если это «что–то» — потрошение рогатых жаб. Впрочем, теперь я могу выпотрошить любую жабу одной левой.
Невилл слегка позеленел и покосился на аквариум со спящим Тревором.